Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 1075

Мишнер вместе с Нгови ехал в третьей машине. Процессию возглавлял катафалк, где покоилось тело Климента, одетое в мантию и митру и освещенное, чтобы все могли видеть его. Сейчас, ближе к шести вечера, в Риме создавалось впечатление, что на улицы вышло все население города. Полиция с трудом освобождала дорогу для машин.

Площадь Святого Петра заполнилась народом. Посреди моря зонтов оставалась лишь оцепленная полицейскими узкая дорожка, ведущая от колоннады к базилике. Из толпы тут и там раздавались плач и рыдания. Многие бросали на капот цветы. Цветов было так много, что иной раз водителю было трудно следить за дорогой.

Колокольная арка отделила процессию от толпы. Въехав на площадь Святых великомучеников, кортеж обогнул ризницу Святого Петра и направился к заднему входу в базилику. Здесь, за высокими стенами, можно было подготовить тело Климента для трехдневной церемонии прощания.

Мелкий дождь обволакивал сады Ватикана загадочным туманом. Уличные огни рисовали размытые образы, похожие на те, что создают лучи солнца, пробиваясь сквозь густые облака.

Мишнер пытался представить себе, что происходит в зданиях вокруг него. В мастерских sampietrini — ризницы базилики Святого Петра — делают тройной гроб: внутренняя часть из бронзы, вторая из кедра, а третья, внешняя, — из кипариса. Внутри собора Святого Петра уже установили помост, и он мрачно стоит в ожидании гроба, а рядом с ним горит одинокая свеча.

Когда проезжали по площади, Мишнер заметил, что телеоператоры устанавливают на балюстрадах камеры, торопясь занять самые удачные места среди ста шестидесяти двух статуй, украшающих колоннады. Пресс-службе Ватикана приходится выдерживать настоящую осаду.

Во время похорон прежнего Папы Мишнер работал в пресс-службе и сейчас мог легко представить себе тысячи телефонных звонков, на которые им придется ответить в эти несколько дней. Скоро начнут прибывать высокопоставленные лица из разных стран мира. К ним придется прикомандировывать легатов для сопровождения. Святой престол гордится своим строгим дипломатическим протоколом — даже на фоне безмерной скорби. Задача обеспечить соблюдение всех формальностей возложена на кардинала, сидящего рядом с Мишнером.

Машины остановились одна за другой, кардиналы — на всех черные сутаны и алые пояса — начали собираться у катафалка. Священники держали над головами князей церкви зонты. У входа в базилику в почетном карауле стоял швейцарский гвардеец в парадной униформе. Все эти дни они будут рядом с Климентом. Четверо гвардейцев, неся на плечах носилки, торжественным строем двинулись к катафалку. Папский церемониймейстер — пухлый бородатый священник из Голландии, — выступив вперед, сказал:

— Помост для гроба.

Нгови кивнул.

Церемониймейстер приблизился к катафалку и помог рабочим снять тело Климента. Когда тело уложили на носилки и установили рядом митру, голландец отстранил рабочих. Он сам тщательно расправил одеяния Папы, аккуратно разглаживая каждую складку. Двое священников держали над телом зонты.

Вперед выступил еще один молодой священник с паллием[222] в руках — узкая лента белой шерсти, украшенная шестью пурпурными крестами, символизирующими полноту и величие понтификата. Церемониймейстер обернул двухдюймовую ленту вокруг шеи Климента и разместил кресты на его груди, плечах и животе. Затем осторожно поправил его плечи, в заключение придав его голове ровное положение. Затем церемониймейстер преклонил колени, давая понять, что все готово.

Повинуясь легкому кивку Нгови, швейцарские гвардейцы подняли носилки. Священники с зонтами отошли назад. Кардиналы выстроились в ряд позади.

Мишнер не стал присоединяться к процессии. Он не относился к числу князей церкви, а в дальнейших церемониях могли участвовать только они. Завтра он должен освободить свои апартаменты в Апостольском дворце. До окончания конклава все во дворце будет опечатано. И свой кабинет ему тоже придется покинуть. Со смертью Климента Мишнер лишился покровительства. Прежние фавориты должны уступать место будущим.

Нгови встал последним в ряд кардиналов, ожидающих входа в базилику. Перед уходом кардинал обернулся и шепнул Мишнеру:

— Я хочу, чтобы вы осмотрели апартаменты Папы и вынесли оттуда его имущество. Сам Климент наверняка хотел бы, чтобы это сделали вы. Я велел охранникам пропустить вас. Сделайте это прямо сейчас.

* * *

Гвардеец впустил Мишнера в папские апартаменты. За ним закрылась дверь, и он остался внутри один, испытывая странное ощущение. Там, где раньше он считался желанным гостем, теперь он чувствовал себя вторгшимся в чужой дом.

В комнатах все было так, как оставил Климент субботним утром. Заправленная кровать, раздвинутые занавески, даже запасные очки Папы по-прежнему лежали на прикроватной тумбочке. Библия в кожаном переплете, обычно тоже находившаяся здесь, осталась в Кастель-Гандольфо, на столе Климента рядом с его ноутбуком. То и другое должны были скоро привезти в Рим.

На письменном столе лежали какие-то бумаги. Мишнер решил начать со стола, он включил компьютер и проверил все папки. Он знал, что Климент вел постоянную переписку с кем-то из своих дальних родственников и с некоторыми кардиналами. Видимо, он не стал сохранять эти письма — почтовый ящик был пуст. В адресной книге осталось около двух десятков адресов.

Мишнер просмотрел все папки на жестком диске. В основном это были отчеты различных отделов Курии, вместо слов — бесконечные ряды единиц и нулей на мониторе. Мишнер удалил все папки с помощью специальной программы, не оставляющей на диске никаких ссылок на удаленные файлы, и выключил компьютер. Теперь им будет пользоваться следующий Папа.

Мишнер осмотрелся. Надо было найти ящики для личных вещей Климента, а пока он просто сложил все в середине комнаты. Вещей было немного. Климент жил просто. Кое-что из мебели, несколько книг и несколько семейных реликвий — вот и все его имущество.

Скрежет ключа в замке отвлек Мишнера от размышлений.

Открылась дверь, и вошел Паоло Амбрози.

— Подождите в коридоре, — бросил он гвардейцу и закрыл за собой дверь.

Мишнер поднял брови:

— Что вы здесь делаете?

— То же, что и вы, провожу уборку помещения.

— Кардинал Нгови поручил это мне, — возразил Мишнер.

— А кардинал Валендреа сказал, что вам надо помочь.

Очевидно, таким образом государственный секретарь позаботился о Колине, пригласив ему няньку, но сейчас Мишнер был не в настроении.

— Убирайтесь.

Священник не сдвинулся с места. Мишнер был на голову выше и тяжелее на пятьдесят фунтов, но Амбрози спокойно смотрел на него.

— Мишнер, ваше время прошло.

— Возможно. Но у меня на родине говорят: «Пусть курица не кудахчет, пока не снесла яйцо».

Амбрози усмехнулся:

— Мне будет очень не хватать вашего американского юмора.

Он окидывал комнату своими змеиными глазками.

— Я уже сказал, уходите, — в который раз повторил Мишнер. — Допустим, я никто, но Нгови — кардинал-камерленго, и Валендреа обязан подчиняться ему.

— Пока да.

— Убирайтесь, или я вызову Нгови прямо с мессы.

Мишнер понимал, что Валендреа совершенно не нужен скандал при всех кардиналах. Его сторонники не поймут, зачем он послал своего помощника в папские апартаменты. Абсолютно ясно, что заниматься этим должен был папский секретарь.

Но Амбрози не двинулся с места.

Мишнер обошел противника и направился к двери.

— Вы правы, Амбрози, мое время прошло. И терять мне нечего.

Он взялся за дверную ручку.

— Постойте, — сказал Амбрози. — Я уйду и не стану вам мешать.

Он произнес это почти шепотом, но его лицо ничего не выражало. Непонятно, как такой человек вообще мог стать священником.

Мишнер открыл дверь. Напротив стояли гвардейцы. Очевидно, что при них Амбрози не станет пререкаться. Он изобразил на лице улыбку и сказал:

— Приятного вечера, отец.

Амбрози вышел, и Мишнер захлопнул дверь, но прежде велел гвардейцам никого больше не пропускать.