Порядок и хаос бессмертных (СИ) - Шолохов Олег Олегович "Grave" - Страница 19

Остальные просто одобрительно кивнули или улыбнулись. И мы разошлись, каждый по своим покоям, договорившись встретиться на рассвете у конюшен вблизи главных ворот города.

Глава 18

Едва лишь солнце показалось из-за горизонта и накрыло своими лучами голубые крыши города, я неспешным шагам подходил к условленному месту. Там меня уже ждали Малек, Сареф, Тифтон и Тристан. Мефисто еще не было видно.

— Привет, — через зев я поприветствовал друзей.

— Гляжу ночью ты не выспался, Райнар. — решил подколоть меня Малек.

— Отстань. Эти фурии всю ночь не могли утихомириться. Только под утро они насытились и уснули. Нежатся сейчас в теплой постели… — мечтательно сказал я.

И еще один зевок, но теперь уже со стороны Малека.

— О да, я гляжу, ты тоже не сильно крепко спал этой ночью, а на меня еще катишь бочку, бездельник, — хлопнув друга по спине, засмеялся я.

— Не уверен в том, что он вообще высыпался когда-то? Он из борделя выходит только воздухом подышать, — поддержал мою издевку Тифтон.

— Ой, да заткнитесь. Я жизнью наслаждаюсь. А вы что? — огрызнулся командир ударного отряда. — Вон твой брат, Тифтон, тоже крепко зевает.

— Так, все, хватит уже про ваши «плохие ночи», — сарказм Сареф даже не пытался скрыть. — Куда на охоту поедем?

— Я думал к Хрустальному озеру, — быстро ответил я. — Хочу поохотиться на капимэду*. Причем поймать их живыми и поселить в садах города.

— Все равно же улетят, Райнар. Очень капризные животные, да и поймать их довольно сложно, — первые слова Тристана за это утро.

— А я и вовсе не понимаю, что ты находишь в этой волосатой слизи. В океане медузы еще приятно смотрятся, но в небе… — Малек не очень любил диковинных животных.

— Они живут на этом континенте и в четверти дня пути от города. А в моих садах их нет. Это нужно исправлять! — отрезал я. — И это не значит, что мы будем только на них охотиться. Поесть нам тоже нужно будет. И я вон смотрю вы основательно все подготовились — и спальники, и тюки с водой и вином взяли.

— Ты же сказал, что надо отдохнуть от этой суеты. Вот и отдохнем, — радостно ответил Тифтон.

— Вон и наш наместник лениво ноги волочит, — указал пальцем в сторону идущего Мефисто Малек.

— Наконец! Уже час, стоим ждем, — сказал Сареф. — Твою же, он тоже идет зевает. Да что у вас у всех ночь такая проклятая была?! — с тоской продолжил он.

В ответ он получил громкий смех и сочувствующие взгляды. В недоумении Мефисто подошел к нам. Но решил не расспрашивать почему мы смеемся, а просто всех поприветствовал. И мы направились запрягать лошадей и отправились в путь к хрустальному озеру, где провели прекрасное время. Животных мы так и не поймали. И, будем честными, даже сети не расставляли. Только пили, ели и веселились, как в последний возможный раз нашего совместного времени. Беззаботно и ребячески прожигали дни и ночи.

Глава 19

— И почему ты захотел ехать именно через пустыню в самый дальний портовый городок? — Малек жаловался уже пятый день к ряду, как только мы вошли в песчаные равнины. И этот вопрос он задавал с завидной регулярностью.

— Малек, я уже устал тебе повторять! Мы поехали через пустыню в тот городок, потому что там никто не знает нас в лицо. И оттуда корабль нас доставит как можно ближе к месту заточения дурсона Флавии. Нам осталась неделя пути, так что хватит ныть! — Его ежедневные вопросы порядком мне надоели, и я не скрывал своего раздражения.

— Райнар прав, Малек, — согласился со мной Сареф. По отбытию из столицы мы все звали друг друга по именам. Все чины и привилегии остались позади. Сейчас мы лишь странники равные друг другу. — К тому же, никогда бы не подумал, что великий генерал Малек, командующий армиями, капитан ударного отряда великой империи Гравиденс, так тяжело переносит жару пустыни.

Сареф открыто насмехался над Малеком. Они сильно сдружились за время пути, и по любому поводу подкалывали друг друга. Естественно, бывший генерал давал больше поводов для насмешек. И лучший лучник без устали ними пользовался.

— Да не ною я, просто эта жара выводит меня из себя! Да и при всем при том, очень скучно. Целый день в седле, а ночью сон без единого грамма выпивки! Да знаю, что нельзя в пустыне пить. — Не успел Демитэр и слова вставить, как Малек уже ответил на его вопрос. — Хоть бы разбойники напали, или токатрин*…

— Совсем уже мозги на солнце выгорели! Молись Блегсколу, чтобы мы его не встретили, а иначе вместе с токатрином и свою смерть отыщем! — Вскипел Демитэр, и наорал своим хриплым голос на моего близкого друга.

— Да, да. Извини, старик, беру свои слова обратно. Но если бы хоть глоток вина…

Путь через пустыню был долог и утомителен, тут Малек был прав, и лишь редкие беседы разгоняли тоску путешествия. Сколько песчаных дюн мы уже прошли в этой, казалось, бескрайней пустыне. Нещадный раскаленный ветер сушил кожу и засыпал глаза песком, краснота и опухлость глаз были уже в порядке вещей, никто не придавал этому большого значения. Лишь изредка на оазисах была возможность смыть с себя песок, наполнить тюки водой и приготовить жареного мяса из животного, пасшегося поблизости источника воды.

На одном из таких оазисов мы решили устроить ночлег, утомившись в пути. Все быстро уснули, закутавшись в свои покрывала, — ночи в пустыне были очень холодными. Все уже крепко спали, даже громкий храп Демитэра не мешал спать моим спутникам.

Под эти звуки я сидел у догорающего костра и любовался звездным небом, это было не моей прихотью не спать, в пустыне лучше быть начеку, и была моя очередь дежурить, хоть меня и клонило в сон, но я не мог подставить своих людей.

В сонной голове блуждали мысли о том, как там справляется Мефисто после нашего ухода. Нашел ли он общий язык с влиятельными людьми, есть ли у него возможность видеть своих самым дорогих людей — жену и дочерей? Как ему роль наместника? Как живут те, кто остался — Тристан и Тифтон? Верно ли они служат новому императору? Будут ли ордены поднимать восстания против новой власти, ведь каждый из них всегда метил на место правителя. И сейчас, когда власть находится на устрашающе низком уровне… Но Мефисто справится с любой проблемой — я верил в него.

Мне в спину подул пробирающий холодный ветер, по спине побежали мурашки, я плотней закутался в одеяло, натянув его до самых ушей. И подвинулся поближе к теплым тлеющим углям. Я смотрел на мерцание множества искр, они завораживали и давали убаюкивающий эффект, еще немного и мои и без того тяжелые веки закроются, и я погружусь в крепкий сон.

Уже не в силах противостоять нахлынувшему сну, я с каждым разом все с большим трудом открывал глаза. Уже в полудреме я начал замечать, что потухшие угли начали разгораться с большей силой. Их жар достигал моих ног и лица; чем дольше я неподвижно сидел, тем сильнее пламя разгоралось. Вскоре сидеть на таком расстоянии от костра стало невозможно. Языки пламени разбушевались с невиданной силой. Но некая сила не давала мне возможности отойти от него.

Сон уже давно покинул мое тело. Меня одолевало желание отойти от нарастающего жара, но как я не пытался, сделать это было невозможно. Когда пот на моем лице моментально начал испаряться, я собрал последние силы. И смог сбросить оковы сковывающих меня сил, отпрыгнул большим прыжком назад.

Оставаясь на коленях, я тяжело дышал и, пытаясь захватить в легкие как можно больше воздуха, внимательно смотрел на бушующее пламя. Чем глубже я всматривался в огонь, тем отчётливее были очертания женщины, которая обретала телесную форму из танцующих языков. Приняв человеческий облик, полностью обнаженная женщина начала приближаться ко мне. При каждом шаге под ее маленькими изящными ступнями плавился песок. Грациозно и неспешно она приближалась ко мне.

Я не чувствовал от нее враждебной ауры. Я встал с колен и начал пристально наблюдать за женщиной. Ее фигура завораживала: нежная кожа, крепкие длинные ноги, округлые бедра, плоский живот, тонкая талия, очаровательная подтянутая грудь. Острые черты лица, тонкий подбородок, аккуратный маленький нос, алые губы и длинные ярко рыжие волосы, которые развевались на сухом ветру пустыни. Девушка прекрасно знала, насколько она красива и не стыдилась демонстрировать свою красоту. Каждое ее движение излучало гордость и уверенность.