Ты создана для этого - Сакс Мишель - Страница 41

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде проскользнуло что-то похожее на сочувствие.

Я повторила свой рассказ о том, как оставляла ребенка одного на поляне и убегала.

– Именно так и было в тот день, когда он умер, – сказала я. – Вернувшись с пробежки, я обнаружила его холодным и неподвижным. Он был уже мертв.

Я также рассказала, что подняла его и попыталась оживить, но все мои старания оказались напрасными.

– Это был худший момент в моей жизни, – сказала я. – Худший.

Тут я не солгала.

Понемногу все стало проясняться. Я стала вспоминать, словно раскладывала вещи по своим местам.

Я сказала ей, что сначала обвиняла себя в его смерти, решив, что у него поднялась температура или он подхватил простуду.

– Я боялась, что Сэм узнает, что я бросала его одного в лесу. И полиция тоже. Поэтому я солгала. Солгала, так как не знала, что мне делать.

– Значит, Мерри, выходит, что кто-то другой убил вашего сына, – заключила она.

– Да.

– Не вы?

– Нет.

– Сейчас вы сказали правду, да? Именно так все и было? Все дело в том, что вы обманывали? Вы виноваты в обмане, но не в убийстве? Возможно… Вы его не убивали? – снова спросила она.

– Нет.

– Но мы уже обсудили, что все улики свидетельствуют против вас. А вы все отрицаете.

– Нет, я этого не делала, – прошептала я. – Это была не я.

Она вздохнула:

– Я хочу верить вам, но вы все усложняете. Однажды вы солгали полиции. Лгали мужу. Как я могу быть уверена, что сейчас вы говорите правду.

– Потому что сейчас у меня нет выбора. Я была нерадивой, плохой матерью. Да, да. Я не отрицаю этого. За это я должна ответить. За это меня надо сжечь заживо. Но я не убивала своего сына.

Она долго и пристально вглядывалась в меня, не говоря ни слова. Просто смотрела.

Я выглядела безутешной, почти потерявшей рассудок. Я подумала, что сейчас даю лучшее представление в своей жизни. Но разве они когда-то были неудачными? Однако с Кристофером я перестаралась. Довела его до нервного срыва.

Детектив Бергстром кивнула и вышла из комнаты. Вернулась с картой Сигтуны.

– Покажите, где вы бегали. Где вы находились и где его нашли.

Я посмотрела на карту:

– Я плохо разбираюсь в таких вещах.

– И все же попытайтесь, – сказала она.

– В этом направлении от нашего дома. Приблизительно здесь. По-моему, здесь стоит хижина. Она заколочена, – я сделала ручкой отметку на карте.

– В котором часу вы вышли из дому? Когда вы вернулись к Конору? Да, еще, – добавила она, – может быть, вас кто-то видел? Вы с кем-то разговаривали? Возможно, кто-то заметил что-нибудь необычное?

– Нет, никого не было, – я покачала головой.

Она открыла папку. Просмотрела несколько страниц.

– Вероятно, это нам поможет, – сказала она. – Мы установили время смерти. Появилась хоть какая-то зацепка. Если мы сможем доказать, что вы находились достаточно далеко от него в это время, у вас появится шанс. Но, может быть, вы вспомните еще что-нибудь полезное?

Она щелкнула пальцами:

– У вас есть какой-нибудь прибор для измерения расстояния при беге или монитор сердечного ритма?

Я отрицательно мотнула головой.

– Может, телефон? Там есть приложение, использующее джи-пи-эс, чтобы фиксировать пройденное расстояние?

– Не знаю, – ответила я, – он при мне.

– Хорошо, – сказала она, – мы проверим.

Она подняла голову и посмотрела на меня:

– У нас мало шансов на успех. Я в трудной ситуации и многим рискую. Понимаете?

Я кивнула.

Она очень добра ко мне. Проявляет милосердие. Она поверила в мою историю. Увидела во мне разбитую горем мать, несчастную одинокую женщину, которая проявляла жестокость из-за безысходности и отчаяния. Это неправильно. Я не заслуживаю ни прощения, ни понимания. А все же могу избежать наказания.

Но кто все-таки мог лишить жизни ребенка?

Я. Единственный ответ – я.

– Мерри, – сказала она, – вам не следует больше лгать. Вы меня слышите? В противном случае я сделаю все возможное, чтобы вытянуть из вас всю правду. И я больше не буду доброй. Обещаю, вам придется несладко.

Фрэнк

Я начинаю уставать от наших с Карлом ночных свиданий в его холодном и пыльном сарае. Он, как обычно, мощными и резкими толчками движется внутри меня, но сегодня вечером он немного рассеян. Я уже хорошо его знаю. Он не остановится, пока не завершит дело до конца.

Сейчас мне обидно и неприятно. Первое наше свидание мне было действительно необходимо, и оно выполнило свою задачу. Однако теперь все это стало очень утомительным.

– Да, да, – кричу я, чтобы ускорить процесс. Надавливаю пальцем там, где ему нравится, прижимаюсь грудью к его лицу и двигаюсь так, чтобы ему было удобнее.

Пытаюсь представить Мерри в тюрьме. Преступница, которая наказана за свои злодеяния. Никогда не знаешь, какие сюрпризы тебе преподнесет жизнь и в какие уголки она тебя занесет. Прошлым вечером Сэм облапал меня своими окровавленными руками и обдал перегаром. Раньше я не замечала, какой он все-таки неотесанный мужлан. Грубый, самоуверенный, пошлый. Я привыкла к более утонченным манерам.

О чем я думала? Да, я иногда ошибаюсь в людях. В последнее время я перенесла слишком много душевных травм, которые оставили глубокие шрамы на моем сердце. Иногда, когда по ночам меня мучает бессонница, я захожу в комнату Конора, вдыхаю запах его одеял, провожу пальцем там, где он когда-то лежал.

Чувствую, как острая боль пронзает мое сердце и терзает мою душу.

Однажды Сэм пришел домой поздно ночью. Я убаюкивала Конора, сидя в старом кресле в детской.

– О, тетушка Фрэнк, – прошептал Сэм. – Фея-крестная.

Я улыбнулась, мне тогда понравились его слова. Но сейчас я могу думать только о ведьмах-крестных, которые наводят порчу и посылают проклятия. Те, которые погружают детей в столетний сон или заставляют их навсегда исчезнуть.

Карл схватил меня за горло, потянул к себе, крепко сжал. У меня болят бедра, но я не смею останавливаться: «О да, да, да». Наконец он сделал последний толчок, на этот раз глубоко войдя в мою плоть.

– Все в порядке, – солгала я. – Я принимаю противозачаточные таблетки.

– Несколько дней назад у Эльзы случился очередной выкидыш, – вздохнул он. – Она просто обезумела от горя.

Я едва сдержалась, чтобы не залепить ему пощечину.

Он застегнул брюки на змейку и оставил меня лежать на холодном цементном полу.

Мерри

– Мерри, Мерри, вы меня слышите?

Мне хотелось закрыть глаза. Исчезнуть, постепенно раствориться в воздухе – клеточка за клеточкой, провалиться в никуда и предаться забвению.

Меня раньше пару раз посещали подобные мысли, когда я жила в Нью-Йорке. Хотелось просто лечь посреди дороги или на рельсы в метро, закрыть глаза и положиться на волю судьбы. Свист. Визг тормозов. Удар. Капитуляция. Не смерть и не самоубийство. Просто отказ от дальнейшей изнуряющей борьбы за то, чтобы оставаться живой.

Я подняла голову и попыталась сконцентрироваться.

– Мерри?

Меня звала детектив Бергстром, как всегда элегантная и ухоженная. Волосы коротко подстрижены и окрашены в агрессивный платиновый блонд. Сколько времени я уже здесь? Она жевала жвачку. Я чувствовала мятный запах. Должно быть, из ее рта шел неприятный запах. Я сложила руки лодочкой, чтобы проверить свой собственный. Отвратительный.

– Мерри, – сказала она. – Мы снимаем с вас все обвинения.

– Что?

– Вы свободны, – сказала она.

– Не понимаю.

– Мы смогли найти свидетеля. Он подтвердил ваш рассказ.

– Но как? Там никого не было. Я никого не видела.

– Был, – сказала она. – Вы упомянули хижину. Мы нашли владельца и расспросили его. Оказывается, у него есть сын – подросток, который решил использовать хижину для свидания со своей подругой. Как раз в день смерти Конора. У него было немного травки и бутылка спиртного, которую он украл из отцовского бара. Поэтому, как вы понимаете, он не хотел светиться. Но он видел, что произошло. По крайней мере достаточно, чтобы вытащить вас отсюда.