Правда. Как политики, корпорации и медиа формируют нашу реальность, выставляя факты в выгодном свете - Макдональд Гектор - Страница 59

Компании, где хотят быть готовыми к неизвестному будущему, прибегают к сценарному планированию, чтобы понять, смогут ли они справиться с теми или иными ситуациями. В крупных банках теперь обязательно инсценируют катастрофические финансовые события, чтобы проверить на прочность балансовые отчеты. Учреждения типа больниц или армий моделируют разные варианты будущего с целью убедиться, что располагают ресурсами и планами действий на все возможные случаи. Все эти организации, в сущности, воображают конкурентные варианты будущего, чтобы отладить решения, принимаемые сегодня.

У этих организаций мы можем поучиться. Завтра мало будет давать один прогноз — придется жонглировать разными конкурентными правдами о будущем, чтобы быть готовыми, какая бы из них ни воплотилась. Это в первую очередь касается работы, которую нам придется выполнять, и обучения, которое мы, соответственно, должны получить. Но это применимо и к сроку, который мы проживем, к среде, в которой нам придется обитать, к машинам, с которыми придется уживаться, к киберугрозам, от которых нужно защититься, к занятиям, что будут нам доступны, и даже к желаниям, которые мы будем испытывать. Похоже, что научно-техническая мысль собралась все это преобразить.

Мы не можем знать, что готовит нам будущее, но, если принимать всерьез весь круг конкурентных правд о нем, мы, не исключено, сумеем в нем выжить.

13

Верования

Главной чертой, привлекавшей людей к Джеймсу Уоррену Джонсу, была его искренняя и неизменная вера в равенство всех рас. Выросший в Индиане в 1940-е, он опередил свое время. В его родном штате тогда еще запрещались браки между белыми и черными, и был момент, когда Индиана считалась самым куклуксклановским штатом из всех. В 1920-х христианское мракобесие в сочетании с глубоко укорененным расизмом заставляло здешнее население выбирать куклуксклановцев и сочувствующих им на все уровни государственной власти. Отец Джонса, как считается, тоже состоял в ку-клукс-клане, и Джонс вспоминал, как тот не пустил в дом его чернокожего друга, после чего он с отцом не разговаривал несколько лет. Вера Джима Джонса опасно отличала его от всех соседей, и он был белой вороной.

Но все же не отрекался от нее. В 1955 г. Джонс основал первую в Индиане межрасовую церковь, и они с женой стали первой в штате белой парой, принявшей в семью черного ребенка. В 1961 г. Джонса пригласили возглавить Индианаполисский комитет по правам человека, и на этом посту он принудил к десегрегации целый ряд муниципальных организаций и частных компаний. Харизматичный оратор, он произносил захватывающие проповеди, призывающие к сглаживанию пропасти между черными и белыми. «Он страстно призывал к расовой интеграции», — свидетельствовала бывшая последовательница Джонса Тери Бьюфорд О’Шиа1. Сам Джонс заявлял, что его миссия — создать «радужную семью».

Расовое равенство — не единственное убеждение, двигавшее Джимом Джонсом. Он был еще и коммунистом — во времена, когда большинство американцев ненавидели саму идею коммунизма и боялись ее. Джонс верил, что все люди имеют равные права, а обеспеченные должны помогать малоимущим. Он открывал столовые для бездомных, дома инвалидов, сиротские приюты и бюро по трудоустройству. «Единственное учение, которым мы сегодня можем поднять человечество, — это социализм в той или иной форме», — проповедовал он2.

Вера Джонса в равенство рас и социализм сделала его чужаком в родном штате. Но достойные восхищения ценности, которые он извлекал из этих учений, приводили в его церковь множество последователей. В 1965 г. его «Храм народов» переехал в Калифорнию, где призывы Джонса к равенству, социализму и политической активности пришлись по душе многим молодым альтруистам либеральных взглядов. Они разделяли веру Джонса и толпами шли в его церковь.

История, которая могла бы стать вдохновляющим примером общественного прогресса, свернула не в ту сторону, когда Джим Джонс объявил своим последователям, что он Бог.

И некоторые из них ему поверили.

Джонс принялся «исцелять» больных, исполняя мошеннические ритуалы, срежиссированные так же тщательно, как выступления иллюзионистов. Доходили слухи о запугивании и тотальном контроле. Многие из последователей Джонса переписывали на него все свое имущество. Некоторые даже передавали ему опеку над собственными детьми. Несмотря на это его слава росла, и секта «Храм народов» через свои церкви в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе привлекала тысячи неофитов, среди которых было много незащищенных бедняков и афроамериканцев. Паства Джонса превратилась в политическую силу, которую он мог по своей воле мобилизовать, чтобы поддержать или ниспровергнуть того или иного калифорнийского политика.

Но пошли разговоры о разных злоупотреблениях, и Джонс в конце концов покинул Калифорнию, переехав в миссию, основанную его последователями в гайанской глуши. Сотни простых людей, увлеченных идеей утопии в джунглях, свободной от расовой и гендерной дискриминации, и поехавшие с ним в Южную Америку, оказались в изоляции и в полной зависимости от Джонса как единственного источника информации и инструкций. Джонс без стеснения злоупотреблял своей властью, вынуждая к интимной близости и женщин, и мужчин, публично унижая людей, избивая их и опаивая наркотиками. В коммуне через репродукторы постоянно звучали записи его голоса. Библии рвали и пускали на туалетную бумагу. Семьи преднамеренно разлучали. Детей запирали в камерах сенсорной депривации. В этом, все более оторванном от реальности мире Джонс, восседавший на троне в темных очках и костюме-сафари, все глубже впадал в паранойю и безумие.

«Жизнь — это чертова болезнь, — говорил он своим последователям. — И есть лишь одно лекарство от этой блядской болезни. Смерть»3.

И некоторые ему поверили.

Джим Джонс принялся репетировать массовое самоубийство, убеждая сектантов принимать отравленное (по его словам) питье. Многие повиновались, и тех он хвалил за верность. «Теперь я знаю, что могу вам доверять», — говорил Джонс. Подобные репетиции проходили раз в несколько недель.

Конец наступил в ноябре 1978 г., когда расследовать сообщения об издевательствах и запугивании приехал американский конгрессмен в сопровождении помощников и репортеров. Телохранители Джонса убили конгрессмена Лео Райана и трех журналистов. После этого Джонс собрал всю общину на центральной площади и объявил, что пришло время умереть.

Цианид сыпали во фруктовый сок (может быть, марки Kool-Aid, а может быть, и нет), и сотни последователей Джонса добровольно его выпили. Других — в их числе более 200 детей — либо заставили выпить яд, либо умертвили смертельной инъекцией, либо застрелили. Сам Джонс умер от пулевого ранения, возможно выстрелив в себя. Общим числом 918 душ совершили суицид или были убиты в тот день в Гайане во имя верований, насаждавшихся Джимом Джонсом.

«В Библии есть место, где Иисус велит людям бросать семьи и идти за ним. Джим постоянно его цитировал, — вспоминала Тери Бьюфорд О’Шиа. — Он говорил, что он Ганди, Будда, Ленин, что он — возвращение всех, чьего возвращения мы когда-либо чаяли. И мы ему верили»4.