Избранное - Крашенинников Павел Владимирович - Страница 2

Первоначально основной задачей Центра являлось сведение разных проектов Конституции и предложение единого. Это было отнюдь не тривиальной задачей. Существовали так называемый «официальный» проект Конституции, разработанный группой советских юристов и поддерживаемый Конституционной комиссией Съезда народных депутатов РСФСР, и «альтернативный» проект, над которым работала группа правоведов, в их числе С.С. Алексеев, А.А. Собчак, Ю.Х. Калмыков. «…Важнейшую, незаменимую роль при уточнении концепции и юридической отработке текста альтернативного проекта сыграл вошедший в нашу небольшую команду Станислав Антонович Хохлов, один из выдающихся мастеров юридического дела… человек высокой пробы, надежности, порядочности…»[5], – вспоминал С.С. Алексеев. И если первый проект во многом был основан на советских конституционных традициях и имел просоветский характер, то «альтернативный» проект ставил в центр государственного устройства Человека с его высоким достоинством и неотъемлемыми правами. Положения «альтернативного» проекта легли в основу проекта «президентского», который в итоге был принят на всенародном референдуме 12 декабря 1993 г.

В начале 1993 г. меня пригласили на работу в Главное управление жилищной политики Госстроя России. Его председателем – Ефимом Владимировичем Басиным была поставлена задача: подготовить Жилищный кодекс России и другие акты жилищного законодательства. Практически сразу по приезде в Москву Станислав Антонович пригласил меня в Центр, где мы и познакомились. Точнее, он со мной, поскольку в юридическом мире, а тем более в уральском, он был хорошо известен. Станислав Антонович спросил о работе, семье, бытовых проблемах, поинтересовался, кто читал в СЮИ гражданское, жилищное и семейное право, определили ли мы предмет регулирования проекта Жилищного кодекса, какие предметы я преподавал в Свердловске. Он немного заикался, много курил, всматривался в собеседника через очки с толстыми стеклами и, завершая ту или иную тему, говорил: «Ладно», и мы переходили к другим проблемам. В конце разговора Станислав Антонович предложил поучаствовать в работе над Гражданским кодексом и заметил, что для всех хорошо, когда работа над Гражданским и Жилищным кодексами идет параллельно. «Еще бы и с Земельным кодексом решить», – добавил он задумчиво.

В середине 1993 г. одного из лучших цивилистов страны – члена Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации Юрия Хамзатовича Калмыкова назначили министром юстиции Российской Федерации. До министерства Юрий Хамзатович возглавлял кафедру гражданского права в Саратовском юридическом институте, в Верховном Совете СССР был председателем Комитета по вопросам законодательства, законности и правопорядка. Меня вызвали в Минюст и назначили начальником управления по гражданскому законодательству. Предварительно я советовался с Хохловым, и он дал мне такое напутствие: «Не бери себе адвокатуру с нотариатом – деньги, может, и будут, а развития – никакого…»

Еще один раз я советовался со Станиславом Антоновичем, когда в 1996 г. встал вопрос о моем переходе из Минюста в Антимонопольный комитет. Вениамин Федорович Яковлев уговаривал: нельзя оставлять Минюст, там жизненно необходимы хорошие специалисты. А Станислав Антонович этот переход одобрил: применение на практике антимонопольного законодательства – дело стратегической важности…

В конце 1993 г. мне удалось приобрести у мэрии квартиру с рассрочкой выплаты, и мы с женой Екатериной решили устроить своего рода новоселье. Позвали, естественно, тех, кого знали. Круг, надо сказать, в то время был не очень большой, но какие люди: Александр Львович Маковский, Виктор Абрамович Дозорцев, Эдуард Николаевич Ренов, Бронислав Мичиславович Гонгало, Виктор Николаевич Симонов и Станислав Антонович Хохлов! Юрий Хамзатович Калмыков прибыть не смог ввиду болезни. Были мои дядя с тетей и двоюродный брат с супругой. Станислав Антонович критично осматривал каждый угол (нет, даже уголок), делал выводы и Кате говорил: «Проследите, чтобы Павел обязательно сделал».

Раз уж речь зашла о застолье, Станислав Антонович не был «златоустом», но всегда вспоминал учителей, ушедших и живых, без высокомерия говорил о молодежи, ну и не брезговал выпить с товарищами.

Отдельно следует сказать о создании филиала Исследовательского центра частного права – единственного филиала в Екатеринбурге. Во-первых, в этом городе цивилистическая школа была всегда на высоте, во-вторых, почти все ведущие специалисты как города, так и востока страны были сконцентрированы в Свердловском юридическом институте (ныне – Уральский государственный юридический университет), в-третьих, не всем же ехать в Москву. К слову сказать, организация работы в филиале, первоначально возглавляемом Сергеем Сергеевичем Алексеевым, а затем Брониславом Мичиславовичем Гонгало, «на голову выше», чем в самом Центре. Неспроста слушатели и преподаватели часто шутят, что есть центр в Екатеринбурге и филиал в Москве.

Станислав Антонович занимался законопроектной деятельностью, писал свои и редактировал чужие статьи, читал лекции в Российской школе частного права и на юридическом факультете МГУ. У него была необычная манера работы с материалами. Сначала он быстро пробегал текст, что называется по диагонали, и быстро схватывал суть документа, а потом подолгу вчитывался буквально в каждое слово. А.Л. Маковский вспоминает: «Его творческое мышление никогда не ограничивалось рамками одного или нескольких правовых институтов. Работая над одним из них, он всегда держал к голове весь систематизированный инструментарий гражданского права, что давало ему неоценимую для «законопроектчика» возможность быстрых и точных сравнений, аналогий, ассоциаций, противопоставлений и находок»[6]. Написанию научных статей он часто предпочитал популяризаторскую деятельность. Видимо, отчетливо понимая масштаб выполняемой им работы, он хотел донести суть осуществляемых правовых реформ до как можно более широкой аудитории. Проще говоря, хотел перевести результаты своей деятельности с юридического языка на человеческий. Поэтому с удовольствием давал интервью, не обращая внимания на рейтинг и престижность издания. Сугубо научных работ после него осталось не так много.

При этом нас, членов рабочей группы по подготовке проекта Гражданского кодекса, часто буквально заставлял трудиться после работы, по ночам, в выходные и на выезде. Продуктивность была потрясающая, но, как говорится, вечных двигателей не бывает.

Вспоминается случай, когда в санатории на Клязьме, где мы работали над Гражданским кодексом, отключили свет. В итоге глава, посвященная юридическим лицам, исчезла. Техника была, может, на тот момент и хорошая, но не выдержала. После этого всю ночь по отрывкам, листкам и по памяти мы восстанавливали текст главы. При этом Станислав Антонович всех успокаивал, но спать отпустил только секретарей.

После подготовки и внесения Президенту РФ текста проекта ГК было принято решение рассматривать его вначале двумя частями, затем тремя, ну и в итоге, как всем известно, на свет появилось четыре части. Плохо это или хорошо – пусть спорят потомки, а тогда, я глубоко уверен, это был единственный правильный шаг. Через несколько лет, при рассмотрении необходимых изменений в уже действующий ГК, подобный опыт сильно пригодился.

После принятия в первом чтении части первой ГК мы пытались это отметить, и Георгий Давыдович Голубов сказал: «Предлагаю выпить за Конституцию, которая позволяет нам выпивать за каждый закон три раза». В третьем, окончательном, чтении Государственная Дума приняла первую часть Гражданского кодекса 21 октября 1994 г.

Принятие части первой ГК характеризовалось, если без деталей, наличием сильной оппозиции в Государственной Думе в лице коммунистов и аграриев. Они были категорически против и, более того, угрожали: «Первые, с кем мы разберемся, – это авторы Гражданского кодекса». Однако это никак не помешало С.А. Хохлову принять активное участие в качестве полномочного российского представителя и в подготовке модели Гражданского кодекса для стран СНГ (1994–1995).