Радость изнутри. Источник счастья, доступный каждому - Тан Чад-Мень - Страница 39

Есть старинная индийская притча, иллюстрирующая только что сказанное в виде забавной истории. Давным-давно жило чудовище по имени Гневный Монстр. Он кормился гневом. Поскольку среди людей пищи у него было вдоволь, жил он прекрасно.

Однажды Монстр решил устроить себе каникулы и отправился в путешествие на небеса. Здесь он совершенно случайно обнаружил, что даже богам случается гневаться и гнев их божественен на вкус.

Монстр решил устроить себе пиршество из божественного гнева. Только как заставить разгневаться сразу много богов? Однажды Гневный Монстр прознал, что правивший на небесах Шакра куда-то удалился — видимо, по неотложным делам.

И Монстр решил занять трон. Узнав об этом, боги страшно разгневались. А Монстр вволю пировал на их гневе, более того: благодаря витаминам и минералам, которыми так богат божественный гнев, Гневный Монстр становился все больше и больше. И вскоре стал таким огромным, что с ним уже не смог бы справиться ни один бог. Через какое-то время Шакра вернулся из командировки и обнаружил, что на его троне сидит какое-то невообразимое чудовище.

Что же делать? По счастью, небесный правитель был очень мудр. Первым делом он внимательно рассмотрел Гневного Монстра и, поняв, что тот из себя представляет, проявил к нему любящую доброту. Он заговорил с Гневным Монстром ласково, с любовью, и с каждым произнесенным словом Монстр все уменьшался и уменьшался. Наконец, он съежился до размера горошины, и тогда мудрый правитель тихонько смахнул его с трона.

Если вам слишком трудно отнестись с любящей добротой к себе или своей ситуации, постарайтесь сделать это по отношению к другому человеку, проявление бескорыстной любви к которому не составит для вас труда. Это чувство, на кого бы оно ни было направлено, само по себе обладает способностью ослаблять нашу эмоциональную боль.

Четвертый, завершающий шаг в преодолении болезненных телесных ощущений предполагает использование второго средства против отвращения — равностности. Я, например, применив к отвращению любящую доброту, стараюсь добавить к ней равностность, удерживая свое внимание на уровне ощущений, насколько способен: просто наблюдая за ощущениями в теле. И при этом постоянно напоминаю себе: то, что я сейчас чувствую, — это просто ощущения моего тела, это эмоции, а не я. А мысли, которые приходят мне в голову как следствие телесных ощущений, — просто мысли: это мысли, а не я. Ум подобен небу, а мысли всего лишь облака — облака, а не само небо. И болезненные мысли тоже не ум — они не я. Рассуждая таким образом, то есть относясь к эмоциям просто как к ощущениям в теле, а к мыслям — как к потоку умственной деятельности, я позволяю всем этим ощущениям и мыслям занимать мое тело и ум. Я разрешаю им оставаться во мне столько, сколько им хочется, и причинять мне столько боли, сколько они хотят. Я всего лишь с равностностью наблюдаю за ними. Некоторые практикующие медитацию называют это «сидением в огне».

Джонатан Берент, директор Google (с которым мы уже познакомились во введении), описал, как равностность изменила его ощущение боли в особенно тяжелый период жизни:

Третий шаг в работе с эмоциональной болью: познание

Шаг познания в работе с эмоциональной болью предполагает, что мы заново обдумываем ситуацию, ставшую ее причиной. Это сродни умению правильно выстраивать перспективу и видеть картину в целом, не позволяя эмоциям, причиняющим страдание, лишать ее объективности. А для этого может потребоваться переосмысление или новая интерпретация ситуации — и не только с объективностью, но и с состраданием. Такой шаг необходим: если мы ограничимся только направлением внимания и проживанием эмоции, то скрытые причины эмоциональной боли легко могут так и остаться с нами, а они имеют обыкновение возвращать нас к страданию. Познание позволяет разобраться со скрытыми причинами максимально объективно и сострадательно, с наибольшей пользой для всех.

Шаг познания необходим как минимум по одной причине: наше восприятие реальности слишком часто искажается, причем достаточно сильно. Во-первых, получаемые нами сведения неизбежно остаются неполными, поскольку существуют жесткие ограничения того, сколько вещей одновременно мы способны воспринимать и на сколько вещей можем направлять внимание. Насколько жесткие? В одном из опытов по психологии ученые Гарвардского университета попросили участников просмотреть короткое видео, где шесть человек перекидываются баскетбольными мячами. Где-то на середине этой видеозаписи на площадке появлялся человек в костюме гориллы, смотрел в камеру и уходил. Участникам эксперимента нужно было сосчитать число передач, сделанных друг другу спортсменами в белых майках. Так вот, почти половина из них, считая пасы, не заметили никакой гориллы[102].

Более того, мы частенько заполняем упущенную информацию плодами своего воображения, при этом наш ум не утруждает себя тем, чтобы отделять зерна от плевел. Иными словами, наш ум то и дело лепит чепуху, а потом еще притворяется, что эта чепуха реальна. Мало того, наш ум всегда держит наготове изрядный запас сильнейшего негатива и направляет на него наше внимание гораздо упорнее, чем на возможный позитив. Представьте себе, что вы писатель и ваша первая книга получила на Amazon[103] сто оценок, 75 из которых — с пятью звездочками и только две — с одной. Догадываетесь, какие оценки привлекут ваше внимание?..

Одно из главных последствий серьезного искажения воспринимаемой действительности — в том, что оно приносит нам массу совершенно ненужных страданий, причем по меньшей мере тремя путями. Во-первых, губит отношения. Мы часто судим других и делаем выводы об их намерениях, основываясь на впечатлении, производимом их поступками, и суждения наши, как правило, куда более негативны, чем истинные намерения этих людей. Например, обидевшись на чьи-то слова или действия, мы чаще всего решаем, что человек специально хотел нас задеть. И это расстраивает нас еще сильнее, не говоря уж о том, что теперь мы оцениваем его не иначе как «Вот ведь гад!» Чаще всего это портит наши отношения, хотя наверняка «виновник» бы ужаснулся, узнав, как, оказывается, нас обидел.