Наши судьбы сплелись - Барбера Анжелик - Страница 13

Корин почувствовала взгляд Кайла на своих плечах, поэтому сказала, что выросла с десятью братьями.

– Ух ты! Десять братьев! Теперь я понимаю, почему вы нуждаетесь в тишине.

– С какого времени вы поете? – спросила Корин, ставя дату на документе.

– Лет с шестнадцати или семнадцати. Я имею в виду, что в этом возрасте я принял решение стать профессиональным музыкантом.

Корин подумала, что в этом возрасте она вышла замуж за Джека. Она собрала листы и услышала свой голос, спрашивающий, играет ли Кайл на каком-либо инструменте.

– Я поднимаюсь на сцену только с гитарой. Но, когда я был маленьким, я учился играть на фортепьяно. Моя мать играла на нем восхитительно.

– Она больше не играет?

После паузы Кайл ответил:

– Мама умерла много лет назад.

– Простите.

Кайл и Корин смотрели друг на друга, паучок считал секунды, Дейзи пищала.

– Мне нравится, что эта песня нашла дорогу к вам. Песня, которая долго держится, обычно бывает хорошей.

Нет, в самом деле, Кайлу казался замечательным тот факт, что его песня жила в Корин столько лет и что она считает ее важной для себя. Он открыл было рот, чтобы признаться ей в этом, когда раскаты голосов разбили стены из времени и пространства, поднявшиеся вокруг них. Корин отреагировала мгновенно, схватила Дейзи и встала почти по стойке смирно.

В кабинет вошел Джек. Ему хватило нескольких шагов, чтобы подойти к Корин и схватить ее за плечо. Он был вне себя.

5

– Где Малколм? – прорычал Джек.

– Ваша жена ни в чем не виновата, – вмешался Кайл и встал. – Это я сбил вашего…

Джек грубо оттолкнул Корин и схватил Кайла за лацканы пальто. Кайл был высоким, но Брэнниган оказался выше. Кайл не отвел взгляда и спокойно повторил, что это был несчастный случай. Но Джек ничего не слышал. Он был в ярости. Корин знала, что в таком состоянии он себя не контролирует. Поэтому она попыталась остановить его, повторяя, что Малколм перебегал через улицу и что Кайл не мог его видеть… Джек схватил ее за руку и притянул к себе.

– Откуда ты знаешь, что он видел и чего не видел?

– Эй! Полегче! – воскликнул Кайл, чувствуя, как в нем поднимается гнев.

Джек быстро развернулся и ткнул пальцем в грудь Кайла.

– А ты мне сейчас скажешь, какого черта ты делал на этой улице!

– Джек! Джек! Это я виновата!

– Что ты там забыл, мерзавец?

Медсестры и медбратья сбежались со всех сторон, чтобы урезонить отца, но тот продолжал сыпать оскорблениями. До того момента, пока сержант О’Нил не вошел в переполненный кабинет и не пригрозил арестовать Джека. Просто-напросто.

Брэнниган несколько раз вдохнул, не сводя глаз с Кайла и с полицейского. Потом потребовал, чтобы его отвели к сыну. Неизвестно откуда взявшийся врач находчиво положил руку ему на рукав и заговорил о предстоящей операции, которая должна была состояться на следующее утро. Дейзи оторвала голову от шеи матери, в которую утыкалась носом, и проследила за забавным маленьким коричневым паучком, со всех ножек убегавшим из кабинета. Подальше от ярости и непредсказуемых человеческих ног.

– Ваш сын чувствует себя хорошо.

– Как вы можете говорить, что у моего сына все в порядке, когда его едва не убил этот негодяй!

– Мистер Брэнниган! – заговорил сержант О’Нил. – Вам лучше пойти навестить сына.

– Я вас провожу, – вызвался врач.

Джек взял Дейзи на руки, а Корин – за руку. У Кайла защемило сердце. Он смотрел вслед Корин, охваченный очень плохим предчувствием. Сержант О’Нил протянул ему листы, разлетевшиеся по кабинету. У Кайла вырвался гневный жест. Полицейский как-то странно улыбнулся.

– У вас ведь нет детей, верно?

Кайл покачал головой.

– Вы сбили его ребенка. Не могу сказать, что я его не понимаю.

– Этот тип сумасшедший.

– Он просто вспыльчивый.

Кайлу захотелось заорать на сержанта, объяснить ему, что Корин боится Джека. Что его необходимо упрятать за решетку, пока не поздно. Но выходить из себя не стоило. Особенно в такой ситуации.

– Советую вам в ближайшем будущем избегать встреч с ним, – сказал О’Нил. – Держитесь от него подальше, пусть вместо вас действует ваш адвокат.

Кайл пообещал, спрашивая себя, как он сумеет проверить свои опасения за то короткое время, что ему оставалось провести в Сан-Франциско.

– Кстати, я получил результаты ваших анализов. Они отрицательные. Поэтому вы можете вернуться домой. Завтра вы присоединитесь к вашей группе, как и планировали.

Кайл кивнул.

– И куда вы летите на этот раз?

– В субботу у нас концерт в Москве.

– Вам чертовски повезло. – Сержант улыбнулся и сунул огромные ручищи в карманы брюк. – На вашем последнем концерте мне побывать не удалось.

– Я скажу, чтобы вам прислали приглашения, но я бы не хотел…

– Ценю вашу любезность, Кайл. Когда вы к нам вернетесь?

– Я не помню наизусть все даты.

– Только музыка, так?

Кайл записал адрес, который ему продиктовал сержант О’Нил, оставил автограф лично ему и по автографу для двух его сыновей. Полицейский пожелал Кайлу удачного концерта в Москве и признался, что обязательно посмотрит снимки в интернете, но сыновьям не расскажет, как получил автограф. Профессиональная тайна. Кайл поблагодарил сержанта и вышел из кабинета. Даже на парковке его сердце все никак не могло успокоиться. «Я сбиваю мальчишку и отправляю его на операционный стол в тот самый день, когда похоронили моего отца-убийцу, и встречаю полицейского, который оказывается моим фанатом. Жизнь абсурдна… Я должен встретиться с Корин».

И как Кайл мог успокоить свое сердце с такими мыслями? В ту минуту он не думал, что Корин, в свою очередь, «сбила» его. Кайл думал о ней. О том, что он понял. О том, что вызывало его гнев. О том, что он мог сделать. О том, что он сделал.

Кайл сел в машину, тронулся с места, миновал несколько рядов, увидел вдалеке табличку «Выезд», включил сигнал поворота и все-таки проехал еще два круга, прежде чем отправиться к своему гитарному мастеру. Какой-то автомобиль отъехал, освободив место. Кайл включил заднюю передачу и занял его. Оно оказалось идеальным. С него был великолепно виден главный вход в госпиталь. Кайл вжался в сиденье и помолился о том, чтобы Корин и ее муж-мерзавец не вышли через другую дверь. Нет, в отношении Джека он не сомневался в выборе характеристики. Такой тип, как он – и это в лучшем случае, – определенно мерзавец.

Кайл дал себе час и сидел, откинув голову на спинку кресла. Он снова услышал удар и наступившую после него тишину. Малколм не закричал. И Корин тоже, когда упала на колени рядом с сыном и ее волосы рассыпались по плечам. Это было невыносимо.

Кайл проверил сообщения. Двадцать семь после несчастного случая. «Проклятье, – выругался он про себя. – А если бы я оказался где-нибудь в лесной чаще, в Сибири?» О да, Кайл сбежал бы от своего телефона, но не от своей совести. И не от воспоминания о матери, выходившей из ванной в солнцезащитных очках. Кайл удивительно отчетливо помнил, каким тоном она говорила, проходя мимо него: «Мне бы хотелось вернуться в тот самый миг, когда сплетаются судьбы». А когда перевернулась его собственная судьба? «Сегодня, мамочка?»

Он снова увидел темно-красные пятна на маминой подушке. Вспомнил холодную и бледную кожу матери. Услышал те проклятые сирены. Разве маленький мальчик может такое забыть? Нет, Кайл не мог вернуться к Джейн и рассказать ей, что парнишка буквально бросился под колеса его машины. Он должен был увидеть Корин, чтобы все проверить. Чтобы убедиться, что все в порядке. Телефон Кайла зазвонил. Это был Чак Гэвин, его адвокат. Они долго говорили, и Кайл упросил адвоката послать игрушку Малколму.

– Я не уверен, что это хорошая мысль.

– Я хочу, чтобы ты это сделал.

Чак вздохнул.

– Я мог бы отправить ему ваши диски.