Заказное влюбийство - Юраш Кристина - Страница 20

– Тебе сколько лет? – сонно спросила я, протирая глаза.

– Это ты должна мне сказать, сколько мне лет… – в тихом голосе снова звучала насмешка.

– Хорошо, – я разлепила глаза и со страдальческим вздохом привстала на локте, потянув руку в сторону капюшона. – Снимай, давай, и я точно определю твой возраст! Учти, будет погрешность на алкоголизм, вредные привычки и нездоровый образ жизни. Лет в десять-пятнадцать!

Я услышала надменный смех, а мою руку уже жестко перехватили на полпути к истине.

– Нездоровое любопытство намного опасней нездорового образа жизни, – насмешливо заметил убийца, но тут же его голос стал ледяным. – Еще раз так сделаешь, я церемониться с тобой не стану.

Я резко вырвала руку, понимая, что это уже не шутки!

– У меня закрадывается серьезное подозрение, – тихо заметил убийца, слегка наклоняясь ко мне. – Действительно ли ты видишь будущее? Но я так понимаю, что Совет Лордов не стал бы одобрять первую встречную…

Кстати, о птичках…

– Я действительно вижу будущее, – так же тихо ответила я, заглядывая в темноту капюшона и едва различая очертания чужих губ, которые скривились в улыбке. – Может, я плохо вижу любовь, счастье, рождение детей… Но я прекрасно вижу… смерть… И Совет Лордов тому доказательство. Я предвидела их смерть… И теперь вижу …. твою смерть…

Я сделала театральную паузу, которой научилась у одного местного горлопана.

– … Я вижу… – зловещим шепотом начала я, чтобы стереть эту самодовольную улыбку с чужого лица, – … что если ты меня убьешь, то в тот же день и сам умрешь… Вот поэтому я никуда от тебя не бегаю… Никуда не прячусь… Хотя могла бы… Да… Мы с тобой… умрем… в один… день…

Я отстранилась, насмешливо улыбаясь и передавая приветы высшим силам.

– Хочешь проверить? – я подняла брови, радуясь своей находчивости.

– Хочу. Скажи мне… имя того, кто меня нанял…, – произнес убийца, голосом от которого мне действительно стало жутко. Он приближался ко мне все ближе и ближе, переходя на зловещий шепот. – Или хотя бы опиши его внешность…

Я попыталась незаметно сглотнуть, но почувствовала, как чужая рука в перчатке, едва касаясь, ложится мне на горло.

– … И тогда… возможно… – рука слегка сжалась, чтобы тут же разжаться. – … Я… тебе… поверю…

Глава седьмая. Посторонним «в»

Утро постучалось в дом ногами. Я сползла с кровати, пытаясь быстро без расчески превратить воронье гнездо на голове в некое подобие небрежного шика и пригладить руками мятую юбку, пока доброе утро не вынесло дверь.

На пороге нетерпеливо переминался солидный бородатый мужчина, с недовольным видом протягивая ко мне руку. Рядом с ним возвышался суровый здоровенный верзила с мешком и какими-то бумагами.

– Милости просим? – поинтересовалась я, зевая и понимая, что если и могу что-то подать, то только надежду.

– Девятнадцать дев! – перед моими глазами быстро развернули какую-то длинную бумагу и тут же свернули, рассчитывая, что третий глаз у меня проснулся раньше двух предыдущих и успел все прочитать.

Девятнадцать дев им подавай! Так и хотелось в порыве мрачного сарказма заметить, что у меня здесь не бюро приятных услуг «Придорожник»!

– А вы кто вообще такие? – подозрительно поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам. К моему дому уже потихоньку стекались люди, занимая очередь.

– Я – сборщик, он – писец! Мы за налогами! – процедил незваный гость, рассматривая за моей спиной убогий интерьер взглядом опытного аукционера. То, что пришел писец, сомнений не оставалось. Верзила бросил на меня мутный взгляд, и без приглашения ввалился в дом, тяжело дыша и бухнув огромный мешок на пол.

– Бумагу сюда! – хмуро потребовала я указ, который мне нехотя дали почитать. Ничего не разобрать… Почему так мелко? Взымать… тра-ля-ля… может только сборщик в присутствии писца… Обязанности писца… Вести учет всех денег, следить за сборщиком… В обязанности сборщика… входит… сбор денег, следить за писцом… Король, чего? А! Обязует всех… к утрате… А! Фу-ты! К уплате… девятнадцати дев…

Я на секунду представила толпу невольниц, которых гонят в королевский дворец, чтобы потом жаловаться на многочисленную популяцию наследников. Незваные гости напряглись так, словно я провожу презентацию огнемета в Александрийской библиотеке.

– Я пойду к окну? – пробурчала я, отчаянно пытаясь разобрать витиеватый шрифт.

– Да что за день-то сегодня такой! Еще одна проглотила! Ну, иди, иди, какни! Учти, мы не собираемся тут стоять, пока ты будешь отмывать деньги! – закатил глаза сборщик. Я почувствовала себя лепреконом с горшочком золота! Что-то я недооценила народную смекалку. Особенности местного ухода от налогообложения предупреждали о том, что целовать в порыве счастья свои нервно-заработанные – не самая лучшая идея!

– Да тут неразборчиво! Это вы писали? Что это за слово? Первая буква какая? Эм? – нервно возмутилась я, в надежде, что где-то есть пункт, что все королевские служащие освобождаются от уплаты налогов. – Может, прописью?

– Налоги платятся только деньгами! Мы не в бордель пришли! – прорычал писец, вырывая у меня из рук приказ. Судя по грозному виду и здоровым кулачищам, он работает секретарем – секьюрити, отправляя всех, кто имеет претензии и жалобы прямиком на горячую линию с покойным монархом.

Не могу понять, что это за налог! Может быть, для кого-то это Нет Денег Совсем, в простонародье – НДС, но в моем случае это явно подоходный налог. Заплати и подохни спокойно!

– Я на королевской службе! Почему я должна платить налоги? – моему возмущению не было предела. «Мы тоже!» – ответил сборщик. Писарь хрустнул разбитыми костяшками пальцев. Так бы сразу и сказали, что это – страховка от потери нетрудоспособности и несчастных случаев…. Свидание с почившим государем хоть и пролило бы свет на личность наследника, но пока что я попытаюсь обойтись без таких подсказок!

– Все обязуются платить налоги! Наш покойный король был честен и справедлив! Кем бы ты ни был – плати девятнадцать дев! Всем одинаково! Мы следуем букве закона! – сообщил сборщик, сгребая в мешок мои последние деньги. Я даже не сомневалась на какую букву начинался этот закон. Писец поставил корявый крестик на бумаге. Вот так меня обложили данью, я мысленно обложила бранью, поэтому настроение с грохотом закрывающейся двери упало вниз.

Приемный день начался с криков и потасовки: «Я тут с ранья занимала!» Первой вошла колоритная бабка – любительница цветастых платков. На голове – платок, платок накинут на плечи, поясница тоже повязана платком и в корзине под платком – «жили у бабуси два веселых гуся, один – серый, другой – белый, кто из них на ужин?». Я посмотрела на гусей, которые дружно зашипели на меня как змеи. На первое и второе рассчитайсь! Этот. Он громче всех на меня шипел! Да! Я мстительная и злопамятная!

Бедно одетая многодетная мать привела мне всех отпрысков, чтобы уточнить, кто из них пойдет по стопам отца. Босоногие дети тут же полезли в мой шкаф, побежали на второй этаж, перевернули ночной горшок, отодрали кусок обоев и принялись с грохотом прыгать на лестнице.

– Я их сейчас успокою! – хрипло заорала мать, кутаясь в дырявую шаль. – А ну быстро все сюда! Вот стул!

– Ага, будут они сидеть! – фыркнула я, пытаясь вырвать кочан капусты из грязных и цепких лапок одного пронырливого чада, тут же схватившего луковицу.

– Так я и знала, – вздохнула мать, пересчитывая детей. – Их отец… раз… два… три… четыре… пять раз из тюрьмы выходил!

– Все! У меня обеденный перерыв! – заорала я, выставляя на улицу наглую и упрямую бабку, которая тащила за собой шарообразную козу. Коза оказалась понятливой, бабка – нет. Старуха бурчала, что два дня уже стоит, а коза скоро родит сама. Без моей, так сказать, акушерской помощи…

Я захлопнула дверь, несмотря на лютые протесты, написав на куске оторванных обоев угольком слово: «Перерыв» и приделала на дверь снаружи.