Залив Голуэй - Келли Мэри Пэт - Страница 47

Я молилась о Майре, когда уже на острове мы взбирались к стоявшей на возвышенности стариной часовне, маленькой, но очень милой: она была сложена из золотистых камней и словно висела между небом и морем. Майкл уже пришел в себя после поездки на лодке и сейчас нес на руках Бриджет, вдыхая свежий морской воздух. Мы следовали за нашими мальчиками — они убежали вперед, радуясь компании такого количества новых родственников.

Я объяснила Майклу, что Мак Дара, покровитель рыбаков, никогда не назывался своим настоящим именем, Sionnach — в переводе «лис», — потому что, согласно поверью, животные приносят рыбакам неудачу. Их нельзя даже упоминать.

— Так что он всегда был Мак Дара — сын Дара, — подытожила я.

Поднявшись на вершину, мы встали у часовни на колени и поблагодарили нашего святого за то, что он помог нам выжить.

— Просим тебя, благослови каждую нашу семью. Верни Майру домой. Пусть pratties уродится здоровой и обильной, — молилась я.

Я показала Майклу, как совершать священный обряд, pátrún, обходя вокруг поваленных каменных хижин, где жили монахи Мак Дара. Это следовало сделать три раза по ходу солнца, и теперь здесь ходили по кругу две сотни человек, читая молитвы.

Кили из Арда устроили настоящий пир с умопомрачительным количеством еды: лангусты, устрицы, мидии, земляника, красные водоросли.

— Не усердствуйте, полегче, — предупредила Пэдди и Джеймси бабушка. — Если будете есть слишком быстро или слишком много, станет плохо.

И мальчики не спешили, неторопливо жуя, глотая и постоянно улыбаясь мне. Слава тебе господи.

Все вместе мы сели на пляже, чтобы понаблюдать за гонками команд на curraghs в водах Атлантики вокруг острова. Несмотря на тяжелую зиму, гребцы в Арде и Карне были очень сильными.

А потом начались танцы. Четверо Кили из Арда оказались музыкантами, способными воспроизводить мелодию голосом. Музыка их была столь мощная, что мы не очень-то страдали без скрипок и волынки — инструменты заложены, но мы обязательно выкупим их, как только соберем урожай картошки. Джеймси и Пэдди заливались веселым смехом, когда Майкл кружил меня в риле.

Потом мы с мужем опустились у одного из костров, разожженных торфом и пылавших яркими пятнами на фоне ночного неба и темного моря.

— Пойдемте со мной, — сказала бабушка, остановившаяся у нас за спинами.

Она отвела нас на дальний берег острова, где каменные глыбы омывались водой.

Там стоял седоволосый мужчина с длинной бородой, а рядом с ним — двое крепких молодых парней.

— Это Мартин О’Малли, — сказала бабушка. — У него есть послание для тебя, Майкл.

Знаменитый контрабандист. Здесь. Что же ему нужно?..

— Кое-кто хочет встретиться с тобой, — сказал Мартин О’Малли Майклу. — Он сейчас в Баллинахинче.

Затем он обратился ко мне:

— С первыми лучами солнца здесь вас будет ждать curragh. Возьмите его и следуйте за мной. А теперь возвращайтесь на танцы.

Больше ни слова.

— Семья отвезет ваших детей в Ард, — сказала бабушка. — Мы все будем дожидаться вас там.

Последний рил закончился. Танцоры разошлись спать. Когда небо начало светлеть, мы с Майклом быстрыми бесшумными шагами направились к берегу. Мартин О’Малли уже спустил свой curragh на воду. Он качался на волнах, удерживаемый на месте сидевшими на веслах двумя молодыми парнями — его сыновьями? Мы подтолкнули вторую лодку к воде и запрыгнули в нее.

Майкл устроился на дне лодки, а я взялась за весла: большие пальцы — на торец, правая рука заходит поверх левой. Прошло уже много лет с тех пор, как я гребла в последний раз, но мышечная память осталась. Развести лопасти в стороны, пронеся их над поверхностью, а затем резкий гребок — и вот, разрезая блестящие струи прилива, мы уже скользим по морю вслед за первой лодкой.

Солнце полностью взошло, когда Мартин О’Малли помахал нам рукой и направил свою лодку в сторону Арда. Через пролив я заплыла в какую-то небольшую бухту с полоской пляжа.

— Где мы? — спросил Майкл.

Его слегка покачивало, но в целом он был вполне здоров.

— Надеюсь, что на берегу у реки, которая впадает в озеро Баллинахинч. Мы должны встретиться с ним на острове, где стоит башня Грейс О’Малли. Отсюда нужно перетащить наш curragh к реке…

— Я помогу вам.

На скале над нами стоял Патрик.

*

Течение реки было достаточно быстрым, чтобы перенести наш curragh через пороги. Патрик и Майкл крепко держались за борта, я же рулила, пока мы не добрались до озера Баллинахинч, а потом гребла к острову, где, поросшая плющом, стояла квадратная цитадель, которую Донал О’Флаэрти построил для своей жены три сотни лет назад.

— Этот остров был построен людьми, — сказал Патрик, когда они с Майклом вытаскивали curragh на берег. — Люди поселились тут еще тысячу лет назад, потому что тогда здесь было очень удобно обороняться. Да и сейчас тоже.

Мы последовали за Патриком через ворота замка. На них я заметила дату — 1546; в этом году Донал женился на королеве морских разбойников, которая в один прекрасный день вывела против англичан двести кораблей и угрожала королеве Елизавете в ее собственном лондонском дворце. Но сюда она приехала шестнадцатилетней невестой. Звали ее Грайне — Grainne Ní Maille по-ирландски; это имя носили род моей бабушки и весь наш клан.

А теперь здесь прятался Патрик Келли, который вел собственную борьбу против Sassenach. Я втянула носом воздух. Финансировалась эта война традиционным способом — за счет перегонки самодельного виски, poitín.

— Впечатляет, — сказал Майкл, направляясь по земляному полу к жестяному перегонному котлу галлонов на сорок, который был установлен в старом камине Грейс О’Малли. Рядом стояла большая деревянная бочка с какой-то жижей.

— Так вот откуда приходит виски, — заметила я.

— Именно, — подтвердил Патрик.

Они с Майклом тщательно обследовали перегонный куб, на ходу поясняя мне, как смесь пророщенного ячменя высушивается, крошится, заливается горячей водой и настаивается, после чего фильтруется с помощью дубовых веток и хвои, уложенных на дне бочонка. Затем ее прогоняют через длинную медную трубку, которая, по словам мужчин, называется «червяком». Они не умолкали, сменяя в рассказе друг друга и засыпая меня непонятными словами вроде «сусло», «односолодовый» и «двойная перегонка».

Наконец я сказала:

— Все, с меня довольно!

— А попробовать не хотите? — предложил Патрик.

Мы выпили его poitín, закусив ломтиками холодного лосося на толстых краюхах черного хлеба.

— Его испекли в печах Баллинахинч-Хауса, — сказал Патрик. — Тамошний повар дружит с нами.

С нами?

— А лосось?

— Пойман в реке лендлорда, но Томас Мартин закрывает на это глаза. В конце концов, его отец ведь был партнером Мартина О’Малли в контрабандных делах.

— Но ты-то не контрабандой здесь занимаешься, — заметил Майкл.

Патрик промолчал.

Мы сидели, ели лосось с черным хлебом и жевали, жевали, жевали, получая от этого неописуемое удовольствие.

— Не контрабандой, — согласился Патрик. — Лучше вам не знать слишком много. Но могу сказать, что наши парни нагнали страха господнего на приличное число лендлордов, агентов и судебных приставов, да еще и накормили немало народа. Однако сейчас мне пора уходить.

— Жаль покидать такое место, — сказал Майкл.

— Шериф назначил награду двадцать фунтов за мою голову. И это большой соблазн для доносчиков. А случилось это после Баллингласа. Помнишь то место, Майкл?

— Помню. Это по дороге на Маунт Беллоу, — ответил Майкл. — Отец как-то играл там на свадьбе и взял меня с собой. Аккуратная маленькая деревушка.

— Все верно, — сказал Патрик. — Люди там осушили болото и поселились прямо у реки Схейвен. Несколько прочных домиков с огородами. Как и все остальные, они потеряли половину своей картошки, но их выручили другие культуры. Они заплатили свою ренту, питались кукурузой и выжили.

— Как и мы, — заметила я, подумав, что им повезло с их огородами.