Залив Голуэй - Келли Мэри Пэт - Страница 148

А вот Грейси и Джеймс Маллой точно привезут из Нэшвилла своих четверых отпрысков — все уже взрослые, а у старшей их дочери Молли у самой уже двое детей.

— Мальчика она назвала Джонни, — сообщила мне Майра. — Он и вправду копия Джонни Ога.

Она часто посещала Маллоев, а когда их жеребец Аскибуой выиграл Кентуккийское дерби, неистово радовалась этой победе на трибунах.

Майра отправилась в путешествие в Калифорнию вскоре после нашей с Патриком свадьбы. (Подумать только, как я изводила себя мыслями о запрете Церкви на этот брак, тогда как в реальности все оказалась удивительно просто.) Возможно, она даже осталась бы в Сан-Франциско, если бы не Великий пожар в Чикаго[62].

— Я обязана помочь Маршаллу начать все заново, — заявила она.

И она до сих пор живет здесь, доставляя громадное удовольствие моим внучкам, когда я вожу их в город пообедать с тетей Майрой в знаменитой «Ореховой комнате» универмага Филда.

Именно Майра предложила разместить писчебумажные принадлежности в дамских комнатах отдыха и придумала устроить на цокольном этаже зал для торговли товарами по сниженным ценам, чтобы все машинистки и девушки, работающие в офисах, тоже могли делать покупки у Филда.

Теперь магазин занимал целый квартал на Стейт-стрит. Здесь, на площади, которую мы называли «Петля», встречались и расходились маршруты всех трамваев.

Майра подобрала себе квартиру в одном из новых двадцатиэтажных небоскребов. Поразительно! Майк объяснил нам с Патриком, как стальные конструкции теперь сваривают в рамы, способные выдерживать колоссальные нагрузки.

— Чикаго — пионер в этой области, — говорил он.

Сейчас все улицы в центре города заполнил лес этих великанов.

— Потрясающе! — заявила тогда Майра. — И обрати внимание, что окна расположены в углублении, чтобы впускать свет и не отбрасывать тени на улицу, — добавила она.

— Лучшие из этих домов спроектировал Луис Салливан, — рассказывал нам Майк.

Сам он получал от Луиса множество заказов после того, как мы с Майрой познакомили их. А мы знали еще его отца, Пэдди Салливана, — чудесного скрипача и учителя танцев.

В Чикаго хорошо иметь много знакомств и знать людей. Мистер Онахэн по-прежнему был полон сил, и Джон Комиски тоже. А вот Джеймс и Лиззи Маккены умерли. Как и Молли Флэниган. И Барни Макгурк.

Я пригубила свой чай и перевела взгляд с Патрика на Майру.

— Ты его не переубедишь, — вздохнула я.

— Ты, Патрик Келли, — большая головная боль, спору нет. Понятия не имею, как ты с ним ладишь, Онора.

— Бывают у него такие моменты. К тому же ты сама подталкивала меня к замужеству, — ответила я.

— Господи Иисусе, надеюсь, ты простишь меня за это, — с притворной скорбью в голосе произнесла Майра и скорчила Патрику такую гримасу, что тот не выдержал и рассмеялся.

Майра была права. Мой Майкл не хотел бы, чтобы я заперла себя за решетку собственной праведности. В свое время он заплатил выкуп за невесту: никакой ревности и зависти, никакой низости, никакого страха. «У меня было целых два любимых мужчины, два Келли, — подумала я, — и спасибо судьбе за это».

Мы с Патриком часто говорили о Майкле между собой и с нашими внуками. Мы делились с ними воспоминаниями о нем, и Майкл становился для них реальным человеком. В этот самый день, ровно пятьдесят четыре года назад, мой Майкл вышел ко мне из морских вод. Мой юный герой, который никогда уже не состарится. A ghrá mo chroi.

И все же нам с Патриком удалось построить крепкую и сильную любовь, глубокую и приносящую удовлетворение. А Майкл поддерживал нас в тяжелые времена, в те ужасные дни Великого пожара, когда Чикаго пылал в огне, а Стивен как пожарный пропадал в самой гуще этого ужаса.

Тогда мы с Патриком, Пэдди, Бриди и их детьми стояли на крыше нашего дома и смотрели, как в небо взмывали языки пламени, как взрывались каменные и стальные здания. При этом мы знали, что Стивен и его друзья-пожарные находятся в ловушке в самом центре этого ада.

Пэдди хотел бежать и найти Стивена, но Патрик удержал его дома. «Стивен умный и смелый парень. Он выживет», — сказал тогда он.

Огонь бушевал три дня. Раздуваемые ветром угли вспыхивали в новых местах. Если бы не внезапно заморосивший дождь, весь город обратился бы в пепел. Так получилось, что пожар не коснулся Бриджпорта и Южной стороны, но Северная сторона и центр города были уничтожены.

Стивен появился дома лишь через неделю. «Теперь ты сам видел, на что похож бой», — сказал ему Пэдди.

Тогда я вспомнила крошечного мальчонку, родившегося в черном 47-м, который, чтобы выжить, сосал тряпку, смоченную в молоке Чемпионки. Стивен сражался за жизнь всегда, с самого первого своего вдоха.

Во время пожара погибло три сотни человек. И это просто чудо, что жертв не было больше, рассказывал нам Стивен. Здания сгорали или оставались целыми в зависимости от того, куда дул ветер. Было уничтожено много церквей. Стивен видел отца Конвея, который стоял на ступенях церкви Святого Патрика с поднятым жезлом Святого Греллана в руке. Пламя уже подобралось к нему вплотную, но ветер неожиданно изменился, и церковь была спасена. «Могу точно вам сказать: они были очень рады, что дядя Патрик передал этот посох отцу Данну», — подытожил Стивен.

Он дождался назначенной даты своей свадьбы и тем летом женился на Нелли Ланг.

Во время пожара я думала о Билли Колдуэлле и последнем боевом танце племени потаватоми. Костры индейцев полыхнули вновь. Может быть, этот пожар в какой-то степени компенсировал им потерянное здесь? Но необузданное сердце Чикаго продолжало биться.

А потом мы все взялись за работу, отстраивая наш город и делая его еще краше.

Я всегда была благодарна Америке и в частности Чикаго за то, что они приняли нас. Сама я тогда отчаянно нуждалась в Чикаго, но теперь уже я была нужна ему. Мы работали, не жалея себя. Нас ждали новые вызовы и сражения. Забастовки. Великая депрессия 1977 года немилосердно ударила по нам, но сейчас Чикаго процветал, и вместе с ним процветала моя семья.

А ярмарка была олицетворением этого триумфа. Прошло всего двадцать два года после Великого пожара, а мы уже пригласили к себе весь мир взглянуть на наши достижения. И Чикаго открыл это великое событие тем, что газеты назвали «Величайшим пиротехническим представлением за всю мировую историю». Фейерверк. В этом был весь Чикаго.

Я уже говорила все это Патрику, а сейчас слушала, как Майра излагает ему те же аргументы. Но он ответил ей, что выступает не против выставки вообще, а лишь против ирландских деревень.

— Но я ведь попросила собраться всю семью, чтобы мы могли вместе отправиться в Ирландию, — возразила я ему.

— А собрать всех было очень нелегким делом, — подхватила Майра.

— Но они ведь сначала сюда приедут, верно? Тут я их всех и увижу, — ответил Патрик.

Выглядел он хорошо — в своем лучшем костюме, с лицом, загорелым от работы на его картофельном поле. Там он выращивал пять разных видов картофеля и продолжал экспериментировать, пытаясь создать сорт prattie, устойчивый к картофельной чуме. Внуки с восторгом помогали ему на огороде, а затем с аппетитом ели приготовленные клубни, которые выкопали собственными руками. После стольких лет жизни в городе Патрик не растерял любовь к земле. И, чтобы не забывать своих истоков, мы с ним совершили большое путешествие на природу.

*

Сразу после свадьбы Майкла и Мэри Энн Чемберс, состоявшейся одним июльским днем, мы с Патриком покинули Чикаго и все лето провели, путешествуя по бескрайним Северным лесам.

На поезде, а потом на каноэ мы добрались до озера Медисин на севере штата Висконсин, где остановились у его друга Мигизи — Белоголового Орла. Вечер за вечером мы просиживали с этим индейцем и его семьей у костра, слушая легенды племени оджибве. Мне казалось, будто я нахожусь в родительском доме и слушаю бабушкины истории.

Дальше мы с Патриком отправились уже одни: плыли на каноэ по рекам, переправлялись через озера, шли индейскими тропами через леса. Питались мы сладкими ягодами, росшими там в изобилии, и дикими яблоками, а также ловили много рыбы — я и не догадывалась, что ее существует столько разнообразных видов.