Залив Голуэй - Келли Мэри Пэт - Страница 140

*

Грейси и Джеймс Маллой поженились в церкви Святой Бригитты в канун Нового года. Грейси снова удивила нас, договорившись с сестрой Мари Фрэнсис де Сале из школы Святого Ксавьера сдать выпускные экзамены в течение рождественской недели. В Нэшвилл Грейси уезжала уже с дипломом на руках.

— Хотя какой ей от него толк на лошадиной ферме, не понимаю, — ворчала Майра.

Я сказала, что она запоет совсем иначе, когда конь Маллоя по имени Аскибуой выиграет какую-нибудь большую скачку.

— Ты была права, Майра, когда все-таки дала им свое благословение.

— Ты же сама слышала ее. Она вышла бы за него в любом случае. Не хуже меня знаешь, что в этом смысле Грейси — моя копия. А как там Бриджет?

Грейси пригласила Эдварда Кьюнина к себе на свадьбу, а потом — и к нам в гостиную. От большого торжества она отказалась.

— Достаточно будет семейного круга, — сказала нам Грейси.

Эдвард — сын фермера из городка Саммит ниже по каналу — мне понравился. Он закончил университет Святой Марии, как и полковник Маллигэн, и планировал работать учителем в бесплатной средней школе в Саммите, одновременно помогая отцу на ферме. Он намекнул мне, что Бриджет тоже могла бы преподавать там или же, если захочет, остаться в школе Святого Ксавьера. Транспортное сообщение между Чикаго и Саммитом было отличным: дилижансы, железная дорога и даже лодки по каналу. И от Бриджпорта недалеко.

— Не знаю, Майра, — сказала я сестре. — То, что Эдвард влюблен в нее, сомнений не вызывает, и я думаю, что она тоже могла бы полюбить его, если бы позволила себе.

— Позволила себе, — повторила за мной Майра. — Ах, если бы теперь Дэниелу и Джеймси еще хватило ума жениться.

Но с этим все было безнадежно.

— По крайней мере, хоть Патрик Келли не снует вокруг, подбивая их воевать.

Патрик забрал свои вещи у Пэдди и уехал тем же вечером, когда мы сидели у нас в гостиной и спорили. Думаю, он слышал нашу шумную перепалку и просто решил не подниматься к нам, чтобы попрощаться. Он оставил поручение для Джеймси и Дэниела: они должны были собрать информацию обо всех членах Братства в округе — имена, адреса, военный послужной список. Генерал Суини был назначен военным министром Фенианского Братства. В настоящий момент он был главнокомандующим Вооруженных сил Ирландии, а Патрика Келли назначили полковником этой армии. Патрик сопровождал генерала Суини в его поездке по Западу, формируя ирландские отряды, и должен был вернуться весной.

Всю зиму Джеймси и Дэниел провели, посещая фенианские митинги по всему Чикаго, а также в других городах — в Белвидире, штат Иллинойс, и Андерсоне, штат Индиана.

— Уже два года прошло после Фенианской ярмарки. Такая поддержка, столько денег собрано. Мы обязаны что-то делать! — заявил мне Джеймси.

А потом пришли плохие новости из Ирландии. Правительство по доносам информаторов арестовало сотни людей за принятие фенианской клятвы. Некоторые из них были американцами. Никаких судов или приговоров — их просто бросили в тюрьму. И забудьте об апелляции Соединенных Штатов. Британия не признавала натурализованных граждан. Неудавшееся восстание было жестоко подавлено.

*

А в феврале мы уже праздновали собственную победу: крошечное дитя одолело англичан, голод, лендлордов, ростовщиков и всех остальных, кто пытался нас уничтожить. Одиннадцатого февраля 1866 года у Пэдди родился сын, получивший имя Майкл Джозеф Келли — в честь своего деда. Великий род Келли, тянувшийся через волынщика и кузнеца Мерту Мора к Уильяму Бою с его знаменитым пиром и далее до самого Майна Мора, будет продолжен.

— Ребенок хорошо набирает в весе, — сказала я Бриди в марте.

Ему был уже месяц, и он рос на глазах. Мы с Майрой следили за тем, как Бриди кормит его. «Какие у нее славные пухлые груди, — думала я, — не плоские и не обвисшие, как у меня, когда во время Великого голода я родила Стивена. Майкл, a stór, у нас есть внук!» Мы живы, и мы не умрем в угоду всем им. И больше уже нет необходимости выживать. В жизни появилось немного комфорта, нас окружали разные хорошие вещи. Как бы порадовалась наша мама, если бы увидела, как мы с Майрой сидим у Пэдди и Бриди в их крохотной гостиной с ковром в цветах на полу и тюлевыми занавесками на окне.

Наши дела в Америке шли хорошо. У «Кузницы Братьев Келли» работы было невпроворот. Майра получила очередное повышение, да и моя работа по написанию писем приносила неплохой доход. Поскольку работы в Бриджпорте было много, казалось, что буквально все отсылают деньги в Ирландию и хотят при этом приложить к ним цветистое «американское письмо».

— Ах, Майк, — воскликнула Бриди, обращаясь к младенцу. — Молока еще много, не торопись так.

— Майк? — переспросила я и, наклонившись, погладила малыша по голове.

— Это Пэдди его так называет, — пояснила она. — Конечно, полное его имя — Майкл Джозеф Келли. Но Пэдди говорит «Майк» — коротко, ясно и звать удобно. «Я Майк Келли, — произнесла она страшным низким голосом, — и я могу одолеть любого в этом доме!»

Мы с Майрой засмеялись. Майк. Очень по-американски. Ну ладно, если им так больше нравится…

Мы устроились поудобнее, чтобы посплетничать. Сын Джеймса Маккены отлично управляется с отцовской таверной. Молли Флэниган собирается продавать свой пансион — ей предлагают за него хорошую цену. Немцы и литовцы строят в Бриджпорте свои церкви. Ирландские семьи переезжают в другие районы, арендуют квартиры побольше и даже покупают себе дома.

«Забавно, — сказала я, — наши соседи движутся дальше на юг, ирландцы из Вест-Сайда — на запад, а жители северного района Нортсайд — к самому озеру. И никто не мечется, не перескакивает к другим — семья с южной стороны никогда не поедет на север или запад».

— Пэдди хочет купить пианино, — объявила Бриди и посмотрела на малыша. — Майк уснул. Отнесу его в кроватку.

— Пианино, — протянула Майра. — Даже у Пайков никогда не было пианино.

Через несколько минут с шумом появились наши парни. Всю неделю они были заняты, но в субботу вечером договаривались встретиться у Маккены.

— Ну, если они мне ребенка разбудят… — грозно прошептала Бриди.

Но ничего не произошло — кроме того, что Пэдди вынес своего сына к братьям и Дэниелу. Он казался совсем крошечным в его руках, когда эти большие мужчины сгрудились вокруг него. Джеймси осторожно прикоснулся к его лицу.

— Видишь этих парней, Майк? — спросил Пэдди, поднимая сына к мальчикам. — Это Джеймси, Стивен, Майкл и Дэнни О. Они будут стоять с тобой плечом к плечу против всего мира. — Он обернулся ко мне. — Помнишь, как говорил папа — про пальцы и кулак?

— Помню, Пэдди.

Майк улыбнулся им всем — и это была настоящая улыбка, а не просто младенческое пускание пузырей.

Майкл протянул ему свой палец, и его маленький сынишка взялся за него.

— Ну и хватка у этого молодца! — воскликнул Майкл. — И удар у него тоже будет будь здоров! Будет нам с тобой напарник в кузнице, Пэдди.

— О нет, Майк, — сказал Пэдди, глядя на своего крошечного сына, — ты не будешь всю жизнь убиваться в кузнице. Ты станешь банкиром, будешь носить белый костюм с соломенным канотье и вообще будешь шикарным парнем.

Победа.

*

Патрик Келли приехал в середине апреля. Чикаго наконец сбросил оковы зимы, и на последних островках прерии, оставшихся в окрестностях Бриджпорта, расцвели дикие яблони и лютики. Почему в Америке нет подснежников?

— Цветок Святой Бригитты, — сказала я Бриджет. — Эти цветы нужны нам.

— Не важно — весна все равно пришла, — ответила мне она.

Эдвард Кьюнин регулярно приезжал из Саммита, чтобы встретить ее после занятий в школе Святого Ксавьера. Бриджет рассказывала, что они неторопливо гуляли по берегу озера, говорили о Джеймсе Ньюдженте. Медленно, очень медленно, слово за словом, я пыталась подвести Бриджет к тому, чтобы она выбрала собственное счастье.

Я говорила ей, что она неправильно понимает меня и мою жизнь. Да, я страдала. Конечно, я тосковала по ее отцу, но никогда не видела себя благородной вдовой Келли, встречавшей лицом к лицу любые невзгоды. Я находила радость в Бриджет и мальчиках, утешение и развлечение — со своими друзьями в Бриджпорте, и удовлетворение — в своей работе в офисе, в церкви, в написании писем.