Залив Голуэй - Келли Мэри Пэт - Страница 119

И она рассмеялась. Освобождение под обещание больше не воевать.

В тот вечер с нами на кухне сидел Барни. Наша команда — Джеймси, Дэниел, Томас, Бриджет с Грейси и Стивен с Майклом — не спала всю ночь.

— Я так рада, — сказала Бриджет, заметив, что мы с Майрой снова разговариваем.

Выходит, нам не удалось их обмануть.

Барни тем временем объяснял остальным: «свобода под честное слово» означает, что солдат отпустят, если они пообещают больше не воевать. Бригада согласилась на это. И сепаратисты распустили наших по домам.

— По домам? — удивилась Бриджет. — Просто так? Когда всего день назад они собирались убить их всех до единого?

— Я тоже не понимаю, — подхватила Грейси. — Если враг все равно намеревался освободить их, почему же тогда полковник Маллигэн не сдался раньше?

— Потому что не хотел проигрывать сражение.

— Но ведь он и так его проиграл! — воскликнула я.

— Но полковник-то считал, что может выиграть, — подкрепление было на подходе, — ответил Барни.

— Ох, подкрепление — я вас умоляю! — бросила Майра. — Что это вообще такое? Смена партнера в танце?

*

Мы ждали. Газеты писали лишь, что освобожденные солдаты будут добираться в Чикаго своим ходом. Списков погибших не было. «Легкие потери» означало, что перед капитуляцией убили или ранили сотню человек. Для нас это было много. Кто-то из них мог быть и из Бриджпорта, но никаких имен не публиковали. Полковника Маллигэна не освободили. Он оставался пленником генерала Прайса до тех пор, пока не представится возможность обменять его на кого-то из офицеров конфедератов. Его молодая жена Мэрион наблюдала за сражением из близлежащего отеля. Ей позволили присоединиться к мужу в плену, что показалось мне странным.

О Пэдди, Джонни Оге или Патрике Келли мы не знали ничего. Господи, может быть, они тоже ранены или того хуже? Мы не знали.

И снова наш Святой Час стал затягиваться до вечера. Я зажигала свечи за наших мальчиков, и за Патрика Келли тоже. Я выбросила его из своего сердца, но могла позволить себе надеяться, что он выжил.

Сентябрь сменился октябрем. Начали возвращаться наши солдаты — младший сын Лиззи Маккены и сын Молли. Никто из них не видел Пэдди или Джонни Ога. Парни молчали о великой битве под Лексингтоном. Единственное, что они сказали: «Там было тяжело — нам повезло, что мы вышли оттуда».

Казалось, битва при Лексингтоне — в конце концов, это ведь было поражение — отобьет у наших ребят желание воевать, но все оказалось наоборот. Джеймси и Дэниел, как и каждый мужчина в Бриджпорте, были решительно настроены отомстить за Бригаду. Лексингтон не забыть! «Проигранные сражения воодушевляют их больше, чем победы», — подумала я. Перемирие между мной и Майрой сохранялось.

В субботу в середине октября, через месяц после капитуляции, я развешивала на улице выстиранное белье. Джеймси увел всех младших детей в театр Маквикера, а я предпочла остаться дома на случай, если появятся какие-то новости.

По направлению к Баббли-Крик по прерии ехали двое на одной лошади. Ковбои, вероятно. Но, когда они пересекли мост через канал, я смогла рассмотреть их: это был Патрик Келли в своей индейской одежде из оленьей кожи, а с ним какой-то тощий мальчик, лежащий на шее у лошади. Его лица не было видно. Но я вмиг узнала его.

— Пэдди! Пэдди! — отчаянно закричала я и бросилась им навстречу.

Мы встретились у моста.

— Ох, Пэдди!

Он соскользнул со спины лошади прямо мне в руки.

— Пэдди, Пэдди…

Обнимая его, я чувствовала под пальцами каждое его ребрышко. Мой несгибаемый парнишка, такой худенький. Лицо старика, впалые щеки, заросшие колючей щетиной, и очень грязный. В моих объятьях он стоял неподвижно.

— Ты дома. И ты цел. Слава богу. Ты ранен?

— Только слишком устал, — сказал Патрик Келли, остававшийся на лошади. — Он был молодцом, Онора. Майкл гордился бы им. Он вел себя очень смело.

— А Джонни Ог? Где же Джонни Ог?

Я быстро оглядела берега канала, но других всадников видно не было.

Патрик спешился, поднял свернутую шкуру бизона, лежавшую позади его седла, и аккуратно положил ее на землю.

— Джонни Ог, — сказал Пэдди.

— Боже правый!..

И Пэдди заплакал — впервые с тех времен, когда был еще совсем маленьким мальчиком.

*

Я ждала Майру с работы, стоя перед нашим домом. Заметив, что я вышла ей навстречу, она бросилась ко мне. Но, увидев мое лицо, сразу все поняла. Патрик и Пэдди занесли тело Джонни Ога к ней в гостиную и положили шкуру бизона перед камином. Я провела Майру в ее комнату.

— Он там, Майра, — сказала я.

Она опустилась на колени и начала снимать покров.

— Погоди, Майра, — остановил ее Патрик.

Я тоже опустилась рядом с ней и обняла ее руками.

— Джонни Ог был ранен в последний день осады, — продолжал Патрик. — Его доставили на пароход, превращенный сестрами милосердия в полевой госпиталь, а потом отвезли в Сент-Луис.

— Я тоже был в Сент-Луисе, тетя Майра, — сказал Пэдди, — но не знал, где Джонни Ог. Всех нас, солдат Бригады, разделили. Мы должны были добираться домой по отдельности, но я не мог уйти без Джонни Ога. Там меня нашел дядя Патрик и привел к нему.

— Когда мы добрались до него, Майра, он был еще жив, — добавил Патрик, — но в рану попала инфекция. Началась лихорадка.

— Он узнал нас, тетя Майра, но думал, что это не плавучий госпиталь, а «Ривер Куин», что мы плывем по реке из Нового Орлеана и что мы еще только едем в Чикаго.

— Его исповедовал священник из Сент-Луиса, — сказал Патрик.

— Ему не в чем было особо каяться, — прошептала Майра. — Он всегда все делал правильно.

— Это правда, тетя Майра, — ответил Пэдди. — Он был лучшим среди нас, и мы никогда… — Он умолк. — Он послал вам слова любви. Последнее, что он сказал, было «Mathair» — «Мама».

— Мама, — повторила Майра. — Жаль, что я не смогла быть для него лучшей матерью.

— Ты была для него лучшей матерью. Лучше всех, — заверила ее я.

— Его тело не будет… — начал было Патрик, но Майра оборвала его:

— Разверни его, Патрик.

Патрик присел и развязал бизонью шкуру. Все тело Джонни Ога, даже его лицо, было обернуто полосками белой ткани.

— Джонни Ог, Джонни Ог, — все твердила Майра. — Джонни Ог…

Она поцеловала забинтованную голову своего старшего сына, дитя, которое она прижимала к себе в канун памятного Рождества в Барне. Джонни Ог.

— Заверни его снова, Патрик, — попросила Майра. — Будет лучше, если дети не увидят его таким, вернувшись домой.

Мы помогли ей встать.

— Достойные поминки, Онора. Необходимо провести достойные поминки, — сказала Майра.

— Он получит их, — ответил за меня Патрик Келли. — Его братья по оружию проводят его с почестями.

Я ожидала, что Майра с издевкой бросит эти слова ему в лицо. Братья по оружию? Почести? Но она лишь согласно кивнула.

— Это будут военные похороны, — сказал Патрик.

Майра снова кивнула:

— Джонни Ог всегда был хорошим маленьким солдатом. Без него я не смогла бы выжить в большом доме. Он знал, что старый майор ненавидел его, и научился ходить с опущенной головой. Но никогда не скулил и не хныкал.

— Смелый человек, — сказал Патрик.

— На Рождество ему исполнилось бы двадцать два. Совсем еще мальчик, — вздохнула Майра.

*

Прощальная панихида началась в воскресенье, во второй половине дня. Мы с Майрой сидели в ее бриджпортской гостиной, как когда-то в нашей лачуге в Нокнукурухе. Только сейчас у нас хотя бы было тело. Несчастное, искалеченное тело.

— Он был возле меня. Совсем рядом. Просто чуть сдвинулся, шагнул чуть в сторону, — шептал мне Пэдди в первую ночь после возвращения домой.

С тех пор он не проронил ни слова.

А сейчас на панихиде Пэдди здоровался с молодыми солдатами в военной форме, с их отцами и дядями.

— Бригада — это одна семья, — сказал мне какой-то мужчина, проходя вслед за Пэдди на кухню, чтобы присоединиться к Джеймси и остальным.