Куклу зовут Рейзл - Матлин Владимир - Страница 36

И он ткнул пальцем в Ронни. Палец выглядел как нож.

Вечером того же дня, когда Ронни укладывался спать, к нему постучалась Лола.

— Ну что? Говорил с д’Артаньяном? — спросила она, едва войдя в комнату.

— Сволочь он изрядная, — мрачно ответил Ронни.

Она тревожно взглянула на него и без приглашения села на чёрный продавленный диван:

— Что произошло? Рассказывай.

— Да рассказывать особенно нечего, — Ронни продолжал стоять. — Он такие условия предлагает — кроме как рабством, никак не назовёшь. Серьёзно. Ну да, он даёт мне клиента. Но сам определяет, что я должен делать и за сколько. А цены у него будут высокими, ведь он половину берёт себе. Пятьдесят процентов накладные расходы. Подумай, что это значит. Одни богатые старухи могут позволить себе такую плату, вот что! Когда я сам вижу клиентку, я могу на глаз определить, насколько трудна работа, а тут всё он будет решать. Нет уж, не нужны мне от него заработки и королевский гардероб.

— Так откажись. Спасибо, скажи, но меня не устраивает. Только вежливо.

— А он мне грозить начинает. Это, говорит, моя территория, я тебя не потерплю. В «Левандро», говорит, лучше не появляйся, а то плохо будет.

Лола посмотрела на него полными ужаса глазами:

— Сволочь какая, сукин сын, мне Ларри много раз говорил. Что ему с тобой делить? У вас клиенты разные. Зачем ему нужны твои «футбольные мамы»? Просто сволочь. — Она покачала неопределённо-серыми кудельками и добавила: — А в «Левандро» больше не ходи, не связывайся, он на что угодно способен.

Но Ронни не послушал свою наставницу. «Нельзя так легко сдаваться, — думал Ронни. — Да и вряд ли он узнает. Запугивает просто, думает, на пугливого напал». И Ронни опять пошёл на работу в «Левандро». А на третий день в дальнем конце магазина его как бы случайно толкнул какой-то бритый наголо тип. Ронни недовольно посмотрел на него, ожидая извинения, но тот, отвернувшись в сторону, тихо и отчётливо проговорил:

— Тебя предупреждали. В последний раз говорим тебе…

И спокойно удалился.

— Это серьёзно, я их язык понимаю, — сказала Лола, выслушав рассказ о столкновении с бритоголовым. Она была взволнована. — Я тебе говорила, чтоб не ходил в «Левандро». Ты с огнём играешь. Неважно, что на самом деле ты ему не конкурент. Он просто хочет отомстить тебе за отказ. Он обидчивый и мстительный.

— Что же мне делать? Таких мест, как «Левандро», не много. Да и клиентура у меня там начала складываться…

— Найди что-нибудь. Ты пробовал бутики на бульваре Керси?

Ронни махнул рукой:

— Там народу почти не бывает. Так, зайдут три-четыре покупательницы за целый день… Должен быть большой магазин, ну как универмаг, но дорогой, чтоб публика поприличней.

Подумали и решили попробовать «Ньюман-Маркус».

Дело как будто пошло неплохо. Не так, как на прежнем месте, но всё же перспективы намечались. И вдруг, в один прекрасный день, как говорится, он нос к носу столкнулся с тем же бритым типом. На этот раз бритоголовый взгляда не отвёл, а наоборот, приблизил свою рябую морду вплотную к Ронни, обдав его запахом винного перегара и одеколона.

— Ты опять?.. — спросил он тихо.

На этот раз Ронни испугался:

— Но это же не «Левандро», я туда больше не хожу, — залепетал он жалобно.

— Не смей появляться во всем Оквуде, это не твоя территория. Ещё раз тебя засеку, будет плохо. Имей в виду.

Услышав об этом происшествии, Лола пришла в неистовство. Она ругалась последними словами, проклинала д’Артаньяна по-английски, по-чешски и по-еврейски. А потом сказала:

— Тогда вот что. Он сам меня довёл, я не хотела. Но теперь я пойду к нему и скажу, что кое-что про него знаю, мне мой Ларри рассказывал. На такие дела срока давности не бывает. И если он, сволочь такая, не оставит тебя в покое…

— А для тебя это не опасно? — встревожился Ронни.

— Наплевать на него. Что он мне сделает?

На следующий вечер Ронни вернулся домой поздно — он иногда заходил в бар под названием «Гиппо», где собирались друзья и товарищи по профессии. У себя дома Ронни застал Лолу, она дремала на диване. В этом не было ничего необычного: он давно дал ей ключ от своей квартиры: она заходила к нему днём прибраться в его отсутствие и оставить какую-нибудь еду.

— Еле дождалась, — заговорила она возбуждённо. — У меня новости. Я сегодня с д’Артаньяном виделась.

— Ну да?!

— Представь себе… Да ты садись, я всё расскажу.

Её лицо светилось гордостью победителя.

— Значит так! — Она щёлкнула зажигалкой, закурила. — Пришла я к нему в офис часа в два. Стелла меня сразу узнала, бросилась обнимать, потом были «где ты пропадаешь?» и всё такое. Он тоже приветлив, усаживает в кресло, сигаретой угощает. «Чем, — говорит, — могу быть полезен?» Я сразу к делу. «Оставь в покое Ронни», — говорю. Он слегка удивился: «Тебе-то он кто? Правнук, что ли?» — «Не твоё дело. Он мне напоминает Ларри». Я хотела ему намекнуть, что Ларри знал о его делишках, но он не понял и стал смеяться. «Ты, — говорит, — сентиментальна, как старая блядь». Я говорю: «Так я она и есть». Он отвечает: «Мне этот паскудник бизнес портит». Про тебя, значит. Я ему: «Ерунда, у вас разные клиенты». — «Это моя территория». — «А он в соглашении вашем не участвовал». Так мы спорим слово за слово. Мне это надоело, я взяла и выложила: «Помнишь то дело с чикагским ювелиром и его женой? Не притворяйся, мне Ларри всё рассказал. Всё, как было, кто участвовал, куда сбыли — всё-всё. Так вот, если ты тронешь мальчика, я в тот же день пойду в ФБР. Ларри уже ничего не будет, благословенна память праведника, а ты можешь здорово погореть». Он это услышал и в лице изменился. «Ладно тебе, — говорит, — мы же свои люди. Давай по-хорошему». «Давай, — говорю. — Ты оставь в покое Ронни, и я буду молчать». На том и расстались.

Она с победным видом посмотрела на Ронни:

— Ну как? Годится на что-то старая рухлядь Лола?

— Не знаю, что и сказать. — Ронни был искренне тронут. — Как ты не побоялась? По гроб жизни твой должник…

— Ладно… Что сумела, то и сделала. Я думаю, ты можешь смело возвращаться в «Левандро». Он тебя за милю обходить будет.

Ронни действительно вернулся в «Левандро». Миссис Глусски по-прежнему была с ним любезна, продавщицы по-прежнему высказывали ему своё презрение, но самое главное: старые клиентки его не забыли и мало-помалу возвращались.

Ронни старался не перетруждать себя и обычно в середине дня приходил домой отдохнуть. На этот раз, подходя к дому, он увидел небольшую толпу народа и две полицейские машины. Вход был перекрыт жёлтой лентой. Сердце у Ронни бешено застучало. «Я здесь живу, я здесь живу!» — закричал он, и полиция впустила его в дом.

Дверь в Лолину квартиру была распахнута, в комнате суетилось несколько полицейских в форме и в штатском. Лола (вернее, её тело) лежала в спальне на кровати. Лицо было укрыто простынёй, из-под халата высовывалась молочно-белая нога, покрытая синими пятнами и паутиной вен.

— Вы Ронни, сосед из верхней квартиры? — детектив в штатском тронул его за плечо. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Ронни был как в полусне. На вопросы отвечал механически и, прервав детектива, сам спросил:

— Как вы думаете, это могло быть убийство?

Детектив взглянул на него как на слабоумного:

— В том-то и дело, что убийство. Её задушили в кровати, на шее следы. Я и спрашиваю вас, были ли у неё враги. Ну люди, с которыми имелись какие-то счёты? Вы с ней дружили, все тут говорят. Может, она вам рассказывала?

Ронни напрягся, кровь бросилась ему в лицо. Он перевёл дыхание и как можно твёрже сказал:

— Нет, никого такого не было. Никого не подозреваю. Понятия не имею.

Уходя, он обратил внимание на Кочку. Она сидела на руках у полицейского, громко мурлыкала и тёрлась носом о форменную куртку.

Венеция в ноябре

Размокшей каменной баранкой