Неудержимое влечение - Джордано Адриенна - Страница 5

– Да, согласен. Кроме того, у меня еще одно дело… точнее, его предложила моя мать.

Аманда снова сдвинула брови. Ничего удивительного. Его мать славится тем, что тратит много денег на декор. Для нее как для художницы очень выгодно заполучить такую влиятельную клиентку.

– Что она хочет?

– Скульптуру.

– Как раз моя специальность. С кого скульптура?

«Ну вот, приехали».

– Мы не знаем.

Аманда рассмеялась:

– Что-то новенькое! Ну ладно. Попробую тебе подыграть. Как мне узнать, с кого надо лепить скульптуру?

Ладно. Очевидно, мать ничего ей не говорила – совсем ничего. Не поделилась с ней своим интересом к нераскрытым делам, которые обсуждались на вчерашнем благотворительном ужине. Выходит, матушка его подставила.

– Мать что-нибудь говорила о юридической фирме моего отца и ее частном детективном агентстве?

– Нет.

Ну, спасибо, мамочка, удружила! Отчасти из-за таких вот маминых штук он четыре года назад уехал в Бостон. От постоянных интриг Памелы Хеннингс и вечных ссор и стычек с Пенни у него плавились мозги. Можно сказать, что он сбежал из дома. Проехал полстраны, лишь бы иметь возможность свободно дышать. «Добро пожаловать домой, малыш!»

– Мой отец – основатель фирмы «Хеннингс и Соломон».

– Дэвид, у нас в Чикаго всем известно, кто твой отец.

Ну да, конечно…

– Так вот. Осенью прошлого года мама убедила его поручить одному из частных детективов заняться одним делом, так сказать, на общественных началах. Помочь правоохранительным органам. Дело было старое, так называемый «висяк».

Аманда наклонилась вперед и взмахнула карандашом.

– Я читала об этом! Там участвовал, кажется, судебный исполнитель…

– Вот именно. Его мать убили, а дело так и не раскрыли. Частный детектив раскрыла дело с помощью сына жертвы.

– Да. Помню, я читала… Просто здорово.

Вот и хорошо. Ее осведомленность будет очень кстати, когда он коварно нападет на нее из засады и предложит сделать реконструкцию, на чем настаивает его мать.

– Потом мама узнала еще об одном деле. Наши детективы тоже способствовали его раскрытию.

– Твоя матушка, наверное, очень энергичная особа.

«Детка, ты и понятия не имеешь, как ты права!»

– Совершенно верно. И чутье у нее безошибочное, потому что фирме удалось раскрыть и второе убийство.

Аманда выпрямилась, по-прежнему держа наготове карандаш, но ее жесты и мимика – неподвижные плечи, поджатые губы – говорили о том, что она перешла от любопытства к обороне. В помещении как будто резко похолодало.

Вот оно! Ну, будь что будет. Вперед!

– Вчера за столом моя мать сидела недалеко от тебя. Она подслушала твой разговор с детективом. Тем, который нашел неопознанный череп.

Аманда положила карандаш на стол и отодвинула блокнот. Подняла руки и втянула щеки; взгляд у нее стал тяжелый, непримиримый, отчего она сразу превратилась из милого котенка, которого так и хотелось погладить, в женщину-амазонку, готовую к бою.

В самом деле, где она пропадала всю его жизнь?!

– Нет, – сухо ответила она.

– К сожалению, моя мать тебя засекла. Теперь тебе не вырваться.

– Ну почему же? Вчера я уже объяснила детективу, что не занимаюсь такими вещами. Мой опыт в области криминалистической реконструкции можно назвать очень ограниченным, и это еще мягко сказано. Да, я в свое время собиралась прослушать соответствующий курс, но на практике никогда ничем подобным не занималась. Я просто не гожусь для такой работы.

– Откуда ты знаешь, что не годишься, раз никогда не занималась такой работой?

Аманда побарабанила пальцами по столешнице.

– Дэвид, мне очень жаль. Передай своей маме, что я ценю ее чуткость. И все же вынуждена отказаться. Продолжать разговор бессмысленно, мы тратим время впустую. Ну а картины для твоей новой квартиры я с радостью нарисую.

– Отлично! Но пожалуйста, послушай хоть немного про реконструкцию.

Аманда хмыкнула и растянула губы в невеселой улыбке. Дэвид невольно пожалел ее. Он-то знал, какими упорными бывают Хеннингсы.

– Поверь, – сказал он, – я целиком и полностью разделяю твои чувства!

– Ты тоже юрист, как твои родственники?

– Да.

– Так я и знала. Вот откуда характерная цепкость!

Дэвид понял, что пора попробовать другой подход. Ему не терпелось пригласить Аманду на ужин. Кроме того, хотя Аманда ни о чем не подозревает, ему очень нравится пикироваться с ней.

Он наклонился вперед и посмотрел на скульптуру во второй половине студии.

– Я смотрю на твое творение и сразу понимаю, что ты талантлива.

– Спасибо. Комплимент засчитан!

Она скрестила руки на груди, глядя на него в упор и буквально прожигая в нем дыру. Дэвид невольно восхитился ею.

– Всегда пожалуйста. Итак, о чем идет речь? Необходимо опознать труп неизвестной жертвы преступления. Она заслуживает достойных похорон. Возможно, ее близкие до сих пор не знают, что с ней случилось.

– Дэвид…

– Даже если тебе кажется, что у тебя недостаточно опыта, кому будет хуже, если ты попробуешь? То есть… криминалистическая реконструкция – довольно специфическая отрасль, вряд ли в нашем городе много таких специалистов.

– Я только напрасно потрачу время – свое и всех остальных.

– Я тебе заплачу.

Она опустила голову.

– Ты заплатишь за то, что я попытаюсь воссоздать по черепу лицо, хотя вероятность успеха совсем небольшая?

Видимо, да. Кстати, последнее предложение вырвалось у него абсолютно спонтанно, его, можно сказать, понесло. Почему бы нет? Не жаль никаких денег, когда речь идет о том, чтобы отделаться от мамы.

– Да. В самом худшем случае нашу жертву так никто и не опознает. В лучшем случае твое творение поможет полиции выяснить, что случилось, а родственников избавит от ненужных сомнений и страданий. А ты получишь гонорар… Так что никто не останется в проигрыше. Ну, как тебе мой план? Я не вижу в нем недостатков!

Если ему так нужны недостатки, она сейчас укажет ему один из них. Такой огромный, что, если у нее ничего не выйдет, а дело вполне может окончиться неудачей, она на много лет окажется в творческой депрессии. Остро сознавая собственную уязвимость, Аманда предпочитала избегать ситуаций, касающихся чужого будущего. Она усвоила этот урок у теперь покойной матери.

Она набрала в грудь воздуха и вспомнила ясное весеннее утро десять лет назад, когда ее мать наглоталась таблеток. Аманда напомнила себе, хотя и так никогда о том не забывала, что испытала, дотронувшись до безжизненного маминого тела. До того дня она и не подозревала, насколько холодным может быть труп.

Сейчас тяжелые воспоминания помогали ей сосредоточиться. Она должна убедить одного необычайно настойчивого и цепкого красавца юриста в том, что и ей упрямства не занимать.

Аманда приказала себе остыть. Остудить горящий мотор, потому что… в общем, не стоит напрасно тратить силы. Всю жизнь она питала слабость к мужчинам на мотоциклах… Она села поудобнее, небрежно закинула ногу на ногу и пожалела, что на ней мешковатые джинсы.

– Дэвид, поверь мне, недостатков у твоего плана сколько угодно. Бывало, на основании фоторобота, сделанного по рисунку художника, подозреваемых отправляли за решетку. Я не хочу брать на себя такую ответственность. – Она обвела студию рукой. – Предпочитаю рисовать и лепить на радость моим клиентам.

Он кивнул, но, судя по всему, до капитуляции было еще далеко. Аманда поняла это по тому, как он смотрел на нее; в его ярко-голубых глазах мелькали веселые искорки. Он явно наслаждался их спором.

Благодаря своему росту и широким плечам Дэвид заполнил все поле ее зрения. Просто поразительно, что такой здоровяк родился у миниатюрной миссис Хеннингс! Фигурой он пошел явно в отца, любимца журналистов. На лоб ему упали пряди темных, почти черных волос, и он отбросил их назад, на секунду прижав длинными пальцами, словно требуя, чтобы волосы лежали ровно. Девчонка, скрытая в глубине души Аманды, не просто затрепетала. Внутри у нее все загорелось.