Украина. Двойка по истории (СИ) - Марков Герман - Страница 16

Будучи любителем малороссийской этнографии, ранний П. Кулиш – романтик, идеализировавший гетманско-казацкую верхушку, ещё не проникшийся «украинской идеей», в своих «Записках о Южной Руси» в 1856 г. писал: «…Северный и южный русский народ есть одно и то же племя… Во всех русских землях, известных под именем Малой и Червоной Руси, один и тот же южно-русский язык был во всеобщем употреблении… Название „русский“ принадлежит южно-русскому или малороссийскому народу и языку искони. Малороссийский народ и малороссийский язык суть русский народ и русский язык по преимуществу. В русских землях, принадлежавших к Польскому королевству, южно-русский язык не только был языком народным, но и правительственным. Этим языком говорили при дворе великих князей Литовских и в знатнейших южно-русских домах». А в эпилоге своего написанного на русском языке романа «Чёрная Рада» (1857) он отмечал, что своим романом хотел «доказать, не диссертациею, а художественным воспроизведением забытой и искажённой в наших понятиях старины, нравственную необходимость слияния в одно государство южного русского племени с северным». В опубликованном только незадолго до смерти очерке «Владимирия» (1894), называя жителей Галицкой земли «ополяченными до потери материнского языка», Кулиш пишет: «Называют этот край по древней великокняжеской столице его, Галициею, иначе Галичиною, Галицкою Русью, называют по расположению вдоль Карпатских гор и Подгорьем. Но Червоная Русь приятнее всех этих имен в слухе Малоруссов, собственно говоря Староруссов, от которых он отторгнут чужеядною политикою, по присоединении их к Великоруссам или Новоруссам, называемым ревниво и завистливо Москалями… Вот чего домогались в Брест-Литовском паписты от наших предков! Они хотели уподобить всю Малороссию Польше и навсегда оторвать нас от великого Русского Мира».

Говоря о Брест-Литовском, Кулиш имел ввиду Брестскую унию 1596 г., на которой была образована греко-католическая церковь. Позже в Галиции под влиянием польской пропаганды взгляды Кулиша, одного из первых «украинцев», радикализировались и «Кулиш был главным двигателем украинофильського движения в Галиции в 1860-х и почти до половины 1870-х годов», как писал о нём Иван Франко. Однако непостоянство взглядов Кулиша, заигрывание с русским самодержавием после разгона Кирилло-Мефодиевского братства и резкие высказывания об «Энеиде» Котляревского, баснях Гулака-Артемовского и поэзии Т. Шевченко, которые он называл «музой полупьяных», а также открыто высказанное им в труде «История воссоединения Руси» (1874) твёрдое мнение об идентичности малороссов и русского народа, привели к утрате его популярности среди «украинофилов» и вызвали бурю недовольства со стороны «украинствующих» интеллектуалов. Кулиш им отплатил тем же. Возмущённый использованием своей «кулишовки» для грязной политической игры, направленной на подавление в Галиции русинского большинства, он пообещал отречься «от своего правописания во имя Русского единства».

Русский филолог-славист Измаил Срезневский (1812—1880) в 1849 г. в труде «Мысли об истории русского языка», утверждая «единство русского языка и народа», об украинском языке писал, что «нет необходимости делать эту письменность самостоятельной, отдельной литературой, принадлежащей как бы отдельному народу».

Владимир Антонович в статье «Моя исповедь» в 1861 г., называя народ южнорусского края русским, писал: «Польские публицисты хотят доказать, что край между Карпатами и Днепром – есть край польский, навязать народу то, в чем он не нуждается, или то, чего он не хочет». [40]

Известный русский философ и писатель, участник белого движения Иван Солоневич (1891—1953) так писал о бывших землях Речи Посполитой: «Край – сравнительно недавно присоединенный к империи и населенный русским мужиком. Кроме мужика русского там не было ничего… дворянство очень легко продало и веру своих отцов, и язык своего народа, и интересы России…».

Ни Тарас Шевченко, ни Иван Котляревский в своих произведениях никогда не употребляли слов «украинец» или «украинский язык». Шевченко свой дневник писал на русском языке, т.е. он и думал на нём, свою родину называя Малороссией.

До 1922 г. не было и государства Украина. Даже о древнем периоде Киевской Руси и знаменитом пути «из варяг в греки» в малороссийском фольклоре нет ни одного сказания. В малороссийском народном эпосе содержатся лишь думы о похождениях легендарных предводителей казаков. Исследователь русского фольклора, член-корреспондент Императорской Академии наук А. Д. Галахов (1807—1892) в работе «История русской словесности» указывает, что былин о Киевской Руси в Малороссии не обнаружено ни одной, а в северных русских регионах собрано более 400. Вообще термин «Киевская Русь» начал применяться к Руси со столицей в Киеве в трудах русского историка Николая Михайловича Карамзина (1766—1826) в начале XIX в., т.е. сравнительно недавно. Тем более в VIII – IX вв. не могло быть никакой Украины. Это была Русь, о которой во времена князя Игоря, княгини Ольги и князя Святослава узнали греки и начали упоминать византийские писатели и хронисты. В действительности, как теперь постепенно высказываются учёные, Русь и русский народ существовали значительно раньше появления в 862 г. у ильменских словен варягов Рюрика, с которого летописный Нестор считает начало Руси, а также завоевания полян князем Олегом в 882 г. и основания в небольшом полянском городке Киеве новой столицы своего государства, названного Карамзиным Киевской Русью. [15]

В результате татаро-монгольского нашествия пришедшие в упадок и запустение южные и западные княжества Руси оказались захваченными Великим княжеством Литовским, основу населения которого составляли древние русичи, русины. Затем литовские князья во второй половине XIV в. воевали с Польским королевством за галицко-волынское наследство. После раздела в конце XIV в. древнерусского Галицко-Волынского княжества между Польским королевством и Великим княжеством Литовским Юго-Западная Русь никакого самостоятельного политического развития никогда не имела, всегда будучи в составе Литвы, Польши или Австрии. На землях Руси никогда в течение всей тысячелетней истории её жители добровольно не отказывались от своего древнего самоназвания русские и не называли себя другим именем. Даже на землях юго-западных древних русских княжеств, надолго попавших под польское господство, люди продолжали именовать себя русскими и, несмотря на национальный и религиозный гнёт, помнили свои русские корни, сохраняли свой язык и чтили своих предков.

После того, как в конце XVI века русские земли в составе Великого княжества Литовского стали юго-восточной окраинной частью единого государства Речи Посполитой, поляки начали называть эти территории «украйнами», а их жителей «украИнниками» или «укрАинцами» от польского слова «kraj» (край земли, окраина). Православные подданные Речи Посполитой, насмотря на национальное и религиозное давление поляков, никогда не забывали о том, что они православные русские и говорили на русском языке. Польский правящий класс понимал опасность этнического единства и одной православной веры русских жителей польских окраин с Русским государством, и объясняющееся этим естественное желание русских, проживающих в Польше, к воссоединению с Русским царством. Польские власти противопоставили этому усиленное ополячивание русского населения, в первую очередь его национальной элиты (русской шляхты), насаждение католической веры вместо традиционного русского православия, а затем, уже в XIX в., эту политику продолжали усилия польских политических эмигрантов и учёных доказать, что в Польше не было русских, а была особая «укрАинская» народность, которую поляки трактовали как часть польской нации. Так постепенно возникло название этой территории в составе Польши как «Украйна», наравне с другими историческими географическими названиями (Волынь, Подолия, Брацлавщина).

В современной украинской научной литературе и в школьных учебниках утверждается, что название «Украина» происходит от украинского слова «страна» (укр. «край», «країна»), то есть просто земля, заселённая народом, что наравне с другими многочисленными примерами фальсификации и манипулирования историческими фактами, является намеренным мифотворчеством и сознательным искажением истории. «Украинствующие» деятели в попытках доказать давнее существование Украины, ссылаются на якобы первое её летописное упоминание в Ипатьевской летописи, где описывается смерть в 1187 г. переяславского князя Владимира Глебовича во время похода на половцев и скорбь по нему переяславцев: «всякими добродЂтельми наполнен – о нем же оукрайна много постона», т.е. сожалела. Украинствующие ученые видят здесь слово «Украина», и как двоечник подгоняет нужный ответ, отбрасывают ненужное «о», вводя заглавную «У» вместо прописной, заменяя «й» на «и», меняя ударение и смысл слова как «вся страна». Но в те времена это была просто Русь, Украину ещё не изобрели. И смысловое значение слова была именно «окраина», тем более, что Переяславское княжество, крайнее к «Дикому Полю» было отгорожено от него полосой укреплений, так называемой Посульской оборонительной линией. Да и в этой же летописи в рассказе о князе Ростиславе Берладнике говорится, что он направлялся «ко оукрайне Галичькой», что обозначало граничащую с незаселенными территориями полосу вдоль Днестра. В других русских летописях встечаются «псковские оукрайны», «рязанские оукрайны» и даже «даурские оукрайны во сибирской стороне» из народной песни.