Роковое пророчество Распутина - Барсова Екатерина - Страница 7

Одни, и это слово отдает какой-то сладкой болью, но почему болью, Анна не может сформулировать, вероятно, потому что существование ее здесь – временное. И она это хорошо понимает. А то, что она осталась одна – дает иллюзию обладания чужим. Пусть и ненадолго. Иллюзия, что это потрясающее пространство – твое. Эта кухня, похожая на взбитые сливки, и пол – темно-зеленая плитка с белыми прямоугольниками. Все это принадлежит ей, и в то же время – чужое.

– Калиф на час, – прошептала Анна и обернулась, оглядываясь, как будто бы кто-то мог ее сейчас услышать. Но в квартире только двое. Анна и Дэн.

Дэн смотрел на Анну, высунув язык.

«Ну что, пошли гулять?» – говорит его взгляд.

– Пошли, – ответила вслух Анна.

После прогулки вдоль сквера, вернувшись домой, Дэн протопал в ванную, как он, очевидно, привык, и Анне ничего не осталось, как последовать за ним. Это была ванная для гостей – вместо джакузи здесь стояла душевая кабина. Кафель с растительным орнаментом, на сверкающих хромированных батареях – полотенца. Дэн уже стоял в душе и смотрел на Анну. Мыться Денику нравилось, вопреки тому, что Анна читала о собаках раньше – многие не любили водных процедур.

После того как Анна вытерла собаку насухо полотенцем – ее шерсть заблестела и Дэн довольный вышел из ванной, гордо подняв морду.

Анна задумалась: идти на работу решительно не хотелось. Было желание остаться дома подольше.

Анна позвонила Васе и предупредила, что сегодня придет позже. Он недовольно буркнул, но согласился с ней. А куда ему деваться?!

Итак, отдыхать, отдыхать и еще раз отдыхать…

Какое-то время Анна сидела в мягком кресле в большой комнате, сделанной в итальянском стиле – кажется, он называется «классика»: мебель из темного дерева, спокойные бежевые обои и светлая мебель. Анна представляла, что она пришла после работы и, усталая, сидит, отдыхает в кресле, прокручивая в голове прошедший день.

Следующим пунктом в осмотре квартиры была лоджия, превращенная в зимний сад. На подоконнике и на полу стояли разные растения: в том числе пальмы и кофейное дерево. Ветка с распустившейся орхидеей наклонилась почти горизонтально, и бело-фиолетовый цветок слегка покачивался от малейшего дуновения воздуха…

Анна обошла все комнаты. В Елениной спальне находилась гардеробная. Раньше подобное Анна видела только в кино – гардеробная напоминала восточную шкатулку. Сначала шли деловые костюмы, вечерние платья, джинсы, модные комбезики, юбки и блузки всевозможных цветов и фасонов.

Интересно, подойдет ли ей Еленин размер?

В глубине мерцал мех – длинная шуба из серой норки, темно-коричневый норковый полушубок и задорная курточка с лисьей оторочкой.

Отдельно стояла обувь – в коробках и без.

Туфли на призывных шпильках, балетки и лодочки, сапоги-ботфорты, ботинки на толстой подошве. Особенно Анну поразили ярко-фиолетовые сапожки на тонком каблуке, отороченные мехом. Эх, эх…

Анна закрыла гардеробную и подошла к трюмо. В глазах зарябило от «шанели», «диора», тональных кремов, пудры, помад…

Собака неотступно следовала за Анной; она сопровождала ее на почтительном расстоянии, словно присматривала за гостьей – не натворит ли та чего в отсутствие хозяйки.

– Нет, ничего не натворила, – пару раз сказала Анна вслух, не рассчитывая на ответ.

Обойдя все комнаты, Анна почувствовала легкий голод. В холодильнике пестрели этикетки, Анна выбрала йогурт и швейцарский сыр. Выложив все на тарелку и поставив на стол, она вернулась к холодильнику за молоком, а мгновением позже обнаружила, что ее едой уже позавтракали. Тарелка была пуста.

– Так-так, мелкий воришка!

«Воришка» сидел и смотрел на нее невинными круглыми глазами.

«А я здесь при чем? – говорил этот взгляд. – Я вообще ничего не знаю».

– Ну что ж! Придется взять двойную порцию, в расчете на прожорливых троглодитов, которые только прикидываются честными собаками…

Посмотрев на часы, Анна вздохнула и стала собираться на работу. И так она припозднилась, подала голос совесть.

Анна вошла в комнату и увидела Васю, сидевшего на стуле с блаженно-счастливым видом. Такого вида у шефа Анна не видела давно.

– Что-то случилось?

– Ага.

– И что?

– Нам деньги перечислили!

– Оперативно!

– Я и сам не верю. Теперь наконец-то мы сможем заплатить за аренду, выписать себе зарплату, созвать конференцию, издать сборник. И не один…

Вася уже видел, как созданный им центр набирает обороты. Он откинулся на стуле и мечтательно прикрыл глаза. Потом подался вперед и посмотрел на Анну.

– Сейчас я в магазин схожу, куплю нам, что бог пошлет…

– Я вообще-то не голодная. Только что позавтракала.

– Не отказывайся, Рыжикова! Сегодня я щедрый. Пользуйся моментом.

Вася притащил кучу снеди. Здесь была и красная икра, и копченая колбаса, и ветчина, и окорок… А венчало все это гурманское великолепие – бутылка чилийского красного вина.

– А почему чилийское? – не удержалась Анна.

– Потому… нравится мне оно, – сказал Вася. – Ты не рассуждай, а ешь! А то в последнее время отощала совсем. – Вася говорил с ней иногда не как начальник, а как заботливый друг. Даже по-отечески журил Анну, хотя разница в возрасте между ними составляла всего пять лет.

Вино оказалось хорошим. У Анны зашумело в голове.

– Пьем за нас! Много мы претерпели, но теперь выходим на светлую дорогу.

– И каковы твои дальнейшие действия? – спросила Анна.

– Я же тебе вчера говорил, что один мой знакомый священник из Подмосковья обнаружил интересные материалы, связанные с Распутиным. – Голос Василия прозвучал по-особому таинственно. – Так вот я еду к нему на днях.

Следующие два дня пролетели незаметно.

– Вот, – Василий втащил коробку в комнату и торжествующе посмотрел на Анну.

– Что это?

– Материалы одной подмосковной церкви. Представляешь себе – сонный городок, примет современности почти нет, все как в прошлом веке. Священник, когда получил этот приход, стал разбираться в своем хозяйстве, как это водится, и наткнулся на странные коробки, набитые сверху донизу бумагами. Кое-что отсырело и погибло безвозвратно… Эх, – почесал затылок Вася. – Как подумаю об этом…

– Ты принес все, что осталось?

– Нет, там еще есть материал. Остальное, он сказал, – потом отдаст. Будем разбирать пока это. Что-то уже в руках расползается. Но у нас нет другого выхода. Мы же настоящие ученые и должны иметь дело с разными документами, в том числе и трудночитаемыми, – назидательно произнес Василий.

– Спасибо за совет.

– Всегда пожалуйста. А если серьезно – работа нам предстоит большая, Рыжикова, так что отлынивать не будем.

– Когда я отлынивала?

– Это я так. Предупреждаю.

Вскоре Вася ушел, Анна осталась одна. Домой торопиться не хотелось. Елена уехала, а одной в пустой квартире было не очень уютно. Лучше задержаться здесь и просмотреть материалы, которые притащил Василий. Он был натурой увлекающейся и мог в порыве энтузиазма взять бумаги и документы, не имеющие никакой ценности. Хотя, конечно, Анна доверяла научному чутью и эрудиции своего шефа, но не мешало бы посмотреть то, что он притащил, самой.

Коробка стояла в углу.

Анна открыла ее, в нос сразу ударил запах сырых бумаг, прелых листьев, затхлости. Такой запах бывает в старых домах, где уже никто давно не живет, а хозяйничают плесень и ветер.

Она закашлялась и отошла к окну, вдохнуть свежего воздуха. Стояла поздняя осень, и примерно на уровне глаз на черном, словно обуглившемся дереве трепетало два желтых листа, как тряпочки на ветру.

Анна посмотрела вниз. Дворник дядя Паша подметал двор. Все тихо, спокойно. Можно прогуляться по дороге домой…

Она намотала прядь волос на палец и нахмурилась. Бедный Василий старается отработать грант, понятное дело, радуется, что такое счастье привалило, наверное, молитвы денно и нощно про себя читает…