Роковое пророчество Распутина - Барсова Екатерина - Страница 10

«По сути, общество было наэлектризовано ожиданием, и это не могло не подрывать психику Александры Федоровны. В обществе ходили шуточки, ближайшее окружение императора и императрицы писали в дневниках и обменивались посланиями, где высказывались различные слухи и подозрения, в том числе и те, что императрица не может больше рожать и не способна выносить сына. Неприятности у императорской четы появились еще до приезда в столицу Григория Распутина: враждебное окружение, смыкавшееся вокруг августейшей четы, некая изоляция, в которой они оказались. Сестра Александры Федоровны – Елизавета Федоровна (Элла) – в письмах своей бабушке, английской королеве Виктории, сообщая о беременностях и родах Аликс, сетовала на слухи и всеобщее разочарование, что и в этот раз – не сын. Если представить себе, что все эти пересуды доходили до ушей императрицы, то можно понять, что уже с той поры она ощущала, что они с Ники одни против всех. И это во многом предопределило дальнейшую трагедию падения династии Романовых».

Вася писал легко, увлекательно и вместе с тем давал массу сведений, приводил выдержки из писем и документов.

«После рождения четвертой дочери, Анастасии, императрица уже совершенно отчаялась. И здесь со своими советами возникли «черногорки» – так называли двух дочерей черногорского князя Николы Первого. Стана (Анастасия) и Милица после учебы в Петербурге в Смольном институте остались при дворе российского императора и вышли замуж за представителей рода Романовых. Вторым мужем Cтаны стал дядя Николая II – Николай Николаевич.

«Черногорки» имели при дворе определенное влияние. Именно они и познакомили императорскую чету с неким доктором Филиппом, с которым императрица связывала надежды на рождение сына».

Анна пробежала глазами биографию Филиппа, приведенную в статье. Так, так… Она оторвалась от чтения и вновь подошла к окну.

Анна подумала, не пора ли ехать домой, вдруг Елена уже закончила свои дела. Но телефон сестры не отвечал. Ясное дело: работает и вырубила связь.

Анна вернулась к статье.

«Доктор Филипп взялся помочь Александре Федоровне в щекотливой проблеме. Ранее он вылечил сына Милицы, поэтому та с воодушевлением и рекомендовала доктора императрице. Но не все относились к Филиппу с таким безоговорочным доверием. Так, заведующий парижской и женевской агентурой Рачковский собрал на доктора досье, где наклеил ему ярлык «шарлатан». Французский посланник даже предостерегал императора и императрицу от «доктора». Но это не поколебало веру императорской четы в новоявленного кудесника. Они так страстно жаждали наследника, что готовы были на многое закрыть глаза. Лишь бы явилось чудо и Александра Федоровна зачала сына.

Филипп утверждал, что благодаря силе внушения может оказывать влияние на пол младенца в утробе матери. Его лекарством был гипноз.

И вот после двух месяцев гипнотических сеансов Филипп сказал, что императрица беременна. Этот факт был скрыт ото всех. Свое положение Александра Федоровна хотела сохранить в тайне. Беременность началась в ноябре 1901 года. Официально о том, что императрица ждет ребенка, было объявлено весной, а медики были допущены к ней только в августе 1902 года. Вот тогда-то и было объявлено, что у императрицы – ложная беременность и родов не ожидается.

Это известие стало страшным ударом для Александры Федоровны, разочарованием для придворных кругов и поводом для насмешек во всех слоях общества.

Ходили слухи о том, что императрица на самом деле родила урода. Как казус можно рассматривать тот факт, что полицией было приказано исключить из оперы «Сказка о царе Салтане» слова: «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку».

Анна представила себе императрицу – страдающую женщину, мечтающую только об одном – о сыне. Ее истерики, капризы, метания вполне объяснимы – судьба отказывала ей в том, чего она так страстно желала. В этом корень многих бед, корень несчастья этой семьи, их привязанности друг к другу, желания держаться до последнего и любой ценой. Отсюда – упрямство и негибкость императрицы, стремление видеть во всех врагов, и что касается придворных кругов – вовсе не напрасно. У Аликс не было друзей и подруг, кроме несчастной Ани Танеевой, которая вошла в историю под фамилией Вырубова. И еще нескольких придворных фрейлин. Все остальные, по ее мнению, относились к ней враждебно, включая свекровь, и постоянно интриговали против нее, даже родная сестра Элла, Елизавета Федоровна.

«Филипп был изгнан, но императрица считала, что благодаря именно его советам и воздействию она все-таки зачала и родила сына. Именно Филипп посоветовал ей поехать в Саровскую обитель. После чего и наступила долгожданная беременность.

Но рождение наследника омрачилось страшной правдой – он оказался болен гемофилией. Редким наследственным заболеванием крови. Носительницей этой болезни была прабабушка цесаревича – английская королева Виктория.

Радость от появления сына шла рука об руку со страхом потерять его в любой момент».

Анна отложила статью и подошла к окну. Деревья освещались фонарями. И ей вдруг показалось, что около одного из деревьев мелькнула тень. Она присмотрелась: как будто бы, прислонившись к дереву, стоял человек. Анна отвлеклась, а когда посмотрела туда же через несколько минут – уже никого не было…

Глава 3

Уроки нежной силы

Варвара Епифанова терпеть не могла встречи одноклассников и никогда на них не ходила. Несмотря на то что через одноименную популярную сеть ей время от времени присылали приглашения прийти на то или иное мероприятие и «встретиться с любимыми друзьями из прошлого». Так слезливо, с надрывом зазывала ее бывший лидер их класса – Зина Морошкина, а ныне Зинаида Кругликова, мать четверых детей.

Варвара собиралась отмахнуться от приглашения и на этот раз, то есть попросту проигнорировать очередное воззвание многодетной матери, но внизу шла приписка. «Варвара, Григорий Семенович очень хочет встретиться с тобой. И лично просил, чтобы ты пришла».

Это был прием из разряда «ниже пояса». Дело в том, что к их математику Раскину Григорию Семеновичу Варя питала нежнейшее почтение, смешанное с благоговением. Именно Григорий Семенович, учитель от Бога, как о нем говорили родители, с успехом прививал детям любовь к такому трудному предмету, как математика. Он последовательно выводил вчерашних троечников и хорошистов на районные и городские олимпиады, где они неизменно получали высокие баллы, а после с легкостью поступали в престижнейшие вузы Москвы.

Математика возникла в жизни Варвары Епифановой в самый трудный период ее жизни – когда родители расстались и до нее никому не было дела. Отец создал новую семью с «провинциальной профурсеткой», как говорила ее мать, и разом отрезал Варвару от себя. А в той прошлой жизни осталось немало хорошего: воскресные походы с отцом в парк Сокольники, зимой катание на коньках, летом и осенью – на велосипедах, тающее мороженое в руках, смех, совместно прочитанные книжки, зычный глубокий голос отца «Варю-юнь» и его звонкие поцелуи в щеку или в подбородок. И всего этого сразу не стало.

Взамен возникла озабоченная мать с вертикальной морщиной на лбу, ее краткие реплики: «Эта гнида ничего не получит!», «захотел потискать молодое тело», «старый козел», «провинциальная шлюшка». Мать бросала эти реплики по телефону своим подругам, не думая о том, что их может услышать Варвара. Или, напротив, ей доставляло удовольствие показать Варваре: какой скотиной, в конце концов, оказался ее отец.

Варя в это верить не могла. Ей очень хотелось встретиться с отцом и как-то объясниться. Спросить его, а как теперь будет жить она, Варвара? Будет ли он приходить к ним, гулять с ней в парке, целовать в подбородок и покупать мороженое?..