Пенсионер. История вторая. Свои и чужие - Мисюрин Евгений Борисович - Страница 7

– Родители развелись, когда я пошла в первый класс. Не знаю, как он это сделал, но мы с мамой остались в однокомнатной квартире, а Анька ушла с ним в загородный дом. Отец тогда получил должность на таможне, а кроме этого, открыл магазин по продаже конфиската. Формально владелицей сделал свою сестру, тётку мою, она вообще в другом городе живёт, а управлял сам. Получилось очень подло, они имели всё, а алименты он платил с минимальной зарплаты.

Было заметно, что Жанне неприятна тема разговора. Она вертела головой, отвлекаясь на всякие мелочи и буквально заставляла себя продолжать рассказ.

– Понимаешь, Струна, она постоянно хвасталась. Я не хотела её видеть, а она приезжала на машине с шофёром только чтобы похвалиться новой шубой, телефоном или ещё чем-то. А мы впроголодь жили, Гена! – Жанна сорвалась на крик и у меня защемило сердце.

Через минуту она справилась со слезами и продолжила.

– Знал бы ты, как я её ненавидела тогда. Мама всю жизнь всё тянула сама. И я старалась, училась. Гена, я одевалась хуже всех в классе, а у Аньки было всё, что хочешь, и она ничего не хотела делать, за неё все проблемы папочка решал. За неё, Струна, а меня как будто и не было!

Из глаз Жанны катились слёзы, лицо раскраснелось, после каждого слова она всхлипывала, но продолжала:

Однажды Анька передала для меня целый мешок одежды. Типа, ей не подошло. Я, когда его взяла, чуть не умерла от счастья. Дома открыла, а там всё ножницами изрезано. Ни одной целой вещи, Гена! Как я плакала тогда. Мне хотелось убраться далеко-далеко, чтобы никогда её больше не видеть. А потом мы с мамой сюда уехали. И здесь я тоже училась. А мама работала. У меня ведь в школе даже мальчика не было, одна учёба.

Она махнула рукой, показывая, что не хочет об этом говорить, потом всё-таки продолжила:

– С отцом, скорее всего, что-то случилось и за Анькой теперь ухаживать некому. Вот она к нам и потянулась. Думаешь, мы ей нужны? Да ни фига! Ей нужен кто-то, кто будет счета оплачивать. Видеть её не хочу! – Жанна залпом выпила остаток вина в бокале и пьяно махнула рукой бармену, заказывая ещё.

Бармен посмотрел на меня, и я помотал головой. Он кивнул и налил в бокал сок. Похоже было, что сегодня нам уже никуда не уехать. Я посмотрел в глаза жены и предложил:

– Поехали домой, на биостанцию. Там и решим, что дальше делать. Может, вообще встречать твою сестру не будем.

Жанна молча кивнула, я положил на стол деньги, и мы направились к машине.

По дороге никто не сказал ни слова. Я обдумывал ситуацию, а у жены просто закрывались глаза. Дома я помог ей зайти в спальню, бережно раздел и уложил в постель. Никакого осуждения не было. Я прекрасно понимал, что чувствовала моя любимая, и чего ей стоило поднять эти неприятные воспоминания.

Новая Земля. Дагомея. Лимпо. 25 год 2 месяц 15 число. 08:15

– Геночка, я тебя люблю. Спасибо тебе, – Жанна подошла сзади, глаза мне закрыли ладони, в затылок упёрлась мягкая грудь, а макушку увенчал звонкий поцелуй.

– Не за что, – сквозь её пальцы ответил я. – Я тебя тоже люблю. Так что, мы едем?

– Чтобы она опять хвасталась? Нет уж!

– Рыжая, она же прибывает по программе для неимущих. Наоборот, похвалишься новым колечком, приоденешься. Хоть раз пусть тебе позавидует.

– Ой, я и забыла, – Жанна улыбнулась, но потом снова нахмурилась. – Нет. Не умею я хвастать. И потом, куда мы её денем? Я не хочу, чтобы Анька с нами жила.

– Думаю, когда ты расскажешь, что мы живём в кратере посреди гор и джунглей, она сама откажется. А мы предложим доставить её в Русскую республику.

– Ага! И повесим на шею маме! Не надо ей такого счастья.

Раздался стук в дверь и тут же, не дожидаясь ответа, в дом вбежал чёрный мальчишка лет двенадцати, одетый в джинсовые шорты и бейсболку с вышитым почтовым рожком и надписью «New Mail». На плече его висела широкая кожаная сумка.

– Мисс Сухов? – спросил он, глядя на Жанну.

Та важно кивнула и поправила:

– Миссис.

– О ‘Кей. Вам телеграмма.

Мальчишка вручил Жанне конверт, дал расписаться в квитанции и так же бесцеремонно покинул дом. Жена быстро прочла телеграмму, о чём-то задумалась и, не глядя, протянула бланк мне. На листе бумаги латиницей было написано: «VYEHALA V LIMPO S KARAVANOM DL’A FISSY dot VSTRECHAYTE dot MAMA»

Новая Земля. Дагомея. Лимпо. 25 год 2 месяц 16 число. 06:55

На площадке было шумно. Тарахтели, прогреваясь, лесовозы, перекрикивались их водители, последний раз перед выездом проверяя наличие всего необходимого и друг друга. Всё вокруг выло укутано серым дизельным дымом. Мы с Жанной стояли чуть в стороне. На моих плечах был рюкзак однодневка, в руках оружейная сумка с новенькой четыреста шестнадцатой. Глаза Жанны были красными и мокрыми.

– Может, всё-таки вместе поедем? Хотя бы до Лумумбы. Там маму и подождёшь. – с надеждой спросил я.

– Не могу, Геночка. Надо дом привести в порядок. Опять же, я огород затеяла. Дожди кончились, нужно поливать. За трубу, конечно, спасибо, но шланг сам с грядки на грядку не переползёт. А если мама приедет и увидит у меня засохший огород, нам с тобой обоим будет стыдно.

– А не боишься одна? От людей-то далеко.

– Не волнуйся, милый, я буду не одна.

Я сделал такую удивлённую мину, что Жанна даже засмеялась.

– Мы поедем вместе с Анжи и Мэри Сью. Вчера, пока ты болтал с Куртом, мы с Мэри хорошо поговорили, расставили все точки над «ё».

– Она рассказала, почему всё время дразнит тебя?

– Больше не будет. Ты приедешь, и я возьму твою фамилию.

– И всё равно, три девушки одни в глуши…

– Поэтому к нам будет приезжать Джо. Думаешь, он оставит Анжи надолго одну?

– Как я понимаю, вы уже все вместе всё решили и дальнейшее обсуждение не имеет смысла.

– Какой ты у меня умный, – Жанна крепко поцеловала меня в губы и тут же спросила. – Ты документы не забыл?

Я молча достал папку с бумагами на получение АйДи, пролистал их и положил обратно в рюкзак.

– Тогда передавай привет Боброву.

– Караван! По машинам! – раздалось со стороны КПП.

– Всё, люблю тебя, удачной дороги, – Жанна снова поцеловала меня в губы и отвернулась.

– И я тебя люблю. Счастливо оставаться, – сказал я ей в спину и направился к головной машине каравана. Сегодня я был в качестве пассажира. Забрался в высокую кабину, последний раз помахал жене, и мы выехали за ворота.

– Здраста, миста Стринг, – с каким-то ямайским акцентом окликнул меня водитель, как две капли воды похожий на Боба Марли. – Я Мики Лаки.

– Привет, – ответил я по-русски. Как ни странно, это русское слово пользовалось широкой популярностью у местных. – Лаки – это прозвище?

– Нет, са. Это фамилия. Но с такой фамилией и прозвища не надо, верно?

– Ты прав, Мики.

Мы ещё поговорили о погоде, о популяции красного долгоносика, значительно сокращающего вырубку, о красивых девушках, которых со слов водителя вообще нет в Лимпо, но полно, прямо как долгоносика, в Лумумбе. Караван не спеша выехал на совсем уже сухую грунтовку и начал медленно набирать скорость.

Через некоторое время мы проехали поворот на базу «Дельта». Мне показалось, что среди деревьев кто-то есть, но наблюдатели не давали никаких сигналов и я не волновался. Впереди лежал долгий и неспешный путь до Лумумбы.

***

Чак убедился, что караван прошёл мимо, слез с дерева и достал из заднего кармана выцветших обрезанных джинсов затёртую до белых пятен чёрную коробочку рации. Привычно нажал на кнопку и сказал:

– Караван уехал, брат.

Рация что-то невнятно проскрипела в ответ, но Чак, похоже, прекрасно её понял.

– Я его не видел.

Ещё один скрип.

– Иду. – Парень почесал бритую макушку нежно-шоколадного цвета, достал из того же кармана самокрутку, облизал её, чтобы быстро не тлела, прикурил, смешно чмокая толстыми коричневыми губами, потом подобрал с земли старый, потёртый АК и не спеша зашлёпал босыми ногами в лес.