Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1768

Существо нанесло следующий удар, стремительно описав мечом полукруг. Смертоносный клинок рассек одежду Торина, оставив сочащуюся кровью царапину.

Полоса огня обожгла ребра Торина под плечом. Он ощутил, как кровь теплым пятном разлилась по его правому боку.

Прижав локоть к ране, Торин метнулся в сторону, прочь от Мали, надеясь, что тварь последует за ним.

— Беги! — задыхаясь, прокричал он и поднял меч, но у него никак не получалось нанести удар.

Этот человек-ящерица был столь же тяжелым и неуклюжим, как его собрат, но более проворным. И лучше владел мечом. Размахивая огромным смертоносным клинком из стороны в сторону и вверх-вниз, существо приближалось к Торину.

Воин переложил меч в левую руку. Он едва увертывался от ударов: клинок казался невероятно тяжелым, а ноги отказывались слушаться.

Тварь метнулась вперед, нанося удар, и лезвие его оружия на излете задело руку Торина.

Воин застонал от боли, чуть не выронив меч и едва не теряя сознания. Так много крови. Он чувствовал, как она течет по ноге, капает на землю, жизнь быстро покидала его. Следующий удар, он знал, будет последним.

Человек-ящерица высоко поднял меч для смертельного удара.

Затем зрение Торина начало играть с ним шутки. Показалось, что меч существа, начав опускаться, замедлился. Мали ползла тоже неестественно медленно, но не прочь в безопасность, а к Торину, к чудовищу.

Воин закричал, и ему показалось, что этот голос, чужой, незнакомый, принадлежит кому-то другому. Торин бросился вперед, чтобы заслонить эльфийку, и ему почудилось, что он опять попал в зыбучий песок, такими замедленными были движения. Слишком замедленными.

Рука женщины медленно-медленно поднялась в воздух. В ее кулаке была зажата Аквара Кедаса. Кристалл сиял на солнце, как драгоценный камень при свете огня, голубым огнем и золотой радугой.

Меч человека-ящерицы ударился об Аквару. Металл издал пронзительный звук, а кристалл ответил оглушительно чистым звоном; мелькнула ослепительная молния.

Опять двигаясь с обычной скоростью, существо завопило и упало назад, его тело раскололось, ярко вспыхнув, меч, растрескавшись, кусками осыпался вниз.

Голубое сияние кристалла исчезло, и Мали упала на руки Торина. Она была столь слаба, что у воина от неведомого доныне страха перехватило горло. Торин осторожно перевернул эльфийку на спину. На шее у Мали под нежной кожей отчетливо билась голубая жилка, и он вздохнул с облегчением.

Вскоре ее веки задрожали и открылись. Эльфийка вскочила, взгляд её бешено метался во все стороны в поисках чудища, пока, наконец, не остановился на неподвижно лежащем теле и разметавшихся крыльях, одно из которых раскололось на куски как каменное. Сверху труп чудовища усыпали осколки меча.

Успокоившись, Мали воззрилась на кристалл, лежащий у нее на ладони. Он больше не сверкал золотистыми цветами пустыни, они сменились чистым серебристо-голубым — цветами неба, прозрачной воды и бутонов зиска. Символы, выгравированные внутри кристалла, ясно проявились на гранях — две слезинки, нарисованные непрерывной линией.

— Я не понимаю… Что произошло? — прошептала Мали.

Тихие слова удивления застыли у нее на устах, когда женщина перевела взгляд с кристалла на тело чудища и его разбитый вдребезги меч.

Торин осторожно прикоснулся к Акваре. На ощупь, несмотря на выгравированные знаки, она была гладкой, и его пальцы ощутили слабое приятное тепло — раздражающее покалывание больше не возвращалось.

— Ты все понимаешь, — сказал воин эльфийке и, не говоря ни слова, взял свободную руку Мали и провел ею по разорванным краям его одежды к кровоточащей ране на ребрах. — Ты должна только верить.

Мали неуверенно посмотрела на Торина широко раскрытыми глазами.

Он сильнее прижал ее руку к своей ране и, хотя его веки казались слишком тяжелыми, чтобы можно было держать их открытыми, постарался встретиться с ней взглядом, передавая собственную непоколебимую веру.

— Верь, Мали. Верь тому, что тебе сказала Богиня.

Держа кристалл у груди, Мали кивнула. Она закрыла глаза, сделала глубокий-преглубокий вдох и медленно выдохнула.

Тории согнулся, когда энергия влилась в него, хлынула, как будто души многих сотен людей текли в его венах. Энергия, тепло и бодрость, окрашенные в синий цвет, прогнали сумрак и смерть. Жизнь текла и пульсировала. Воин чувствовал, как его кровь плавно движется под кожей, а воздух в легких ласкает его изнутри.

Мали вздохнула и отступила, лишая Торина прикосновения и действия кристалла.

Воодушевленный протекающей сквозь него силой, воин раздвинул разрубленные края одежды и взглянул на рану. Она исцелилась не полностью и все еще беспокоила его, однако больше не кровоточила. Пока этого было достаточно.

— Торин? — прошептала Мали и дотронулась до его щеки.

Сила эльфийки полилась в тело воина — целительное прикосновение, нежное тепло. Он накрыл ее руку своей, обнаружил, что она липка от крови, но тепла и успокаивает боль. Торин коснулся губами ладони Мали, а когда она не оказала сопротивления, быстро поцеловал ее в полные губы и сразу отстранился.

— Бьяр, — сказал он, все еще держа эльфийку за руку.

Она словно одеревенела:

— Что я могу? Он мертв.

Торин взял Мали за руку, держащую кристалл.

— Тебя избрала Богиня. Как может быть, что ты не можешь?

Эльфийка вздрогнула, но кивнула, соглашаясь, и Торин помог ей подняться. Вместе они подошли к телу Бьяра.

Зажав кристалл между ладонями, Мали взглянула на Торина в поисках поддержки, затем она запрокинула прекрасное лицо к куполу из листвы деревьев и проглядывающему сквозь него небу:

— Прошу тебя, благословенная Мишакаль, помоги мне.

Затем эльфийка закрыла глаза и прижала кристалл к сердцу, как и в первый раз. Но ничего не произошло.

Тогда она положила кристалл на грудь Бьяра и прикрыла ладонями клинок, пронзивший его грудь. Голубизна внутри кристалла стала разрастаться все шире и шире, постепенно наливаясь ярким светом, пока не окутала тела Бьяра и Мали.

Затем и Торин оказался внутри ласкового, исцеляющего огня. Остатки его усталости улетучились, он почувствовал, как кожа вокруг его раны и мышцы под нею волнуются и перемещаются по мере того, как разрез заживает. Воин знал, что сейчас его кожа безупречно чиста, как у ребенка. Но физическое удобство было каплей по сравнению с миром и радостью, наполнившими его сердце.

Свет сделался ярче, стал голубым, как сияющее летнее небо, искрящимся, как поверхность пруда. Эльфийка молча — лишь слезы струились по ее щекам — обхватила лезвие ножа там, где оно вошло в тело Бьяра. Сияние кристалла низвергалось каскадом по ее пальцам вниз, обволакивая клинок яркими полосами.

Мали медленно извлекла нож, но кровь не потекла. Рана затянулась, и через секунду не осталось даже шрама. Руки Мали опустились, и она села назад на пятки.

Торин задержал дыхание, голубое сияние тускнело.

Затем грудь Бьяра резко поднялась. Он вдохнул полные легкие воздуха, широко распахнул удивленные глаза и прикоснулся к груди в том месте, где был нож.

— Мали, — прошептал он, улыбаясь. — Мне привиделось, что пришли спасти меня души Кедаса!

Женщина смотрела на мальчика со смешанным выражением недоверия и восхищения. Когда Мали обернулась к Торину, протягивая ему Аквару, чтобы воин взглянул на кристалл, радость в ее глазах горела, как огонь, ярче полуденного солнца.

— «Просвети души, пребывающие в темноте», — благоговейно произнесла она, задумавшись. — Теперь повелителю Лораку придется поверить мне!

Торин прикоснулся к Акваре. Она была голубой, голубой, как чистое ясное небо или прозрачная вода. Вместо холодной дрожи, как 6 т пощипывающих кожу муравьев, он ощущал наслаждение от силы Мали, от предназначения Мали.

И его собственного.

— Если повелитель Сильванести не поверит твоему слову, Мали, я скажу ему сам.

Маргарет Уэйс

Лучшие

История древних времен…