Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1493

Флинт нахмурился и покачал головой.

— Звонкая сталь достаточно хороша для Реоркса, а значит, и для меня, — произнес он и поспешно добавил: — Не в обиду будет сказано тебе и твоему Богу.

Раггарт улыбнулся и кивнул. Лорана не встала в ряд вместе с остальными. Она осталась стоять за спинами Флинта и Элистана. Стурм и Гилтанас заняли свои места в ряду воинов. Светлому Мечу приходилось все время приглядывать за Тасом. Дерек, Бриан и Эран стояли в самом конце.

Раггарт с завернутым в шкуру топором прошел вдоль ряда воинов, мимо Гилтанаса и Стурма, державшего Тассельхофа, — сверкающее оружие проплыло мимо носа кендера, к величайшему его разочарованию. Тас все же умудрился дотронуться до него.

— Ой! — воскликнул кендер, отдергивая руку. — Я обжегся об лед! — радостно закричал он. — Посмотри, Стурм. Вот ожог! Как такое может быть?!

Но Светлый Меч шикнул на него. Раггарт направился к рыцарям.

— Что я буду делать с ледяным топором? — раздраженно пробормотал Дерек. — Полагаю, что мне все же придется его принять. Иначе они будут оскорблены. Я все еще надеюсь убедить вождя последовать моему плану.

Раггарт прошел мимо Эрана, который с любопытством взглянул на оружие и почтил его глотком из своей фляги, мимо Бриана — и направился к Дереку, но и его миновал.

Раггарт остановился, нахмурившись. Он огляделся, и его лицо просветлело. Повернувшись спиной к ряду воинов, он направился к Лоране и с поклоном протянул ей топор.

— Это ошибка! — удивленно воскликнула эльфийка.

— Я вижу высокую башню, синего дракона и сверкающее серебряное копье, чье сияние померкло от великого горя, — сказал Раггарт. — Я вижу: одно Око разбито, а другое обагрено кровью злодея. Я вижу золотые доспехи, горящие в битве, словно сигнальный огонь. Боги выбрали тебя, прими их дар. — С этими словами жрец протянул ей топор.

Лорана смотрела на своих друзей, словно спрашивая, как ей быть. Стурм ободряюще улыбнулся и кивнул. Гилтанас нахмурился и покачал головой. Эльфийские женщины обучаются воинскому искусству наравне с мужчинами. Но в сражениях участвуют лишь в самых крайних случаях. И уж никогда эльфийка не ведет в бой мужчин!

— Бери, Лорана! — радостно выкрикнул Тассельхоф. — Только будь осторожна. Я обжегся. Вот, посмотри на мои пальцы!

— Топор сделан искусно, — сказал Флинт, окинув оружие взглядом знатока. — Возьми его, девочка. Прочувствуй хорошенько.

Щеки Лораны вспыхнули.

— Прости, Раггарт. Это действительно большая честь. Но у меня возникло странное чувство. Я боюсь, что, взяв его, я вытяну свой жребий.

— Может, так и есть, — согласился Раггарт.

— Но я не хочу, — возразила Лорана.

— Все мы ищем свою судьбу, дитя, но, в конце концов, судьба находит нас.

Эльфийка все еще сомневалась.

— Если нам нужны были доказательства, что этот старик сумасшедший, то мы их получили, — пробормотал Дерек, обращаясь к Бриану.

Он говорил на соламнийском, почти шепотом, но Лорана услышала и поняла значение его слов. Ее губы сжались, на лице появилось выражение решимости. Девушка протянула руку, немного боясь, что ледяной холод обожжет ей ладонь, и, взяв топор, подняла его с мехового ложа.

Сделав это, Лорана сразу же успокоилась — она держала оружие с легкостью, а ледяное топорище было не холоднее эфеса стального меча. Эльфийка поднесла топор к свету, восхищаясь его красотой. Он был вырезан из наипрозрачнейшего льда, его форма поражала простотой и совершенством.

Оружие казалось большим и тяжелым, друзья Лораны даже вздрогнули, ожидая, что она уронит его или не сможет с ним совладать. Но к их удивлению, топорище оказалась как раз ей по руке.

— Такое впечатление, что он был сделан для меня, — сказала Лорана с восхищением.

Раггарт кивнул так, словно в этом не было ничего необыкновенного. Он дал указания, как обращаться с оружием, предупредив, что ледяной топор следует держать подальше от огня.

— Несмотря на то, что лед, из которого он сделан, благословлен Богами и необыкновенно прочен, все же он тает, хотя и не так быстро, как обычный, — объяснил жрец.

Лорана поблагодарила его, ледяной народ и Богов. Она завернула топор в меховую шкуру и, хотя ее щеки все еще пылали, попросила всех продолжать веселиться. Вновь загрохотали барабаны, когда Бриан, с быстро бьющимся сердцем, поднял руку:

— Я должен кое-что сказать.

Бой барабанов умолк. Эран и Дерек посмотрели на него с удивлением, им обоим было известно, насколько их друг не любит публичных выступлений. Все остальные смотрели на него с симпатией и ждали.

— Я… — Гром вынужден был остановиться, чтобы откашляться. И затем заговорил очень быстро, чтобы поскорее покончить с этим делом: — Среди вас присутствует человек, которого я за наше совместное путешествие успел хорошо узнать. Я был свидетелем его мужественных поступков. Я восхищаюсь его честностью. Потому… — Бриан сделал глубокий вдох, предвидя реакцию друзей, — я произвожу Стурма Светлого Меча, сына Ангриффа Светлого Меча, в свои оруженосцы.

Щеки Грома вспыхнули. Кровь застучала в ушах. Он едва расслышал хлопки членов племени, которые понятия не имели, что это означает. Наконец он осмелился поднять голову. Лорана, сидевшая рядом с ним, радостно хлопала в ладоши. Гилтанас сыграл на флейте торжественную мелодию. Краска прилила к щекам Стурма. Его глаза сияли в свете костра.

— Ты уверен в этом, мой господин? — тихо спросил Стурм.

Он устремил выразительный взгляд на Дерека, чье лицо потемнело от гнева.

— Да, — сказал Бриан, хлопнув Стурма по руке. — Ты сознаешь, чем это для тебя обернется?

Светлый Меч кивнул и отрывисто произнес:

— Да, мой господин. Не могу передать, как много это для меня значит… — Он низко поклонился. — Это высокая честь для меня, я тебя не посрамлю.

Эмоции переполняли Стурма, и он не мог произнести больше ни слова. Флинт и Тассельхоф подошли поздравить его.

Лорана наклонилась к Бриану, чтобы задать ему вопрос:

— Я слышала, ты сказал, что это ему поможет? А как именно? Не слишком ли Стурм стар для того, чтобы быть оруженосцем? Я слышала, что эти обязанности выполняют юноши, которые прислуживают рыцарям.

— Как правило, да, хотя ограничений по возрасту не существует. Некоторые остаются оруженосцами на всю жизнь, довольствуясь этим званием. Как мой оруженосец, Стурм может просить о посвящении в рыцари, чего ему не разрешили бы при иных обстоятельствах.

— Но почему?

— Так как я назначил его своим оруженосцем, все проступки, которые могли воспрепятствовать ему в этом, теперь должны быть забыты.

Гладкий лоб Лораны прорезала морщинка.

— Какие проступки мог совершить Стурм?

Бриан колебался, ему не хотелось говорить об этом.

— Я знаю, что он лгал о том, что он рыцарь, — сказала эльфийка. — Стурм сам мне все рассказал. Ты это имеешь в виду?

Гром кивнул. Порыв ледяного ветра ворвался в шатер вождя, чуть не задув костер. Это ушел Дерек. Во взгляде Лораны читалось беспокойство.

— Ты думаешь, Хранитель Венца привел бы этот довод, чтобы отклонить кандидатуру Стурма?

— О да, — ответил Бриан, решительно кивая. — Сделав Стурма своим оруженосцем, я даю Совету понять, что его проступок должен быть прощен и забыт. Дерек даже не сможет вынести этот факт на обсуждение.

В это время Светлый Меч терпеливо отвечал на вопросы Тассельхофа, обещая ему, что если поедет на турнир, то доверит ему честь нести его щит, от чего кендер засиял, как начищенный медный таз.

— Я не думаю, что Стурм лгал, — тихо сказала Лорана.

— Теперь и я так не думаю, — согласился с ней Бриан.

Эран подошел, чтобы пожать руку Светлому Мечу и поздравить его, затем обратился к Грому.

— Дерек хочет поговорить с тобой, — сказал он Бриану на ухо.

— Он очень зол? — спросил тот.

— Думаю, он готов сгрызть от злости собственный меч, — бодро ответил Длинный Лук и хлопнул друга по плечу. — Да не волнуйся. Ты все правильно сделал. Я повторю это и над твоей могилой.