Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1480

Воин перевел взгляд с Элистана на медведицу и обратно и опустил копье. Он поклонился медведице и сказал ей что-то на своем языке. Потянувшись к кожаному мешку, висевшему у него на поясе, он вытащил несколько кусков рыбы и угостил зверя. Затем медведица обошла вокруг детенышей и быстрым шагом направилась к леднику.

— Белая медведица — страж нашего племени, — сообщил воин. — Ваше счастье, что она за вас заступилась, иначе мы могли бы убить вас. Здесь не любят чужаков. Но теперь вы наши почетные гости.

— Я клянусь тебе, Дерек, кто-то схватил меня железной хваткой, — говорил Эран, пока они шли навстречу воинам.

— И хорошо сделал, — заметил Бриан. — Если бы ты застрелил медведицу, мы все были бы уже мертвы.

— Ты, наверное, хватил лишку, — с отвращением произнес Хранитель Венца. — Это просто пьяный бред.

— Да нет же, Дерек! — спокойно произнес Длинный Лук. — Ведь ты меня знаешь. Кто-то держал мою руку.

Бриан поймал взгляд Элистана. Жрец улыбнулся и подмигнул.

Воины встретили их тепло. Они предложили гостям копченой рыбы и воды. Один снял свою шубу и закутал замерзшего до полусмерти кендера. Рыжебородый человек был их вождем, он отказался вести беседы и отвечать на вопросы, сказав, что им всем грозит обморожение. Они поспешили в лагерь, состоявший из небольших шатров, сделанных из шкур, натянутых на переносные каркасы. Над каждым шатром поднимался дым. В центре поселения стоял вытянутый дом, сделанный из шкур, покрывавших скелет какого-то морского зверя, вмерзшего в лед. Это сооружение называлось шатром вождя. Остальные использовались только для сна, поскольку они были слишком малы. Ледяной народ проводил большую часть времени или за ловлей рыбы в ледниковых озерах, или в шатре вождя.

Там они чинили снасти, плели сети, изготавливали наконечники для стрел и копий. Мужчины, женщины и дети работали сообща, в это время кто-то рассказывал предание или затягивал песню, они также обсуждали улов или делились сплетнями. Малыши крутились под ногами, дети постарше делали свое дело. В этом суровом климате выжить можно было, лишь трудясь всем вместе.

Местные жители дали гостям теплую одежду: шубы, меховые сапоги и рукавицы. Лоране предоставили отдельный шатер. Другой разделили три рыцаря. Стурм, Флинт и Тассельхоф поселились в третьем. Элистан направился к своему шатру, когда дорогу ему заступил белобородый старик в мохнатой шубе поверх серых одежд. Разглядеть можно было лишь крючковатый нос и блестевшие из-под капюшона глаза.

Элистан остановился и, улыбаясь, посмотрел на согбенного старца, едва достававшего ему до плеча. Старик снял меховую варежку и протянул покрытую паутиной голубых вен руку со скрюченными пальцами к медальону Элистана, однако так и не коснулся его — дрожащая рука застыла.

Элистан взял медальон, снял его и вложил в руку старика.

— Ты долго и терпеливо ждал этого, друг мой, — тихо произнес жрец.

— Это правда, — ответил старик, и по его щекам скатились две слезы, затерявшись в меховом воротнике. — Мой отец ждал, как и его отец, и отец его отца. Неужели это правда? Боги действительно вернулись? — Он испытующе посмотрел на Элистана.

— Они никогда не покидали нас, — ответил тот.

— Да, — отозвался старик после минутного раздумья. — Думаю, я понял. Пойдем в мой шатер, и ты расскажешь мне все, что знаешь.

Старцы пошли вместе, занятые беседой, и скрылись в шатре, который был немного больше остальных, стоявших рядом с обиталищем вождя.

Лорана некоторое время оставалась в одиночестве в своем шатре. Горе по-прежнему жгло ей душу, от скорби щемило сердце, но она больше не чувствовала себя на дне темного колодца, откуда почти не видно света. Оглядываясь на несколько прошедших дней, девушка почти ничего не могла вспомнить, и ей было стыдно. Она ясно сознавала, что шла по страшному пути, который мог привести к полному саморазрушению. Лорана с ужасом подумала, что в какой-то момент по-настоящему желала, чтобы незнакомец в Тарсисе лишил ее жизни.

Грифоны спасли ее. Спасла эта ледяная, застывшая страна. Спасла милость Паладайна, вернула к жизни, как белую медведицу. Лорана всегда будет любить Таниса и оплакивать его, думать о нем, но теперь она решила действовать во имя его памяти, во имя победы над силами Тьмы, в борьбе с которыми он расстался с жизнью. Эльфийка шепотом вознесла благодарственную молитву Паладайну и отправилась к шатру вождя, чтобы присоединиться к остальным.

В шатре вождя на некотором расстоянии друг от друга стояли жаровни, в которых горел торф, дым выходил сквозь отверстия в потолке. Члены племени, скрестив ноги, сидели на шкурах, занимаясь своей работой. Но их песни и предания смолкли, поскольку все слушали, о чем говорят чужеземцы.

Вождя звали Харальд Хаакан. Он говорил с Дереком, который провозгласил себя предводителем группы. Флинт начал было ворчать, но Стурм успокоил старого гнома.

— Ты сказал, что на медведицу напали дракониды, — уточнил Харальд. — Я никогда не слышал о подобных созданиях. Каковы они из себя?

— Чудовищные существа, которых раньше не видели на Ансалоне, — ответил Дерек. — Они ходят прямо, как люди, но покрыты чешуей, и у них крылья, хвосты и когти, как у драконов.

Вождь кивнул, нахмурившись:

— А, вот кого ты имел в виду. Мы зовем их „люди-драконы“. Злой чародей Феал-хас привел этих чудовищ в Ледяной Замок вместе с белой драконицей. Никто из нас до сих пор ее не видел, хотя в преданиях говорится, что в древности драконы жили в этих местах. Никто из нас не знал, что это за огромный белый зверь, пока Раггарт Старший не объяснил нам. Но даже ему ничего не было известно о людях-драконах.

— Кто такой Раггарт? — спросил Дерек.

— Раггарт Кнут, наш жрец, — ответил Харальд. — Он самый старый из нас. Он толкует знамения и знаки, говорит нам, когда изменится погода, когда оставлять озера, прежде чем из них выловят всю рыбу, и где искать новые. Он предупреждает нас о приближении врагов, чтобы мы могли приготовиться к битве.

— Значит, этот человек — жрец белого медведя?

Харальд чуть не лишился дара речи и укоризненно посмотрел на Дерека:

— За кого ты принимаешь нас? За дикарей? Мы не поклоняемся медведям. Медведь — страж нашего племени, которого мы уважаем и чтим, но не Бог.

Казалось, темперамент вождя был под стать его огненным волосам. Он долго бормотал что-то на своем языке, качая головой, в то время как Дерек несколько раз произнес, что сожалеет об ошибке. Наконец Харальд остыл.

— Сейчас мы не поклоняемся никаким Богам, — продолжил он. — Истинные Боги покинули нас, и мы ожидаем их возвращения. Раггарт утверждает, что это может произойти в любой момент. Он сказал, что белая драконица — это предзнаменование.

— Под истинными Богами вы подразумеваете Паладайна, Мишакаль и Такхизис? — поинтересовался Стурм.

— Мы знаем их под другими именами, — ответил Харальд. — Но я слышал, что так их называли рыбаки в Ригитте. Если это древние Боги, тогда да, их возвращения мы и ожидаем.

Лорана поискала взглядом Элистана, решив, что он заинтересуется этой беседой, но его в шатре не было, и девушка не знала, где его искать.

Дерек перевел разговор на Повелителя Драконов Феал-хаса.

Харальд сообщил, что Феал-хас живет в Ледяном Пределе уже сотни лет и до недавних пор был занят только собой. Вождь слышал, что чародей провозгласил себя Повелителем Драконов, но ничего об этом толком не знает, как не знает и об армиях драконидов, и о войне, вспыхнувшей на Ансалоне.

— Мне нет до этого дела, — сказал он, отмахиваясь огромной ручищей. — Мы и так ведем войну каждый день — войну за выживание. Наши враги более древние и почти такие же опасные, как дракониды, — холод, болезни и голод. Мы сражаемся с таной, которые нападают на наши деревни в поисках пищи, и нам нет дела до того, что творится в остальном мире. — Харальд посмотрел в глаза Дереку. — Разве остальному миру есть дело до нас?

Хранитель Венца был смущен и не нашелся с ответом.

Харальд кивнул и уселся на место.