Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1247

Ни один драконид не обратил внимания на кендера, решив, что эта мелочь неопасна и они могут с чистой совестью оставить ее напоследок. Бааз подбежал к Стурму то ли для того, чтобы прикончить врага, то ли для того, чтобы обыскать тело, а может, он собирался сделать и то и другое.

— Эй ты, ящерица! — воскликнул Тассельхоф и, подпрыгнув, ударил драконида своим хупаком по затылку.

Удар, пришедшийся по чешуйчатой голове, мог разве что разозлить драконида. Он развернулся с мечом в руках, чтобы пришлепнуть кендера. Но поймать его было не так-то просто. Тассельхоф прыгал из стороны в сторону и уворачивался, дразня бааза.

Драконид наносил удар за ударом, но кендер всегда успевал отпрыгнуть, выкрикивая всякие обидные прозвища типа «пень чешуйчатый» или «драконья какашка» и тыча в бааза своим хупаком. От этого мельтешения и визга у драконида голова пошла кругом, и он поддался на провокацию.

Тассельхоф увел врага подальше от Стурма, но, к несчастью, слишком увлекшись, кендер не посмотрел, куда направляется, и оказался на самом краю топи. Сделав еще один, последний скачок, чтобы увернуться от удара, грозившего разрубить его пополам, он поскользнулся на мокром камне и, помахав несколько секунд руками в попытке удержать равновесие, свалился в вонючую грязь.

Бааз уже готов был ринуться за ним, когда резкий окрик командира привел его в чувство. После секундного колебания он оставил кендера, уже почти скрывшегося в зыбкой трясине, и побежал на помощь товарищу, который все не мог сообразить, как половчее прикончить колдуна.

Карамон двинул своему противнику сапогом в колено. Бозак, взвыв от боли, ударил богатыря в ответ, попав прямо в солнечное сплетение, так что Карамон на какое-то мгновение оказался обездвижен и мог лишь судорожно хватать ртом воздух. Бронзовый воитель уже поднял меч, приготовившись нанести смертельный удар, когда страшный крик, раздавшийся сзади, заставил его обернуться.

Карамон поднял голову, чтобы посмотреть. И оба застыли от ужаса.

Белесые, мертвенные глаза, окутанные лохмотьями ночного мрака, парили возле Рейстлина. Один драконид лежал на земле, уже распадаясь в прах. Другой бааз жутко кричал, в то время как кисть столь же бледная и мертвенная, как и глаза, выворачивала его руку; плоть драконида на этом месте высохла и сморщилась, тело начало каменеть.

Карамон попытался подняться, опасаясь, что его брат станет следующей жертвой привидения. К его удивлению, призрак вовсе не обратил внимания на Рейстлина, который стоял, прижавшись спиной к камням и выставив перед собой посох. Вместо этого безжизненные глаза и обрывки темноты, словно грозовая туча, нависли над бозаком. Крича в агонии, ящер извивался, словно уж. Изо всех сил пытался он высвободиться, но хватка была мертвой.

Когда тело драконида начало каменеть, Карамон вспомнил, что происходит с бозаками после смерти, и попытался отползти как можно дальше от поверженного врага. Кости драконида взорвались, Карамона обдало волной обжигающего воздуха; взрыв распластал его по земле, оглушив на несколько мгновений.

Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, Карамон поспешно вскочил на ноги и обнаружил, что битва закончилась. Те двое драконидов, которым удалось выжить, спешили под защиту крепости. Призрак последовал за ними, и Карамон услышал предсмертные крики слуг Такхизис. Он с облегчением вздохнул, но тут же похолодел от ужаса.

Два белесых глаза парили возле Рейстлина.

Карамон ринулся к брату, хотя понятия не имел, как можно ему помочь.

Затем он увидел, как глаза опустились, словно мертвец кланялся магу. Привидение исчезло, оставив лишь леденящий холод да прах своих жертв.

— Ты не ранен? — выдохнул Карамон.

— Нет. А ты? — озабоченно спросил Рейстлин.

Он оглядел брата, так что сам узнал ответ на свой вопрос, затем его взгляд упал на Стурма. — Что с ним?

— Не знаю. Его поразило какое-то заклятие. Рейст, те призраки…

— Забудь ты о призраках. Он тяжело ранен? — спросил Рейстлин, отодвигая Карамона с дороги.

— Не знаю, — ответил Карамон, прихрамывая вслед за ним. — Мне было не до того.

Он протянул руку и сжал плечо брата, заставив его остановиться.

— Та нежить поклонилась тебе. Это ты ее вызвал?

Рейстлин окинул Карамона ледяным взглядом, саркастическая усмешка чуть скривила его губы.

— Ты много преувеличиваешь мои способности, брат, если считаешь, что я могу повелевать мертвыми. Подобное колдовство не в моих силах, уверяю тебя.

— Но, Рейст, я видел это…

— Да у тебя галлюцинации. — Рейстлин сердито глянул на Карамона. — Сколько раз тебе повторять: я не люблю, когда до меня дотрагиваются.

Карамон выпустил плечо брата.

Молодой колдун поспешил взглянуть, что случилось со Стурмом. Карамон не мог припомнить, чтобы его брата когда-либо прежде так заботило здоровье рыцаря. Воину показалось, точно Рейстлин куда больше волнуется по поводу участи принца Граллена. Карамон последовал за братом, а в это время, фыркая и отплевываясь, Тассельхоф выбирался из илистой жижи.

— Ух! — выдохнул кендер, отжимая мокрый хвост и утирая с лица грязь. — Эта топь оказалась совершенно не на месте. Как там Стурм? Что я пропустил?

Рейстлин держал руку на пульсе рыцаря. Его нагрудник был опален, основной удар пришелся на него, и сам соламниец пострадал не слишком серьезно. Прикосновение колдуна привело его в чувство. Он зашевелился и открыл глаза, порываясь встать.

— Рейст, если не ты вызвал этих призраков, то почему они не напали на нас? — не унимался Карамон, помогая Стурму подняться на ноги. — Почему они убили лишь драконидов?

— Не знаю я, Карамон, — не скрывая раздражения, ответил Рейстлин. — Я не специалист по неупокоенным мертвецам.

Видя, что брат все еще ждет объяснений, золотоглазый маг со вздохом сказал:

— Существует множество объяснений. Ты не хуже меня знаешь, что призраков иногда оставляют в качестве стражей. Может, дракониды позарились на сокровища или же, как любит повторять рыцарь, зло обратилось против себя самого.

Карамона, похоже, это не убедило.

— Все может быть. — Он пристально посмотрел на брата. — Нужно уносить отсюда ноги, пока не вернулись остальные.

Рейстлин бросил взгляд на ворота, походившие на ухмылку черепа, и на какое-то мгновение ему показалось, будто руины смеются.

— Не думаю, что они вернутся, но ты прав. Пора в путь. — Он посмотрел на валявшиеся на земле мешки с добычей и покачал головой. — Жаль, у нас нет времени перебрать их содержимое. Кто знает, может, там окажутся бесценные вещи?

— Я бы не прикоснулся к ним даже за гору золота, — признался Карамон, обводя мешки мрачным взглядом. — Что ж, Ваше Высочество, показывайте путь.

Хотя Стурм шатался, словно пьяный, никаких серьезных повреждений он не получил, кроме небольших ожогов на плечах и руках. Одержимый духом, рыцарь направился прямо в топь, по щиколотки входя в воду. Туман клубился и вился вокруг него.

— Я только что оттуда, — энергично запротестовал Тас. — Это вовсе не так весело, как может показаться на первый взгляд. — Он пожал плечами и подобрал свой хупак. — Ну ладно, во всяком случае, мокрее я уже не буду. — Он нырнул в туман и последовал за Стурмом.

Рейстлин поморщился. Подвязав полы своей мантии, волшебник прощупал посохом дно и осторожно ступил в воду.

Карамон пошел вслед за ним, готовый в любую минуту поддержать брата.

— Просто мне показалось, будто я слышал, как призрак говорил с тобой, Рейст. И будто бы он назвал тебя «Хозяин».

— У тебя богатая фантазия, братец, — саркастически ответил колдун. — Возможно, когда все это закончится, тебе стоит взяться за перо.

16

Лорана лежала на постели в пещере, которую она делила с Тикой.

Принцесса с ног сбилась, весь день и всю ночь разыскивая свою подругу и кендера, и страшно устала. Но заснуть ей не удавалось: она прокручивала в голове все, что своенравная девчонка говорила и делала в последнее время. Теперь Лоране казалось, будто она сразу должна была сообразить, что Тика надумала отправиться за Карамоном. Она обязана была остановить ее!