Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1245

Девушка подпустила человека-зверя поближе. И это не являлось некой продуманной тактикой — Тика просто остолбенела от ужаса, не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой. Красные глаза драконила вспыхнули в темноте. Плотоядно облизнувшись, он раскрыл когтистые объятия, растопырил крылья, отрываясь от земли в подлом намерении наброситься на свою жертву и повалить ее на пол.

В Тике же с каждым мгновением крепла решимость. Она сделала руку девушки твердой, обратив страх в силу. Выпростав руку с факелом, Тика полоснула им по похотливой роже. Случайно или нет, но удар пришелся точно в цель, когда драконид навис над ней.

Бааз грузно шлепнулся на каменный пол, подмяв под себя крылья. Тика тотчас отшвырнула факел и, держа кинжал обеими руками, в одну секунду оказалась над поверженным врагом. Крича от ярости, она вонзала раз за разом свой коротенький клинок в ненавистную тварь.

Драконид пытался ее схватить, а девушка даже не видела, куда наносит удары, пелена ярости застлала глаза. Она просто била наугад, не останавливаясь, пока тварь шевелилась.

Тут клинок соскользнул, и удар пришелся по камню, больно отдавшись у нее в плечах. Оружие выпало из мокрых от крови рук. В приступе панического ужаса Тика принялась шарить по полу в поисках своего клинка. Нащупав его, подобрала и только тут обнаружила, что ее враг мертв. Удар пришелся не по плитам пола, а по окаменевшему дракониду.

Судорожно глотая воздух, дрожа всем телом, девушка почувствовала во рту горький, мерзостный привкус. Облегчение пришло лишь после приступа рвоты. Сердцебиение мало-помалу успокоилось. Дышалось свободнее, однако на смену страху пришло ощущение жгучей боли в руках и ногах. Тика подобрала факел, посветила им на труп драконида, дождавшись, пока тот не обратится в прах. Лишь после этого она окончательно поверила в смерть чудовища.

Тика задрожала, с трудом удержавшись на ногах, когда ей в голову пришла мысль о том, что поблизости могут бродить и другие монстры. Она поспешно отерла с рук кровь, чтобы крепче держать оружие, и стала выжидать. Боль в конечностях не унималась, перепуганную девушку бил нервный озноб. Но в голове у нее неожиданно прояснилось. Если бы поблизости оказались другие дракониды, то они уже напали бы на нее. Этот действовал в одиночку, не желая делиться добычей.

Тика осмотрела свои ранения. Плечи и ноги покрывала паутина порезов и ссадин, но ничего серьезного не обнаружилось. Драконид вовсе не ожидал такого яростного отпора и совершенно растерялся. Царапины горели и обильно кровоточили, но все к лучшему. Это предотвратит заражение.

Тика промыла ссадины водой из своей фляги, отерла с лица и рук кровь драконида и прополоскала рот, избавляясь от противного привкуса. Затем сплюнула воду, не решаясь проглотить.

Измученная до полусмерти, больная и дрожащая, точно в лихорадке, она мечтала свернуться калачиком и от души поплакать, но задерживаться в туннеле было слишком страшно. К тому же она должна успеть предупредить Речного Ветра. Времени и без того осталось слишком мало.

Стиснув зубы, Тика пристегнула свой клинок к поясу и решительно двинулась дальше.

Тассельхоф привел близнецов и принца Стурма, как кендер величал теперь рыцаря, к вентиляционной шахте. Добравшись до ее конца, они осторожно высунулись наружу. Ночью в крепости царила полная тишина, и все четверо надеялись: убив дракона и всласть намородерствовавшись в разрушенной твердыне, дракониды отправились дальше. Но вместо этого обнаружили вражеский лагерь внизу, у самого подножия крепости.

Дракониды спали прямо на земле, обвив хвостами свои когтистые лапы и сложив крылья. Головы монстров покоились на мешках с награбленной тут же добычей. Одного драконида оставили сторожить. Борясь со сном, он то и дело клевал носом, однако тут же стряхивал с себя дрему и продолжал доблестно нести караул.

— Ты же говорил, будто их тут целое войско, — сурово произнес Карамон. — Я пока что насчитал пятнадцать.

— Ну, это почти армия, — оправдывался кендер.

— Даже близко нет, — покачал головой богатырь.

— Пятнадцать штук или тысяч — для нас разница невелика. Нам все же придется как-то пробраться мимо их лагеря.

— Если только не существует иного пути… — Карамон с надеждой глянул на Стурма, но тот лишь покачал головой.

— Торбардин находится там. — Он указал на юг. — Путь туда лежит через Дерготские равнины.

— Знаю я, — с досадой отмахнулся Карамон. — Ты повторил это уже три раза за последние пять минут. Нет ли другого выхода из крепости?

— Наши войска штурмовали ворота. Мы ворвались через них и смели защитников.

— Это единственный путь, — выговорил Рейстлин хрипло.

— Ты не можешь знать этого наверняка, давайте поищем.

— Поверь мне, — сухо отозвался колдун. — Я знаю. Карамон покачал головой, но не стал настаивать.

— Мы просто подождем, пока дракониды уйдут. Они не станут торчать здесь весь день, — предложил Рейстлин задумчиво. — Они, должно быть, вернутся в крепость проверить, не осталось ли там чего ценного. Когда они войдут внутрь, мы сможем выбраться отсюда.

— Перебить их всех, да и дело с концом, — неожиданно подал голос Стурм. — Это же гоблины, мы вчетвером справимся с ними в два счета.

Карамон удивленно покосился на рыцаря. Наверное, проклятый шлем повредил мозг несчастного!

— Гоблины? Какие же это гоблины? — Он озадаченно посмотрел на Рейстлина. — Почему он считает их гоблинами?

— Странно, — кивнул заинтригованный маг. — Вероятно, дракониды не существовали во времена, когда жил принц. Шлем не смог идентифицировать чудищ. Поэтому принцу кажется, что он видит гоблинов.

— Замечательно, — пробормотал богатырь. — Нечего сказать.

Он перевел взгляд на отвесную стену, черную и гладкую, уходившую вниз футов на тридцать и заканчивавшуюся большущей кучей каменных обломков. Эту груду булыжников окружал пятачок сухой земли, на котором дракониды устроились на ночлег. А дальше тянулась топь, окутанная густым тлетворным туманом.

— Думаю, мы сможем спуститься вниз по стене, — проговорил Карамон, но в голосе его не слышалось уверенности. — Гладкая, словно ее отполировали.

Он дождался, когда стражник в очередной раз задремлет, и высунулся из отверстия, желая как следует осмотреться. Но, едва коснувшись гладкого черного камня, он выругался и отдернул руку.

— Проклятие! — проревел он, растирая сделавшуюся ярко-красной ладонь. — Этот камень холоден как лед! Будто руку в прорубь суешь! — Он подышал на пальцы.

— Дай я попробую, — с энтузиазмом воскликнул Тассельхоф.

Стражник поднял голову, зевнул, обводя взглядом стену. Карамон сгреб кендера в охапку и стащил шустрого малютку вниз.

— Ты-то можешь положиться на свое магическое искусство, — буркнул богатырь брату, — а вот остальным придется воспользоваться веревками. Пока мы будем ползти по этой стене, из нас получатся отличные мишени.

Рейстлин посмотрел на близнеца долгим, пронизывающим взглядом.

— Что-то ты сегодня с утра не в духе, брат мой.

— М-да… — Карамон потер свой заросший щетиной подбородок. Он не брился уже несколько дней, и лицо начало чесаться. — Я просто беспокоюсь за Тику, вот и все.

— Ты винишь меня в том, что девчонка сбежала одна.

— Нет, Рейст, я тебя не виню, — возразил поспешно воин. — Если хочешь знать, я виню себя.

— Это я виноват, — произнес кендер. — Я должен был пойти с ней.

Кендер схватил свой хвост и больно себя дернул в качестве наказания.

— Если кто-то и виноват, так это сама Тика. Она сбежала по своей же глупости, — отрезал холодно колдун. — Но если смотреть правде в глаза, то в лагере куда безопаснее, чем здесь, с нами.

Карамон нахмурился, желая что-то возразить, но сдержался.

— Давайте-ка ближе к делу. Карамон, возвращайтесь с Тасом в крепость за дополнительными веревками и какими-нибудь приспособлениями, которые можно использовать для спуска. А я останусь здесь с Его Высочеством.

Когда великан в сопровождении кендера начал спускаться обратно, Стурм, предполагая малодушное дезертирство, чуть не ринулся вперед очертя голову. Колдуну едва удалось убедить Светлого Меча повременить с самоубийством.