Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1230

— Неужели ты не знаешь, где оказался, Перагас? — вдруг произнес Рейстлин. — Это был наш потайной ход на случай осады или поражения в битве. Я знаю, иногда ты бываешь не очень-то сообразительным, Перагас, но даже ты не мог забыть столь важную вещь.

Карамон огляделся по сторонам в полном замешательстве, а затем уставился на брата.

— С кем ты говоришь, Рейст? Кто такой Перагас?

— Ты, конечно, — раздраженно ответил Рейстлин. — Перагас…

Он посмотрел на Карамона и моргнул. Затем поднес руку ко лбу. Взгляд молодого колдуна затуманился.

— Почему я это сказал?

Увидев руну под своими пальцами, он внезапно отдернул руку и стал беспокойно осматриваться. Повернувшись к Карамону, маг спросил слабым голосом:

— Где мы, брат?

— Сохрани нас Паладайн, — произнес Стурм. — Разум его помутился.

Карамон облизнул пересохшие губы и неуверенно произнес:

— Разве ты не знаешь? Ты же сам привел нас сюда.

— Просто скажи, где мы, — велел Рейстлин, жестом выразив свое нетерпение.

— Мы в юго-восточной части долины. — Его близнец осмотрелся. — Как я понял, Череп должен быть где-то по ту сторону стены. Ты говорил что-то о «потайном ходе на случай поражения». Что… ты хотел сказать?

— Не имею понятия, — честно ответил Рейстлин. Он посмотрел на стену, затем на рунический знак и нахмурился. — Но я что-то припоминаю…

Карамон заботливо тронул брата за плечо:

— Не важно, Рейст. Ты ведь ужасно устал. Нужно отдохнуть.

Рейстлин не слушал. Он продолжал смотреть на стену, и внезапно его лицо просветлело.

— Все верно, — прошептал он. — Если я дотрагиваюсь до руны…

— Рейст, не надо! — Карамон сжал плечо брата.

Рейстлин с размаху ударил его своим посохом по запястью. Карамон ойкнул и отдернул руку. Рейстлин дотронулся до руны и с силой нажал на нее.

Часть стены, на которой был вырезан рунический знак, подалась и отъехала на три дюйма назад. Изнутри донесся скрежет, затем послышались стук и скрип. В стене показались очертания квадратного проема, примерно пяти футов в высоту. Горный склон задрожал, так что посыпался выбеливший его снег, и звуки смолкли. Больше ничего не произошло.

Рейстлин стоял, насупив брови.

— Должно быть, с механизмом что-то неладно, Перагас. Подтолкни дверь плечом. Ты тоже, Денубис. Придется вам обоим поднажать.

Ни один из воителей не двинулся с места. Рейстлин метнул на них сердитый взгляд.

— Чего вы ждете? Возвращения своих мозгов из дальних странствий? Уж можете мне поверить, этого не случится. Перагас, перестань, наконец, разевать рот, словно пойманная рыба. Делай, что я тебе говорю.

Карамон действительно глядел на брата, широко открыв рот. Стурм нахмурился и отступил на шаг.

— Не желаю иметь ничего общего с черной магией, — проскрежетал он.

Колдун злобно рассмеялся:

— Да ты рехнулся? Никакая это не магия. Если бы дверь была волшебной, она бы не сломалась! Это не волшебный знак. Руна обозначает «дверь» на языке гномов. Механизму уже триста лет, и он попросту заржавел.

Он взглянул на брата:

— Перагас…

— Я не Перагас, Рейст, — тихо сказал Карамон.

Рейстлин заморгал:

— Конечно, нет. Не знаю, почему все время так тебя зову. Карамон, пожалуйста, здесь нечего бояться. Просто толкни дверь.

— Подожди, Карамон. — Стурм удержал великана, который уже готов был послушаться. — Может, дверь и не волшебная, как ты утверждаешь… — он смерил проем подозрительным взглядом, — но мне бы хотелось выяснить, как твой брат узнал, что она здесь.

Золотоглазый юноша посмотрел на рыцаря, и Карамон съежился, ожидая, что он вот-вот накинется на Стурма. Карамон всегда разрывался между братом и своими друзьями, и это приводило его в отчаяние. Внутри у него все сжалось. Он бросил на Стурма умоляющий взгляд. В конце концов, это же всего-навсего дверь…

Но Рейст сдержался. Взрыва ярости, которого так боялся его дюжий брат, не произошло. Губы волшебника сжались. Он перевел взгляд с двери на след, тянувшийся через заснеженную равнину к лесу. Затем посмотрел на Стурма, и губы Рейстлина тронуло некое подобие улыбки.

— Ты никогда не доверял мне, Стурм Светлый Меч, но я не знаю почему, — тихо сказал волшебник. — Я не помню, чтобы когда-нибудь обманывал тебя. А что касается нежелания делиться кое-какими сведениями, то это мое право. Если говорить откровенно, я и сам не понимаю, как нашел эту дверь, — добавил Рейстлин, пожимая плечами. — Я не знаю, откуда мне было известно, что она здесь и как она открывается. Я просто сделал это, вот и все.

Рейстлин посмотрел на дверь и вздохнул:

— Туннель могло завалить во время взрыва.

— Ты питаешь иллюзию, будто мы ринемся туда, услышав сказанное тобой в припадке откровенности? — угрюмо проговорил Стурм.

— Думаю, да, или нам придется провести несколько дней в поисках перевала, а потом еще столько же, карабкаясь по горам, — ответил Рейстлин. — Это уж тебе решать, благородный рыцарь. В целях экономии времени мы с братом пойдем этим путем. Не так ли, брат?

— Конечно, Рейст, — подтвердил Карамон.

Стурм продолжал хмуро глядеть на зиявший в горе проем.

— Ну же, Стурм, — шепотом уговаривал его Карамон. — Ты ведь не полезешь через эти горы. Другого пути вообще может не быть. Рейст же сказал, что дверь не волшебная. Это работа гномов. Мы видели подобные двери в Пакс Таркасе. Какая разница, как именно Рейст о ней узнал. Может, прочел в какой-нибудь книге, а потом позабыл.

Стурм задумчиво посмотрел на друга. Затем улыбнулся и положил руку ему на плечо:

— Если бы все люди были такими преданными и верящими, как ты, Карамон, мир стал бы лучше. — Он перевел взгляд на Рейстлина. — Что ж, так мы и вправду сохраним время и силы.

Соламниец подошел к двери и уперся плечом в каменную плиту, он и присоединившийся к нему Карамон толкнули изо всех сил. Плита ничуть не сдвинулась. С тем же успехом они могли бы толкать саму гору. Воины попытались снова, уперев ноги в землю, и внезапно дверь отъехала назад, так быстро покатившись по стальным рельсам, что Карамон упал. Стурм с трудом удержал равновесие.

Солнце зашло, на небе остался лишь отсвет, и совсем скоро должно было стемнеть.

— Ширак! — скомандовал Рейстлин, поднимая свой посох.

Хрустальный шар в когтистой лапе вспыхнул. Волшебник прошел мимо Стурма и Карамона, в нерешительности стоявших подле черного проема, и шагнул в туннель.

Свет блеснул на стальных рельсах, которые уходили вперед футов на шесть, потом они разделялись, одна линия поворачивала влево и упиралась в стену, другая исчезала в темноте туннеля. Рейстлин с интересом осматривал механизм.

— Взгляни, — сказал он. — Дверь поставлена на колеса, и ее можно сдвинуть так, чтобы проход был полностью открыт.

На рельсах в ряд стояли четыре вагонетки. Сохранились они прекрасно, видно, проем оставался плотно закрытым. Пол и стены оказались сухими. Рейстлин заглянул внутрь вагонеток. Они были пустые. Вероятно, их ни разу не использовали.

— К туннелю можно подогнать подводы с провиантом и перегрузить все в вагонетки. И тянуть или толкать их по рельсам до самого Замана. Так что даже в случае осады защитникам не грозил бы голод, а если поражение было бы неминуемым, оставалась возможность тайно покинуть крепость.

— Все это очень странно, — заметил Карамон, осматриваясь.

— Почему это? — спросил его Рейстлин.

— Флинт говорил, когда волшебник понял, что битва проиграна, он решил убить себя и тысячи своих воинов. Зачем он это сделал, если мог спастись?

— Твои слова не лишены смысла, — задумчиво произнес Рейстлин. — Это странно. Меня удивляет…

— Удивляет что? — спросил Карамон.

— Так, ничего. — Маг по-прежнему был погружен в свои размышления.

— Да этот волшебник был безумцем, — заявил Стурм. — Его свели с ума собственные злокозненные чары.

— Фистандантилуса можно считать кем угодно, только не безумцем, — тихо отозвался Рейстлин. Но он тут же стряхнул с себя задумчивость. — Занимаясь этими бессмысленными рассуждениями, мы только теряем время. Скорее всего, никто никогда не узнает, что на самом деле произошло в Замане.