Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1197

— Так ты еще и колдун, соглядатай? Куда же ты бежишь впотьмах? Смотри, заблудишься. Дай-ка я тебе посвечу!

Тассельхоф услышал, как клокотал воздух, вбираемый громадными легкими… и вокруг с треском взвился огонь. Тьма рассеялась, не выдержав беспощадного жара, но, к немалому изумлению кендера, пламя его не коснулось. Он посмотрел на Фисбена, с непокрытой головой бежавшего рядом. Они были еще в галерее и со всех ног мчались к двойным дверям.

Тас улучил миг оглянуться… Позади громоздился дракон, страшнее самого страшного сна, ужаснее даже черной драконицы Кзак Царота… Вот он снова дохнул огнем, и снова Таса окутало пламя. Вспыхивали картины по стенам, пылала старинная мебель, огонь карабкался по занавесям, наполняя комнату дымом. Но Таса, Фисбена и Сестана не коснулась ни одна искорка. Тассельхоф с восхищением покосился на мага: вот это работа!

— И как долго ты думаешь продержаться? — спросил он на бегу. Они завернули за угол — двери были уже рядом.

Старик только вытаращил глаза:

— Понятия не имею! Я вообще не знал, что я на это способен!..

В третий раз вокруг взвилось пламя. Тас ощутил жар и встревоженно повернулся к Фисбену. Волшебник кивнул:

— Еще немного, и я не…

— Держись! — крикнул Тас. — Мы почти у двери! Он в нее не пролезет!..

Трое беглецов выскочили в коридор как раз в тот момент, когда заклинание Фисбена окончательно утратило силу. Перед ними была потайная дверь в Механическую Комнату — раскрытая, как и прежде.

Тассельхоф захлопнул бронзовые двери и на мгновение остановился перевести дух. Он уже открывал рот, чтобы сказать: "Ну, кажется, удрали!" — когда когтистая лапа дракона проломила каменную стену прямо над его головой!

Сестан взвизгнул и бросился к лестнице. Тас схватил его за шиворот:

— Не туда! Там — покои Верминаарда!

— В Механическую Комнату!.. — закричал Фисбен. Они едва успели проскочить в нее, когда стена со страшным грохотом рухнула.

Потайную дверь им закрыть не удалось…

— И ничегошеньки-то я, видно, о драконах не знаю, — пробормотал Тас. — Интересно, есть ли хоть где-нибудь толковая книжка…

— Эй вы, крысы!.. — загромыхал голос дракона. — Бежать вам некуда: вы в ловушке. А каменные стены для меня ничто!..

Раздался жуткий скрежет и скрип. Стены Механической Комнаты начали поддаваться.

— Все-таки мы поводили его за нос, — вздохнул Тас. — Это твое последнее заклинание — ну чистый отпад! Увидеть такое, и почти не жалко, если даже дракон съест…

— Съест? — Фисбен точно проснулся. — Кто, Дракон? Еще чего! Я оскорблен! Нет, выход непременно должен быть… — И его глаза блеснули: — Вниз по цепи!

— По цепи? — переспросил Тас, думая, что ослышался: все звуки заглушал рев дракона и треск готовых обрушиться стен.

— Спустимся по цепи! За мной! — И старый маг с довольным смешком устремился по тоннелю вперед.

Сестан с сомнением оглянулся на Тассельхофа, но тут сквозь трещину в стене показался коготь дракона. Овражный гном и кендер разом повернулись и ринулись следом за Фисбеном.

Когда они подбежали к огромному колесу, Фисбен уже переполз на него по цепи и, подоткнув полы одежд, проворно спускался с зубца на зубец. Не теряя времени, кендер с гномом поползли следом за ним. И Тас уже стал подумывать о том, почему бы, в конце концов, им и не спастись, особенно если темный эльф там, внизу, решил устроить себе выходной… когда Пирос вломился в колодец, где висела исполинская цепь.

Целые глыбы вываливались вокруг него из стены и гулко рушились вниз. Вся шахта затряслась, и даже цепь задрожала. Дракон молчал, лишь смотрел на них красными огненными глазами. Потом вобрал в себя столько воздуха, сколько, по мнению Таса, могло бы поместиться в целой долине. Кендер инстинктивно зажмурился, но сразу же открыл глаза снова: он еще не видел, как драконы выдыхают огонь, и не собирался упускать возможности. Тем более, что другой, скорее всего, уже не будет.

Свирепое пламя вырвалось из ноздрей и пасти дракона… Волна жара едва не сбросила Таса с цепи. Но и в этот раз огонь не коснулся его. Фисбен хихикнул, очень довольный собой.

— Неплохо, старик, — зло сказал дракон. — Но я тоже маг и чувствую, что ты слабеешь. Так что смейся, пока будешь лететь!..

Вновь ударило пламя… Теперь дракон метил не в три ничтожные фигурки, прильнувшие к цепи, а в саму цепь. Едва соприкоснувшись с его огнем, железные звенья засветились вишневым накалом. Пирос дохнул еще раз, и они раскалились добела. Третья вспышка — и они расплавились. Тяжко вздрогнув, оборванная цепь понеслась вниз, в непроглядную тьму.

Пирос проследил за ней взглядом. Теперь шпионы никому ничего не расскажут. Это было хорошо. Удовлетворенный, он слетел назад в свое логово, где его с нетерпением ждал Верминаард.

Между тем во тьме башни гигантское зубчатое колесо, освобожденное от цепи, столетиями удерживавшей его в одном положении, застонало и начало вращаться.

Матафлер. Волшебный меч. Белые перышки

Свет факела в руке Маритты озарил большую голую комнату, лишенную окон. В комнате была только большая бочка с водой, лохань, из которой воняло несвежим мясом… и драконица.

У Таниса екнуло сердце. Он-то думал, что нет чудовищ громадней той черной из Кзак Царота, но эта!.. Ее логово было обширно, не менее сотни футов в поперечнике, однако драконице едва хватало места улечься — кончик длинного хвоста касался дальней стены. На какой-то миг спутники замерли, воочию представляя, как она поднимает голову и обрушивает на них гудящее пламя, такое же, как то, что уничтожило Утеху…

Маритта, однако, ничуть не казалась обеспокоенной. Ровным шагом вошла она в комнату, и друзья, чуть помедлив, последовали за ней. Подойдя поближе, они разглядели, что Маритта была права — драконица действительно пребывала в плачевном состоянии. Громадную голову, лежавшую на холодном каменном полу, покрывали старческие морщины, ярко-алая кожа потускнела и покрылась пятнами. Драконица шумно дышала во сне, приоткрыв пасть, так что виднелись зубы — когда-то острые, как мечи, но теперь — поломанные и пожелтевшие. Длинные шрамы пролегли по бокам, кожистые крылья иссохли и потрескались…

И Танису сделалась понятна жалость, которую испытывала к ней Маритта. С драконицей обращались и впрямь из рук вон скверно. Полуэльф почувствовал, как уходит настороженность, уступая место жалости. Впрочем, он тут же пожалел об этом, ибо драконица, потревоженная светом, шевельнулась во сне, и Танис поспешно напомнил себе, что ее когти и огненное дыхание были по-прежнему не менее смертоносны, чем у любого другого алого дракона на Кринне.

Тут она приоткрыла глаза, блеснувшие в свете факела двумя алыми щелками. Друзья замерли, нашаривая оружие…

— Что, Маритта? Уже пора завтракать?.. — сонно проговорила Матафлер, которую простые смертные называли Пламенеющей.

— Сегодня мы чуть-чуть раньше обычного, милочка, — успокаивающе отозвалась женщина. — Видишь ли, в горах собирается гроза, вот мы и решили выпустить детей погулять, пока не пошел дождь. Спи, пожалуйста. Я им скажу, чтобы не шумели…

— Пусть их. — Драконица зевнула и открыла глаза немного пошире, и Танис разглядел на одном из них бельмо. Она была в самом деле полуслепа.

— Надеюсь, нам не придется драться с ней, Танис, — прошептал Стурм. — С этакой бабушкой…

Танис заставил себя сохранить суровый вид:

— Это очень опасная "бабушка", Стурм. Не забывай об этом!

— Малыши хорошо спали ночью, — пробормотала драконица, по-видимому, вновь засыпая. — Ты уж проследи, Маритта, чтобы они не промокли, если пойдет дождь. Особенно маленький Эрик. У него и так на прошлой неделе был насморк…

Ее веки сомкнулись.

Обернувшись к спутникам, Маритта поманила их за собой, одновременно прикладывая палец к губам. Стурм и Танис шли последними, пряча оружие под плащами и наспех сшитыми юбками. Танис был уже футах в тридцати от драконицы, когда…