Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 1153

Вот если бы драконица совсем отсюда убралась, думалось Пфаджу. Или какой-нибудь герой проткнул ей брюхо… Мечтать об этом было сущим наслаждением.

Так обстояло дело, когда слуха великого Пфаджа достигли вопли стражей, возвещавших вторжение армии великанов. И надо ли говорить, что, когда Бупу наконец извлекла Великого Блопа из-под кровати и с грехом пополам убедила его, что на самом деле никакого нападения нет, он решил, что его мечта готова была исполниться…

— Значит, ваша пришла убить дракон, — сказал Верховный Блоп Пфадж Первый полуэльфу.

— Нет, — терпеливо ответил Танис. — Мы пришли не за этим.

Спутники стояли во Дворце Бхоров перед троном, на котором восседал овражный гном, представленный им Бупу как великий Верховный Блоп. Вводя их в тронный зал, Бупу не сводила взгляда с лиц друзей, предвкушая их изумление и благоговейный восторг. Что ж, она не обманулась в своих ожиданиях. Искатели Дисков и в самом деле ошарашенно озирались вокруг.

Еще первопроходцы — Блопы — собрали чуть ли не все, что было красивого и нарядного в Кзак Цароте, и использовали добычу для украшения тронного зала. По мнению овражных гномов, сорок локтей золотой парчи были в сорок раз лучше, нежели один; легко представить себе, во что превратили зал их украшательские усилия, ничуть не стесненные наличием вкуса! Тяжелые складки мятой парчи покрывали каждую пядь стен, с потолка — иные вверх ногами — свисали шпалеры. Эти шпалеры и в самом деле когда-то были прекрасны; тщательно подобранные цветные нити сплетались в сцены городской жизни, в целые картины, посвященные легендам и сказаниям прошлого. Однако гномы, которым они, видно, показались недостаточно яркими, размалевали их кричащими красками, нимало не заботясь о художественном совершенстве. Так, Стурм был потрясен до глубины души, обнаружив на одной из шпалер ярко-красного Хуму, бьющегося с фиолетовым в яблоках драконом под изумрудно-зелеными небесами…

По всему залу были в беспорядке расставлены прекрасные статуи, передававшие красоту обнаженного тела. Их также не обошло внимание гномов; сочтя белоснежный мрамор слишком тусклым и неинтересным, они раскрасили статуи с таким похабным реализмом, что Карамон залился густым румянцем и, бросив случайный взгляд на Золотую Луну, более не поднимал глаз.

Короче говоря, друзьям понадобились немалые усилия, чтобы сохранить в этой галерее смертоубийственных художеств серьезное выражение лиц. Не всем это удалось: на Тассельхофа, например, мгновенно напал такой смех, что Танис принужден был выдворить его обратно в прихожую с наказом подумать о своем поведении. Остальные торжественно склонились перед великим Пфаджем — все, кроме Флинта, без улыбки ощупывавшего топорище секиры.

Перед тем как войти сюда, старый гном придержал Таниса за руку, шепнув ему:

— Не попадись на удочку, Танис… вероломство этих тварей не знает границ!

Верховный Блоп несколько заволновался, когда путешественники вошли в зал, — особенно при виде рослых воителей. Но Рейстлин сумел подобрать слова, успокоившие и смягчившие Пфаджа, хоть и несколько разочаровавшие его.

Борясь с приступами кашля, маг объяснил правителю, что они вовсе не собирались затевать никаких насилий и беспорядков, имея в виду всего лишь забрать из драконова логова некий предмет, имевший для них религиозную ценность, и удалиться, желательно — не потревожив драконицу.

Естественно, это не очень-то вписывалось в планы Пфаджа. Поэтому он притворился, что не расслышал. Укутанный в целый кокон кричащих одежд, он откинулся к позолоченной спинке трона и спокойно повторил:

— Вы здесь. С мечами. Убить дракона.

— Нет, — повторил Танис. — Как уже объяснил тебе наш друг Рейстлин, дракон сторожит предмет, принадлежащий нашим Богам. Мы хотели бы заполучить его и выбраться из города прежде, чем дракон заметит пропажу.

Верховный Блоп нахмурился.

— А откуда моя знать, что ваша не забрала весь сокровищ: много красивый камешек…

Рейстлин быстро взглянул на него, глаза мага блеснули. Стурм смотрел с отвращением, поглаживая меч.

— Красивые камешки мы отдадим тебе, — заверил Танис правителя. — Помоги нам, и ты получишь сокровища. Нам нужна только священная реликвия наших Богов.

Тут Верховный Блоп окончательно убедился, что имеет дело не с героями, на которых так надеялся, а с обманщиками и ворами, К тому же они явно боялись дракона не меньше его самого, и это навело Пфаджа на неожиданную мысль.

— Что ваша хочет от Верховный Блоп?

Танис облегченно вздохнул: дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки.

— Бупу, — указал он на маленькую женщину, державшуюся за рукав Рейстлина, — Бупу сказала нам, что ты — единственный в городе, кто мог бы провести нас к логову.

— Провести! — Великий Пфадж на миг утратил всякое присутствие духа и судорожно запахнулся в свои одежды. — Провести — нет! Верховный Блоп нельзя рисковать! Верховный Блоп очень нужен народу!..

— Нет, нет, я не к тому, чтобы ты сам вел нас, — торопливо поправился Танис. — Но если бы ты дал нам карту или кого-нибудь в проводники…

— Карта! — Пфадж утер пот со лба раззолоченным рукавом. — Так бы сразу и сказать. Карта, да. Моя посылай за карта. А вы пока угощаться. Гости Верховный Блоп. Стража веди вас трапезная.

— Да нет, спасибо, — избегая смотреть на своих, вежливо отказался Танис. Идя сюда, они как раз миновали трапезную, и запах отбил аппетит даже у Карамона. — Мы захватили еду с собой, — продолжал Танис. — Мы хотели бы только отдохнуть и обсудить, что делать дальше.

— Конечно, конечно. — Верховный Блоп передвинулся к краю трона, и двое стражников поспешили помочь правителю сойти, ибо ноги его до полу не доставали. — Ваша иди обратно прихожая. Сидеть, есть, говорить. Моя присылай карта. Может, ваша скажет Верховный Блоп свой план?

Танис наконец разглядел, какой хитростью светились прищуренные глазки овражного гнома, и слегка похолодел, поняв, что Пфадж вовсе на был таким шутом Гороховым, каким на первый взгляд казался. Полуэльф горько пожалел, что не переговорил с Флинтом заранее. Он сказал:

— Мы еще толком не составили никакого плана, государь. — Его уклончивый ответ не обманул Верховного Блопа. Что ж, он давно уже просверлил дырку в стене, отделявшей его зал от прихожей, и вовсю подглядывал за подданными, ожидавшими аудиенции, дабы заранее знать, с чем они явились беспокоить его. Благодаря этой уловке он уже кое-что знал о намерениях друзей, а потому и не стал расспрашивать Таниса. Возможно также, сыграло свою роль и обращение "государь": более подходящего к своей особе Верховный Блоп еще не слыхал.

— Го-су-дарь, — повторил он, сияя от удовольствия. И ткнул одного из стражей между лопаток: — Запомнил? Отныне говори: "государь".

— Да, гу… га… государь, — промямлил овражный гном.

Пфадж величаво махнул отродясь не мытой рукой, и друзья, кланяясь, покинули зал. Пока за ними не закрылась дверь, Верховный Блоп стоял у трона, мило (так ему, по крайней мере, казалось) улыбаясь. Но потом его улыбка изменилась, сделавшись до того хитрой, что стражники столпились вокруг, предвкушая нечто весьма интересное.

— Ты, — указал он на одного. — Иди штаб. Неси карта. Отдай дураки прихожая.

Стражник отсалютовал и умчался. Второй, раскрыв рот, с нетерпением ожидал указаний. Оглядевшись, Пфадж притянул его вплотную к себе, соображая, в какие именно слова облечь свой приказ. Ему нужны были герои. И если приходилось создавать их из подвернувшегося отребья — что ж, тем хуже для них. Погибнут — невелика потеря. С другой стороны, овражные гномы не могли упустить такого замечательного шанса вернуть то, что было для них дороже всех красивых камешков Кринна: безмятежную, свободную жизнь! И потому…

— Иди дракон, — наклонившись, шепнул Пфадж на ухо стражнику. — Передай ей лучшие пожелания от государь Верховный Блоп. Скажи ей…

Карта Верховного Блопа. Волшебная книга Фистандантилуса

— Ох, не верю я этому маленькому ублюдку! — сказал Карамон. — И разит от него, прямо скажем, соответственно…