Сжигающее стекло (ЛП) - Пурди Кэтрин - Страница 44

Валко не будет благодарен мне, если весь вечер я буду ощупывать его гостей. Поэтому

мне пришлось смириться с тем, что я смогу лишь наблюдать. И, всё же, связь с ними

завязалась в прочный узел, даже несмотря на то, что, если я буду слишком сильно

сконцентрирована, это может вызвать у них плохое самочувствие. Я продолжала. Так или

иначе, как бы послам это не нравилось, это было достаточно безопасно. Во всяком случае, не смертельно.

Немного расслабившись, взглядом я отыскала Антона, перед этим рассмотрев всех

танцующих людей. Принц вёл себя предприимчиво. Если он и обязан присутствовать на

балу, то распорядится временем мудро. Он обсудит проблемы своей провинции с любым

вельможей, который мог бы выделить спасительную сумму денег. Возможно, именно в

этом и заключалась суть его схемы с Кануном Морвы.

Пытаясь отыскать Антона, я заметила и Пиа рядом с одним из банкетных столов. Она

многообещающе подмигнула, наполняя чей-то кубок крепким напитком. Нашла ли она

время, чтобы побыть с Юрием наедине? Я ждала, что она посмотрит на меня снова, и я

смогу указать ей на стража. Он стоял в другом конце зала. Но её взгляд был весьма

печальным.

Перед ней встал какой-то дворянин и закрыл её от меня. Он взял серебряный кубок и что-

то добавил в напиток. Свет падал на его аметистовое кольцо. Я глубоко вдохнула. Кольцо

на его мизинце.

Он – тот самый мужчина, который передал Антону письмо в тот раз? Человек с запиской о

Кануне Морвы?

Мужчина обернулся, будто чувствуя, что я смотрю именно на него. Этому достаточно

худощавому, с копной волнистых волос мужчине, было не больше сорока лет на вид. Из-

за своей одежды, он напоминал цветок с коричневыми лепестками. Если бы мы

встретились случайно, я бы не обратила внимания ни на что – только на слишком

задумчивый взгляд. Он потягивал свой напиток, его глаза кого-то искали, и он точно знал, кого.

Когда я поняла, кто это был, моё сердце ушло в пятки, прямо к моей атласной обуви.

Антон танцевал. Антон, человек, который не обременяет себя протоколом, танцевал.

Торжественно, принц положил руку на дамскую талию, зажимая вторую руку в её

протянутой руке. У неё были рыжие волосы, на лице выступал румянец, но самое

прекрасное – её грация: она буквально скользила по мраморному полу.

Во мне проснулось что-то горькое и тёмное, а по венам побежало резкое тепло. Кто она?

Кто эта женщина, с которой он танцует? Почему он обращает внимание на неё? Почему

он не смотрит на меня? Почему не обращал на меня внимания, пока я не оказалась в его

комнате?

Я стиснула зубы, чувствуя, как на лице появляется самодовольная улыбка. Антон мог

танцевать со столькими партнёршами, со сколькими бы захотел. Неужели он думает, что и

правда так сможет отвлечь меня от того, зачем он действительно здесь появился? Если это

так, то он неправ. Потому что теперь я точно знаю: в сговоре с ним и дворянин с

серебряным кубком, и Юрий. То, как мужчина выискивал принца в толпе и само его

кольцо были достаточно подозрительными вещами, чтобы включить их в список

доказательств.

Я стиснула зубы, хоть мой внутренний голос и молил меня о том, чтобы я подошла к

Антону, чтобы сошла с престола, чтобы помешала ему. Но мне нужно было оставаться

спокойной. Если бы я отошла хоть немного, император тут же отвлёкся бы и стал за мной

следить. Я не хочу, чтобы он подозревал меня в том, о чём я ещё сама не знаю. Как бы

меня это не раздражало, мне приходилось смотреть часами на Антона, Юрия, того

дворянина. И ждать. Скоро наступит полночь. Его Антон думал, что сможет уберечь меня

ото всей этой дворцовой политики, то он ошибался. Я не наивная девочка, не простушка.

Я не та, кого он мимолётно пытался спасти от страданий. Почему он не может быть со

мной на публике? Почему мы выясняем отношения только за закрытыми дверями?

Дипломат смеялся над шуткой Валко, и я немного приблизилась к ним, пытаясь услышать

её конец. Он рассказал её Флокару, однако не поделился ею со мной. И мне было досадно.

Очередной брат Озёров, который решил сделать вид, будто меня не существует. Я знала, что это смешно. Я не должна жаловаться на то, что чувствую себя брошенной, но я ничего

не могла с собой поделать. Я была Имперской Прорицательницей, но, кроме этого, я

оставалась девушкой. Девушкой, которую, пусть и против её воли, но наряжали целый

день; девушкой, которая в жизни заводила слишком мало друзей. И, как и любая гостья

этого бала, девушкой, которая хотела быть замеченной. Девушкой, с которой будут

разговаривать и которой подарят обещанный танец. Вместо этого я сидела на троне, рядом

с императором, будто в ловушке своего собственного одиночества. В тот момент как все

остальные гости были абсолютно свободными. Они веселились и делали всё, что им

заблагорассудится.

Мои печаль и обида росли как на дрожжах, кажется, уже начиная гноиться. Хотелось

уничтожить в себе любые девчачьи мечты. Когда я посмела подумать о том, что я такая

же, как и они? Я – Прорицательница. У меня нет ни прав, ни свободы. К тому же, я не

заслуживаю счастья. Если Ромска ошиблись и Боги существуют, однажды, за всё то, что я

сотворила, я окажусь в глубокой-глубокой яме под всем этим миром. И я это заслужила. Я

– часть тьмы.

Моё сердце забилось в медленном, мучительном ритме. Я посмотрела на синие, тонкие

вены на запястье императора. Я представила, как их разрезает острый край лезвия. Так, как делала Юлия, чтобы облегчить свои страдания. Их кровь была бы такого же цвета, как

рукава Валко и ковёр под его ногами.

Вальс закончился, а вместе с ним в прошлом остались и мои мысли. Я стала дышать чаще.

Мне хотелось, чтобы я больше не вспоминала об этом, чтобы вина, кровь, смерть, всё это

ушло навсегда. Может, мне не стоит мучить себя во время бала? Неужели я не могу

подождать, чтобы потом остаться наедине со своей фигуркой Фейи?

Пытаясь отыскать способ отвлечься от самой себя, я зацепилась за ауру Валко, продолжая

подслушивать его разговор с Флокаром де Бонпре.

- Когда мадам Валуа приедет в Торчев, её визит не будет незамеченным, - сказал Валко.

Он взмахнул рукой перед собой так, будто рисовал картину. – Она будет ехать в карете, запряженной десятью прекраснейшими лошадьми. Её будут сопровождать лучшие

конницы, самые благородные лорды Рузанина. Перед ней весь путь будет устлан

лепестками роз, а ворота во дворец откроются с мелодией сотен волшебных

колокольчиков.

Я была удивлена тому, что сказал император, но его слова и правда меня отвлекли. Его

брак с Долфин и правда уже оговорен? Так скоро? Заседание совета вместе с дипломатом

было назначено завтра днём. Я ожидала, что это будет оговорено завтра, а не сегодня.

- Долфин просто обожает, когда к ней проявляют так много внимания, - сказал Флокар, закидывая ногу на ногу, как это было модно в Эсценгарде. Он облокотился на спинку и

жестом подозвал слугу, чтобы тот обмахивал его лицо. – Хотя пристрастие к белым

лошадям с тёмными пятнами на шкуре, я точно разделю с ней. Имеются ли у Вас такие

лошади?

- Конечно же, - Валко наклонился, чтобы посмотреть на Флокара. В его ауре было так

много лжи, что она текла по моим венам. Император понятия не имел где достать таких

лошадей. Они были типичным явлением для Эсценгарда, и я почувствовала, что дипломат

понимает эту ложь.

- Ромска торгуют такими лошадьми на Орельхельме, каждое лето, - сказала я, чувствуя, что должна поддержать Валко. Будто это могло бы ему помочь.

Брови Флокара поднялись. Я слишком поздно поняла, что, подслушивая их разговор,

нарушила этикет. Он прищурил один глаз, рассматривая меня. Я же чувствовала, как мои