Сумерки волков - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 4

Про авантюриста, финансового мошенника и соперника отца в личных делах Майкла Коваля, погибшего больше года назад, Максим знал слишком мало, отец никогда не говорил о нем. Но по легковесному тону дяди Юси можно было догадаться, что тот весьма интересуется этим вопросом.

— У отца все в порядке, насколько я знаю. А насчет его дел лучше спросить у него.

Василевский подошел, очевидно, расслышав знакомое имя:

— Не обижаешь молодого? Хорош? Отцовская порода! И чего про Майкла Коваля?

— Да говорю, вот кто был по части покера, — дядя Юся похлопал Максима по плечу. — Ты давай осваивай. Покер, преферанс. Психология важнее всего. В каждом человеке есть точка слабости, надо учиться ее цеплять.

— Дайте мне точку опоры и я переверну мир!

— Иногда возьмешься за эту опору, а она тебя так хряпнет, что не успеешь отскочить, — встрял в разговор Марков.

Глеб Румянцев и гость в роговых очках вяло продолжали спорить о судьбах страны. Василевский нашел довольно меткое сравнение: мол, на Западе к России относятся как к кишечнику. Признают, что этот орган важен для организма, но брезгливо морщатся, когда кишечник позволяет себе высказываться. Глеб возражал, что голос из задницы никого не волнует, главное, чтобы оттуда не летели снаряды. Марков уже пересчитывал карты — собирались «расписать пулю до тридцати». Максим попрощался с хозяином и пошел искать жену.

В главном холле возле окна Кристина держала за вырез платья размякшую Аглаю, которая пошатывалась и, словно танцуя, топала по мраморному полу ногами, обутыми в индийские сандалии.

— Я была на Тибете! Я познала буддаяну! Алмазный путь, сияющее осознавание!

— Зачем ты напилась? Зачем ты нас позоришь?!

Увидев Максима, Кристина кинулась к нему:

— Макс, сделай что-нибудь! Эта сумасшедшая сломала микрофон для караоке, избила Веру! Я говорила ей не пить, не позорить нас у людей!

Аглая шагнула к Максиму, пьяно усмехаясь:

— Ну сделай со мной что-нибудь, она же просит!

— Мы едем домой, — сказал Максим и крепко взял сестру жены за руку выше локтя.

— А голливудский поцелуй? Он поможет нам понять друг друга.

Максим взглянул на Аглаю, она притихла.

В машине выяснилось, что сестра жены в зале для караоке затеяла спор и драку с бывшей одноклассницей, и только вмешательство охраны спасло обеих от увечий. При этом Аглая успела наговорить обидных вещей всем знакомым, включая хозяйку.

— Что с ней делать? Я чуть не провалилась со стыда! — причитала Кристина.

— Это мне за вас стыдно, тупые клуши! Вы все, и эта овца Полина, и ее мамаша, и дядя Юся… Ты что, не видишь, они нас позвали, чтоб узнать, когда наш папа наконец умрет от рака! Если б ты знала, как все они ждут его смерти, ты бы не орала на меня!

Кристина качала головой:

— Знаю, они злые. Но все равно не позволительно так себя вести на людях!

— Какие они люди? Человек — это сознание, это духовное существо! Людей сожгли в Одессе! Люди гибнут на Донбассе! Там не важно, сколько у твоих родителей бабла, там сразу видно, что ты можешь предъявить. А вы все, кто тут, — зажравшиеся свинорылые мажоры! Меня тошнит от вашей фальши, я просто блюю!..

— Я тоже духовное существо, — обиделась Кристина. — Да, я мало читаю, потому что мне некогда. И потом женщина не должна быть слишком умной. У нее другое предназначение.

Аглая начала икать, одновременно продолжая спор:

— Какое? Перебирать свои брюлики? Клеить ногти? Переводить икру на говно? У тебя же мозг не больше наперстка! Тебя одну обслуживают сто человек, тебе даже подмышки самой лень брить — ты в салон едешь!.. Даже простая курица полезней, чем ты! Она хоть яйца несет!

— Я тоже, — чуть не плача, Кристина оглянулась на Максима. — Я тоже… буду… Я беременна!

Новость застала Максима врасплох — он почти не вникал в спор сестер, размышляя над словами Юрия Минаевича и Владлена. Повернувшись к жене, он вопросительно поднял брови.

— Я хотела сказать, когда уже будет видно, мальчик или девочка, и чтобы не сглазить, — бормотала она виновато. — Бывает выкидыш на первых неделях. Еще никто не знает, только крестная. Максик, у нас будет ляля!

Максим выругался про себя. Он был уверен, что жена предохраняется — пьет таблетки, принимает еще какие-то свои женские меры, чтобы не забеременеть. Она говорила об этом после свадьбы, он помнил, что видел в шкафу для полотенец, рядом с витаминами и аспирином, упаковки ее лекарств. Но спрашивать об этом сейчас было совсем уж нелепо.

Аглая тоже растерялась в первую минуту, затем начала пьяно хохотать:

— Ляля! Это просто вынос мозга… У них будет ляля! Самое тупое, что я слышала сегодня!

Кристина все еще смотрела на Максима и улыбалась заискивающе, виновато. Лицо ее в эту минуту было некрасивым, но человеческим, на глазах выступили слезы. Максим все еще не понимал, почему перспектива стать отцом оказывает на него столь гнетущее воздействие, но постарался справиться с собой:

— Хорошо. Я очень рад.

— Он рад! Ты хоть слышишь его голос! — взвизгнула сестра жены.

— А ты, если не заткнешься, сейчас вылетишь из машины и пойдешь пешком! — прикрикнул Максим. — И запомни: больше ты никуда с нами не поедешь. И про войну в Донбассе не тебе рассуждать. Я еще займусь твоими делами, учти. Поговорю с твоим отцом.

Все замолчали. Даже водитель напрягся затылком. Кристина вздохнула и прижалась к Максиму всем своим тощим тельцем. Он нехотя обнял ее, осознавая, откуда явились паника и страх. Еще не родившийся ребенок отнимал у него свободу, словно обматывал вокруг горла свою пуповину, уже навсегда связывая его с чужой нелюбимой женщиной, которую случай, а может быть, судьба назначили ему в жены.

Левон

Год назад Марьяна по совету своей подруги и психолога Светы решилась на хирургическую коррекцию лица. Сама Светлана основательно занималась улучшением своей внешности — делала уколы, испытывала какие-то новомодные лазерные методики, и Марьяна, раньше презиравшая женские ухищрения, тоже соблазнилась возможностью сбросить вечный груз недовольства своим отражением в зеркале.

— Высший разум хочет, чтобы мы радовались, а не страдали. Ты сразу поймешь, как внешность поменяет отношение к тебе людей, — убеждала ее подруга, и она оказалась права.

Левон появился в жизни Марьяны сразу после того, как игла и скальпель хирурга добавили пухлости ее узким губам, приподняли скулы и разгладили морщинки возле глаз. И хотя Левон и повторял, что красота — в глазах любящего, Марьяна больше доверяла мудрости подруги: «Мужчинам проще смотреть, чем думать».

Левон называл ее Машей, любил хорошую кухню и сам замечательно готовил, но этим и ограничивалось его сходство с Георгием, бывшим мужем Марьяны. Жизнерадостный, лукавый балагур Левон везде находил повод для шутки, но язвил по преимуществу одного себя. Осмеянию подлежала и лысина на макушке, окруженная «кольцами Сатурна» — объедками пышных кудрей, и чичиковская комплекция, и запутанная родословная. Вышучивать свою персону он был готов безжалостно, почти самозабвенно, и это поначалу нравилось Марьяне. Как и его деловая хватка, и отношение к своей работе.

Он был женат два раза, разведен и все еще нравился женщинам. В его архитектурной мастерской готовили проекты типовых торговых центров. Левон толково вел дела, вникал в каждую мелочь, умел принять взвешенное решение, но часто проявлял избыточную деликатность с подчиненными или же вскипал по пустякам, оправдываясь тем, что в жилах его бурлит кровь заклятых врагов: армян и турок, немцев и евреев.

— Меня раздирают противоречия, — в шутку жаловался он за столом. — Сердце рвется на священную битву с неверными, ноги маршируют в пивную, в голове армянское радио напополам с Талмудом, а живот желает услаждаться щербетом и не пускает никуда — ни на войну, ни в синагогу.