Сумерки волков - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 27

— Я знаю, это ты закрыл дверь, чтоб я ударился в темноте. Ты ненавидишь меня, я знаю.

Он крутился в кресле, поджимая длинные ноги.

— Всегда хотел почувствовать себя начальником. Сидеть в кожаном кресле и отдавать приказы.

Игорь смочил вату перекисью водорода, вытер кровь с его лица. Рана оказалась небольшой, вокруг вспухал синяк. Журналист морщился, продолжая пьяно улыбаться. Когда Игорь заклеил пластырем ранку, Винсент прижался щекой к его животу:

— Как нежно. Ты все так делаешь?

В горле застрял комок, Игорь не мог сглотнуть. Он уже знал, что сейчас Винсент соскользнет с кресла и опустится перед ним на колени. Они оба задыхались от возбуждения. Игорь сделал шаг назад, но парень обхватил его бедра:

— Я тебя не отпущу!

Тогда Игорь просто закрыл глаза и позволил ему расстегнуть на себе брюки. Вздрогнул, чувствуя горячую мягкость его рта и языка. Винсент отсасывал со знанием дела, то убыстряя, то замедляя ритм, и сама ситуация риска — незапертая дверь — раскачивала маятник удовольствия и тревоги. В окно смотрел ночной город, вспыхивали красными огнями башни строительных кранов. Игорь сжал затылок Винсента, и он остановился, снизу поднял глаза, молочно-блестящие в сумраке. Спросил почему-то по-английски:

— Wonna fuck me?

Игорь тоже ответил по-английски, принимая правила игры:

— I will close the door.

Пока он запирал дверь и доставал презервативы из пачки, хранившейся в корешке офисного файла с образцами паркетной доски (свидетельство давнего умысла и подготовки преступления), журналист стянул джемпер, спустил до колен свои клоунские клетчатые брюки. Грудь была белой и безволосой, розовые соски набухли, в паху курчавились густые рыжеватые волосы. Член его, как маленький дирижабль, покачивался над тяжелой, крупной мошонкой.

Они долго целовались в полутьме, сплетаясь руками, вжимаясь друг в друга животами и членами. От него пахло одеколоном и сладковатым, пряным потом; рот Игоря наполнился мятной слюной. Потом Винсент повернулся спиной и, опершись ладонями о стол, подставил ему белые круглые ягодицы. Игорь вошел в него почти без усилия и начал трахать, сперва осторожно, потом уже плавно и быстро, подхватывая встречное движение, пока тот не издал хриплый горловой звук, похожий на припев ирландской песни.

«Просто секс, ничего не значит», — повторял про себя Игорь, кусая Винсента за мочку уха, чувствуя горечь на языке.

— О боже мой, какая сказка, — сказал по-русски Винсент. Игорь наконец отпустил себя и кончил, содрогаясь всеми мускулами паха и живота.

Несколько секунд они стояли, соединившись телами, восстанавливая дыхание. «Просто секс», — напомнил себе Игорь, но тут же почувствовал, как из сердцевины его души, словно из яблока, падает куда-то в желудок червь сомнения и вины.

Винсент подтянул модные трусы с широкой резинкой, не спеша застегивать ремень на брюках и надевать джемпер, словно рассчитывал на продолжение. Он улыбался румяными губами сладостно и томно, как девица с дешевой рекламы нижнего белья.

— Ты знаешь, какой ты красивый, когда трахаешься? — он добавил несколько смачных слов. — Ты просто королева. Diamond Queen of anal penetration. Повезло твоему… Is my love. Измайлов.

Игорь хлопнул по выключателю, тот зажмурился от яркого света, пьяно потряс головой:

— Зачем?..

— Откуда ты знаешь про Измайлова?

— Ничего сложного. Я репортер. Ангелина, бильд-редактор, нашла тебя. Вот.

Он тут же достал телефон и показал на экране портрет Игоря с журнальной обложки. Это была та самая фотосессия, после которой Игоря назвали «самым многообещающим мужским лицом» Санкт-Петербурга. С улыбкой Винсент полюбовался изображением:

— Ты зря ушел из модельного бизнеса. Сейчас бы на тебя кончали все гламурные девки Москвы.

В свете офисных ламп все было по-другому. Бледные руки Винсента покрылись гусиными цыпками. Помятое лицо с нашлепкой пластыря кривилось пьяной дурашливой ухмылкой. Игорь взглянул на часы. Георгий заканчивал тренировку. Нужно было успеть умыться, выключить компьютер, закрыть кабинет.

— У тебя чертовски любопытное прошлое, — с улыбкой заявил Винсент, продолжавший сидеть на столе и болтать ногой в стоптанном ботинке. — Ты мне как-нибудь расскажешь?

— Для репортажа? — спросил Игорь, собирая бумаги, пытаясь вспомнить, куда положил телефон.

— Ты обиделся? На что? Тебе не понравилось?

Знакомая мелодия играла где-то за стеной. Игорь не сразу понял, что это телефон, но успел добежать до кухни.

— Я внизу, — сказал Георгий. — Просят, чтобы ты позвонил на стойку. Не хотят пускать меня без пропуска.

— Да, сейчас, — ответил Игорь. — То есть я уже спускаюсь. Подожди две минуты…

Винсент смотрел на него с жадным любопытством. Игорь схватил с вешалки куртку, выдернул из двери ключи. Он чувствовал ужас при мысли, что Георгий может подняться. Винсент натянул джемпер, начал неторопливо застегивать брюки.

— Мне нужно закрыть дверь, — сказал Игорь почти со злостью.

— Ты так его боишься? — он поднял руки. — Все, все, я ухожу! Может, хоть поцелуешь?..

Игорь оттолкнул его почти грубо. Лифт снова застрял наверху, быстрее было спуститься по лестнице. Винсент крикнул ему вслед, склонившись между пролетами:

— Ты разбил мне сердце! Bon noel!..

Георгий сидел на диване в нижнем холле. Он поднял на Игоря глаза и сразу все понял.

Они обменялись парой дежурных фраз, вышли к стоянке. Пока Игорь щеткой обметал с машины снег, тот закурил. Игорь давно уже не видел его с сигаретой. Игорю тоже захотелось курить, но он не решился попросить пару затяжек. Он еще ощущал во рту мятный вкус жвачки, слышал пряный запах Винсента.

В окнах редакции горел свет, мелькали тени, и, кажется, кто-то стоял у окна. Заметив, куда он смотрит, Георгий тоже поднял глаза. Отвернулся, щелчком отбросил окурок.

В машине Игорь включил радио, но молчать было невозможно, и он стал рассказывать про вечеринку в редакции, про то, как журналистки спорили — гей он или просто метросексуал. Он вдруг решил, что напрасно нервничает. Георгий не ясновидящий, он может только догадываться. Значит, нужно просто взять себя в руки и постараться держаться естественно.

— Так ты с журналистками трахаешься? Или с кем? — спросил Георгий после паузы.

В эту секунду Игорь понял, что Георгий тоже слышит запах мятной жвачки, резкого чужого одеколона и спермы, которую Винсент размазал по его животу. Улик было достаточно. Одежда, кожа, руки и волосы пропитались пряным запахом секса.

— Со всеми подряд, — он проглотил проволочный комок в горле. — Конечно, я трахаюсь со всеми подряд, ты разве не знал?

Телефон зазвонил в кармане Игоря. Со стороны Винсента это было довольно подло, но ожидаемо. Георгий скрипнул зубами.

— Ну? И что же ты не берешь трубку? Там, наверное, беспокоятся — как твой болван, ничего не заметил? Ха-ха, мы опять ему наставили рога.

Игорь понял, что сейчас должен врать — убежденно, отчаянно. Иначе наступит самое плохое, что только можно было представить.

— Не надо срывать на мне свою злость, я не виноват, что у тебя неприятности на работе! — он пытался как можно убедительнее изобразить возмущение. — Ни с кем я не трахался! Ко мне лезли девки, пьяные, там в соседних офисах везде корпоративы! Ты думаешь, мне просто живется? Ко мне все время клеятся какие-то Лизы, Маши, Кати… Я же не могу всем объяснять, что я живу с ревнивым мужиком! Которого я люблю больше всего на свете! Я живой человек. Ты бы сам попробовал работать в женском коллективе!

— Не работай, — проговорил Георгий устало.

— Я не об этом, мне все нравится! Просто не надо ревновать меня к фонарному столбу!.. Между прочим, ты сам до сих пор не развелся с женой.

Марков позвонил Георгию, отвлек каким-то вопросом. Они начали подробно обсуждать остатки по счетам, закрытые депозиты. Игорь потихоньку отключил в кармане телефон, чтобы стереть из памяти входящие звонки. Позже нужно было стереть и номер Винсента.