Сумерки волков - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 15

Гуля выходила из кухни, пряча руки за спиной; по правилам этой реальности Игорь должен был умереть. Но в прихожей, оказавшись перед зеркалом, усилием воли он стряхнул наваждение и, словно в компьютерной игре, перепрыгнул на новый уровень.

— Я позвонил Измайлову, — произнес он, словно спасительное заклинание. — Сюда уже едет спецназ.

Отчим сплюнул на пол, заорал:

— Подстилка банкирская! Тварь! Вон из моего дома!

Игорь попятился к двери, нащупал замок и выскочил на лестницу.

Спальный район, где он провел две трети жизни, рос в небо, как лес. Дома-корабли советской постройки едва доставали до подмышек новых тридцатиэтажных муравейников. На пустыре между школами появилась спортивная площадка. Площадь, пьяная торговка, принаряженная стекляшками дешевых закусочных, лезла в глаза пестрыми вывесками. Здесь можно было купить все необходимое для жизни: цветы, блины, трусы и героин, резиновые тапки и краденые телефоны. Теперь и диски с детской порнографией.

Асфальт под ногами был покрыт повторяющимися трафаретными надписями: «Отдых», «Девушки», «Аборт — это убийство». Кое-где телефоны были замазаны белой краской. Кто-то замазал и слово «аборт», осталось только «убийство».

На автобусной остановке толпились усталые люди. Курили сосредоточенно, словно в этом занятии, курить и ждать, проходила вся их жизнь. Что заставляло каждого из них день за днем шагать вдоль серых в темноте, неотличимых один от другого домов к метро или автобусу, стоять на остановке, курить и чего-то ждать? Несправедливое устройство общества? Судьба?

Накрапывал дождь, Игорь постепенно приходил в себя. Только чудо помогло избегнуть предназначенной ему судьбы. В кармане у него лежал билет на поезд. Уже к вечеру он вернется в мир просторных квартир, дорогих ресторанов, красивых вещей. Встанет под душ, завернется в махровую простыню, досмотрит второй сезон «Hemlock Grove».

Он знал, что никого не может спасти или наказать, может только забыть свое несбывшееся будущее. Озябшими руками он вынул из кармана телефон и позвонил Измайлову.

Вино забвения

Марьяна сразу увидела их, сидящих в глубине зала за круглым столом. Георгий что-то диктовал, юрист стучал по клавишам раскрытого ноутбука. Левон помог ей снять пальто в гардеробе, она успела быстро оглядеть себя в зеркале. Напрасно так ярко накрасилась и надела цепочку с кулоном. Подарок Левона смотрелся безвкусно, тяжелый макияж старил лицо, и на шее вдруг стали заметны поперечные морщины. А главное, ее спутник выглядел нелепо и старомодно в современном интерьере ресторана, среди черного стекла и никелированных конструкций.

Но отступать было поздно, и тем решительнее она направилась в зал. Первая протянула руку Георгию, который для приличия привстал ей навстречу.

Рядом с Левоном Измайлов казался очень высоким и худощавым. В его густых волосах прибавилось седины, но даже это шло ему. Эрнест не менялся совсем: легкие очки с дымчатыми стеклами, серая двойка, неброский галстук. Респектабельный, как ключ от банковской ячейки.

— Мой поверенный Эрнест Карпцов, — представил Георгий.

Левон, улыбаясь, потряс мужчинам руки. Излишне любезно, как показалось Марьяне. Эрнест уточнил:

— Ваших представителей не будет?

— Зачем эти скучные формальности? — Левон зачем-то взялся подражать восточной речи, словно актер, играющий Сталина. — Посидим, поговорим, отметим встречу добрым бокалом.

Он подозвал официанта:

— Какое у тебя самое хорошее вино, дорогой? Принеси нам бутылку. И чего там прилагается — колбаски, сыра, клубнику для дамы.

— Клубники нет, — проговорил одетый в черное официант с надменным лицом самурая. — Могу предложить фруктовый десерт.

— Давай фруктовый десерт! Четыре штуки.

Эрнест поднял согнутый палец:

— Мне, пожалуйста, только кофе.

Георгий не стал отказываться. Он смотрел на Левона изучающе, сквозь прищур, в котором сквозила насмешка. Марьяна попросила стакан воды. Бросив взгляд на Измайлова, Эрнест приступил к делу:

— Хочу вас поздравить. Мы прошли все этапы, получено последнее свидетельство госрегистрации. Таким образом, после двух лет переговоров в целом есть общее понимание. Мы подготовили договор, предлагаю его обсудить.

Кофе Измайлову и Эрнесту принесли сразу, с вином и закусками не спешили. Даже официанты понимали, кому за столом требуется услужить немедленно, а кем можно пренебречь.

Когда ее мужчины, бывший и нынешний, сели за один стол, разница между ними стала наглядной. Даже не потому, что Измайлов был по-прежнему хорош, а Левон мешковат, провинциален, смешон. Один мог заказывать омаров и Шато-Марго, другому было достаточно спросить чашку кофе, и все, даже ресторанный халдей, понимали, кто из них двоих успешный, независимый хозяин жизни, а кому приходится плясать казачка под чужую скрипку.

Марьяна мысленно умоляла Левона молчать, чтобы не усиливать ее досаду, но он, конечно же, принялся балагурить:

— Говорил ей, сиди дома, я все решу. Мужчинам проще договориться, у нас в неделе одна пятница. Но женщину не переспоришь. Даже самая умная женщина понимает только три слова: «люблю», «куплю», «сам дурак».

— Это четыре слова.

Пальцы Эрнеста продолжали бегать по клавишам ноутбука. Георгий молчал.

— Ну пусть четыре, я не против. Пусть я дурак, лишь бы ты была рада, дорогая. Виноватый муж, как известно, самая полезная в доме вещь.

— Полагаю, Марьяна Павловна должна быть рада в полной мере, — проговорил Эрнест невозмутимо. — Посмотрите договор? Все, как ты хотела: передача прав, контрольный пакет, списанные долги.

— Конечно, я хотела! Это бизнес моего отца, — не удержалась от комментария Марьяна.

Эрнест посмотрел на нее из-под очков:

— Как установил суд и признали ваши представители, мой клиент был полноправным партнером и руководил деятельностью холдинга еще до заключения вашего брака. Мой клиент принял добровольное решение передать весь пакет акций компании в обмен на отказ от других имущественных претензий. Это касается и долей совместно приобретенных объектов недвижимости…

— Подумать только, какое благородство! — Марьяна с ненавистью смотрела в лицо Георгия, который продолжал молчать. — Очевидно, я должна быть счастлива, что мой муж возвращает мне мою же собственность после того, как привел компанию к банкротству.

— Бывший муж, — уточнил Георгий. Это была едва ли не первая его фраза, обращенная к ней.

Марьяна сцепила руки под столом, лихорадочно вспоминая успокаивающую буддийскую мантру, которой ее учила подруга Света. Ом, мани, что там дальше?

— Мне кажется, все предельно ясно, — Левон зачем-то вклинился между ними. — Жена получает деньги, бывший муж — свободу…

— А новый муж — жену с деньгами? — огрызнулась Марьяна.

— Люблю, куплю, сам дурак! — Левон склонил перед ней лысую голову.

Мантра не действовала. Марьяне страшно хотелось бросить в лицо Георгию едкое, по-настоящему оскорбительное замечание, но в голову приходили только вещи, которые она не могла произнести вслух при свидетелях. Официант подвез к их столику тележку с винным ведерком и на время отвлек ее, начав церемонно открывать бутылку.

— Собственно, вот и проект соглашения, — Эрнест открыл свою папку. — Предлагаю прочесть и поставить подписи.

Георгий достал из внутреннего кармана ручку и расписался, не глядя в бумаги. Лицо его оставалось бесстрастным. Если бы сейчас Марьяне дали в руки пистолет, она бы с наслаждением взвела курок и выстрелила ему в сердце.

Официант выдернул из бутылки пробку с легким хлопком и собрался поднести горлышко к бокалу Измайлова. Тот сделал движение глазами, и, повинуясь приказу, рука с бутылкой изменила траекторию. Левон продегустировал вино, словно и не заметил оплошности лакея, кивнул с видом знатока. Марьяна опустила глаза, чтобы не видеть ухмылки на его лице. Она уже знала, что сейчас он поднимет бокал и произнесет цветистый тост, совершенно неуместный. Но первым заговорил Георгий.