Новая эра Z - Кэри Майк - Страница 32

Первые несколько лет после Катастрофы, и даже после сдачи Лондона, Маяк сохранял военное присутствие на главных северных и южных дорогах. Идея была в том, чтобы обеспечить безопасный проход солдатам, отправляющимся и, главное, возвращающимся с вылазок, когда они под завязку нагружены необходимыми вещами из разрушенного мира. Но они на своей шкуре почувствовали обратную сторону такой простой и стройной логики. Голодные чувствовали солдат на огромном расстоянии, образуя громадные стада. После нескольких очень чувствительных провалов посты были сняты и солдаты были представлены сами себе. В последние годы они отправлялись и возвращались с вылазок на вертолете, поэтому за дорогами перестали следить.

Помня все это, Паркс глядит в оба, когда они приближаются к широкому участку дороги, от которого отходит кривая старой развилки. Выйдя на шоссе, они видят указатель на Бэлдок, дающий ряд необоснованных обещаний: еда, бензин, место для отдыха и даже мотель. С вершины подъема видно сгоревшее здание с обвалившейся крышей, которое раньше было станцией техобслуживания. Паркс помнит, что останавливался здесь, когда был ребенком, на обратном пути после отдыха с родителями в Пик Дистрикт. Ему тогда запомнился теплый горячий шоколад с осадком на дне, потому что неправильно размешали, и странный человек в мужском туалете с выпученными глазами, как у Марти Фельдмана, который страшно монотонно напевал песню «The River» Брюса Спрингстина.

В нынешнем положении Паркса отсутствие услуг Бэлдока – не большая потеря.

А1 с виду такая же, как и много лет назад. Разве что немного заросшая сорняками, но все так же, строго по линейке, указывающая на юг в сторону «Home, Sweet Home». До него им предстоит пройти еще через огромный безжизненный мегаполис, конечно, но всему свое время. Сейчас они поднялись на хорошую высоту и видят на многие мили вперед. Поднимается солнце.

– Хорошо, слушайте меня, – говорит он, глядя на каждого из них по очереди. Даже Галлахеру важно усвоить эту информацию, хотя он больше всех провел времени за периметром. – Дорожные правила. Давайте их запомним, прежде чем ступим на шоссе. Во-первых, никто не разговаривает, даже шепотом. Если голодные слышат посторонний звук, они воспринимают его источник как потенциальную еду. Они не так чутко на него реагируют, как на запах, но вы будете сильно удивлены, насколько же у них хороший слух.

Во-вторых, если вы заметили движение, даже малейшее, вы подаете сигнал. Поднимаете руку, вот так, с растопыренными пальцами. Затем показываете направление. Убедитесь, что каждый видит. Не надо быстро выхватывать пистолет и начинать стрелять, потому что никто не будет знать, во что вы целитесь, и не сможет поддержать вас огнем. Если цель уже близко и вы видите, что это голодный и он движется к нам, то можете нарушить правило номер один. Кричите «голодный», или «голодные», и обязательно укажите после этого направление и расстояние. Три часа, сто ярдов, например.

В-третьих, и это последнее: если голодный оказался у вас спиной, не бегите. Шансов убежать никаких, куда лучше встретиться с ним лицом к лицу. Бейте его, чем хотите. Кирпичом, голыми руками, матерными словами. Если повезет, вы его повалите. Для того чтобы повысить шансы на удачу, стреляйте по ногам и нижней части туловища. Если же он совсем близко, то цельтесь в голову, чтобы ему было чего пожевать, кроме вас.

Он ловит взгляд голодного ребенка. Мертвецки бледное лицо сосредоточенно смотрит на него. В другой раз Паркс рассмеялся бы. Это как корова, слушающая рецепт тушеной говядины.

– Я предполагаю, что эти правила не распространяются на юнкеров, – говорит Хелен Джустин.

Паркс кивает.

– Когда мы столкнемся с этими ублюдками снова, мы услышим их задолго до того, как увидим. В этом случае незамедлительно сваливаем с дороги и ждем в стороне, как и в прошлый раз. Пока они двигаются в колонне, нам ничто не угрожает.

Ни у кого не остается никаких вопросов. Пару часов они идут по дороге на юг в полной тишине.

Этот славный летний денек быстро становится неприятно жарким, по мере того как солнце карабкается все выше по небу. Ветер поднимается и стихает, не сильно охлаждая. Обеспокоенный их обильным потоотделением и тем, что оно может за собой повлечь, Паркс делает остановку, приказывая всем нанести еще один слой зэд-блокатора на все участки кожи, которые в нем нуждаются. По молчаливому согласию они отворачиваются друг от друга, образуя квадрат, в центре которого молча стоит голодный ребенок, глядя не на взрослых – людей, – а на горящий круг солнца.

Процедура нанесения зэд-блокатора крайне проста и одновременно важна. Тщательно смажьте им паховую область, подмышки, локтевой и коленный суставы. Размажьте его и немного капните на язык. Пот не имеет значения; дело в феромонах. У голодных может не хватить мозгов понять, что они видят человека, но когда дело доходит до химического градиента, их рефлексы безупречны.

Они вновь идут. Джустин и голодный ребенок шествуют рядом, поводок между ними провисает. Колдуэлл следует за ними, держа руки свободно по бокам или скрестив их на груди. Галлахер замыкает колонну, а Паркс ее возглавляет.

Около полудня они замечают что-то на дороге перед ними. Издалека это был просто статичный темный сгусток, и Паркс никак на него не отреагировал. Но когда дистанция сократилась, сержант жестом приказал рассредоточиться. Он помнит, как легко их заметить на пустой дороге, единственные движущиеся объекты в статичном пейзаже, как на фотографии.

Это автомобиль. Он стоит мертвый посередине дороги, слегка перекошенный, уперев нос в то, что когда-то было заградительной плитой. Капот, багажник и все четыре двери открыты. Он не проржавел и не сгорел. Скорее всего, он здесь не так давно стоит.

Паркс приказывает всем держаться подальше, а сам обходит его. На первый взгляд автомобиль выглядит пустым, но, проходя рядом с капотом, на заднем сиденье Паркс различает силуэт человека. Оставшуюся часть круга он проделывает с пистолетом в руке, готовый разрядить обойму во все, что шевельнется.

Но все тихо. Темная, сгорбившаяся фигура определенно принадлежит виду homo sapiens, но сейчас это не показатель. Можно сказать, что это был мужчина, судя по пиджаку и нетронутому лицу. Остальная часть его тела обглодана, а кадык вырван. В этой дыре виднеются кости и хрящи.

В машине больше никого. Багажник пуст, не считая пары ботинок и катушки веревки. По дороге разбросан всякий хлам – сумки, коробки, рюкзак, и даже что-то отдаленно напоминающее игровую консоль или усилитель.

Автомобиль рассказывает свою собственную историю, как диорама в музее. Группа единомышленников ехала… куда-то. На север. Машина начала кашлять или стучать – или просто остановилась. Один из группы вышел посмотреть, в чем дело, и констатировал смерть. Все пошли доставать вещи из багажника.

Их прервали. Большинство из них побросали весь этот хлам и понеслись к холмам. Один прыгнул обратно в машину и, возможно, этим спас остальных, потому что по его останкам видно, что отужинали им многие.

– Попробуете повернуть ключ? – спрашивает Джустин.

Паркс действительно разозлился, что она вплотную подошла к автомобилю, хотя он не подавал знака «чисто». Но она не глупая женщина; поразмыслив, Паркс осознал, что язык его тела изменился, когда он обошел машину, – от полной сосредоточенности вернулся к прежней предусмотрительной осторожности. Она всего лишь быстрее остальных ответила на это изменение.

– Ты попробуй, – говорит он.

Джустин наклоняется в машину и замечает ее обитателя. Она вздрагивает, но тут же берет себя в руки. Паркс слышит приглушенный щелчок от поворота ключей. Двигатель молчит. Он и не надеялся.

Он смотрит сейчас на обочины по обе стороны от дороги. Справа от них кустарники, а слева – длинная деревянная ограда. Скорее всего, обитатели автомобиля бросились к кустам. Неизвестно, далеко ли им удалось убежать, но они точно не стали возвращаться сюда, чтобы забрать вещи или похоронить мертвых. Паркс пересматривает свою мысль – навряд ли пассажир на заднем сиденье спас всем жизнь. Кажется, никому не удалось уйти.