Новая эра Z - Кэри Майк - Страница 16

Все хотят.

Мисс Джустин взяла «Мифы и легенды Древней Греции» с полки и положила перед собой. Она начала с истории про Актеона, которая довольно страшная, потом рассказала про Тесея и Минотавра, а это еще страшнее. По просьбе Мелани она перечитала легенду о Пандоре, хотя все уже ее знали. Хорошее завершение дня.

Когда пришли люди сержанта, мисс Джустин не смотрела на них. Она сидела на углу стола, листая «Мифы и легенды».

– До свидания, мисс Джустин, – сказала Мелани. – Надеюсь скоро вас увидеть.

Мисс Джустин подняла голову и посмотрела на нее. Кажется, она хотела что-то сказать, но один из людей сержанта толчком снял кресло Мелани с тормоза и начал разворачивать. Учительский стол быстро ушел из поля зрения.

– Мне нужен этот еще на секунду, – сказала мисс Джустин. Мелани больше не видела ее, потому что кресло уже развернули, но голос звучал очень громко, как если бы она стояла совсем близко.

– Хорошо, – уныло сказал солдат, как будто ему все равно, чье кресло катить. Он пошел к Гарри.

– Спокойной ночи, Мелани, – сказала мисс Джустин. Но не ушла. Она наклонилась над Мелани, и тень упала на ее руки.

Мелани почувствовала, как что-то твердое и угловатое влезло между ее спиной и спинкой стула. «Наслаждайся, – прошептала мисс Джустин. – Но никому не говори».

Мелани откинулась назад, с силой прижав плечи к спинке кресла. Нечто уперлось в ее спину, абсолютно невидимое. Она понятия не имеет, что это может быть, но это точно положила туда рука мисс Джустин. Она дала ей что-то, только ей.

Она оставалась в таком положении весь путь до камеры и все время, пока ее отстегивали. Не пошевелив ни одним мускулом. Она смотрела в пол, боясь встретиться глазами с людьми сержанта, чтобы ненароком не выдать свой секрет.

Только когда они ушли и дверной замок закрылся, она достала посторонний предмет из-за спины, который там покоился, почувствовав сначала его солидный вес, затем прямоугольную форму, и, наконец, прочитав слова на обложке.

«Сказки Музы: Греческие Мифы» Роджера Ланселина Грина.

Мелани сдавленно охнула. Она не смогла сдержаться, хотя понимала, что люди сержанта могут вернуться в камеру, чтобы выяснить, что она делает. Книга! Ее собственная книга! Эта книга! Она провела ладонью по обложке, полистала страницы и повертела книгу в руках, чтобы посмотреть на нее со всех сторон. А затем понюхала ее.

Это оказалось ошибкой, потому что книга пахла мисс Джустин. Сначала она почувствовала сильный запах химикатов от ее пальцев, горький и отвратительный, как обычно; но под ним, глубоко-глубоко, чувствовался теплый человеческий запах самой мисс Джустин.

Издевающийся, кричащий голод долго не давал ей покоя. Но он не был даже вполовину таким сильным, как тогда, когда мисс Джей стояла в нескольких сантиметрах от нее, не приняв химического душа. Голод до сих пор пугает ее: тело восстает против рассудка, как будто она – Пандора, желающая открыть ящик, несмотря на то, что ей много раз говорили не делать этого, но она создана так, что не может заставить себя остановиться. В конце концов Мелани привыкла к запаху, как все дети привыкли к запаху химикатов в душе по воскресеньям. Запах не совсем пропал, но бороться с ним стало возможно; он стал невидимым благодаря тому, что совсем не менялся. Голод все утихал, и когда он окончательно прошел, Мелани пришла в себя.

Книга все еще здесь; Мелани читала ее до рассвета, и несмотря на то, что на некоторых словах она спотыкалась и ей приходилось догадываться, что они значат, она была в другом мире.

Она подумает об этом позже – всего день спустя, – после того, как мир, который она знала, развалится.

14

Наступил понедельник и прошел, а список, что просила доктор Колдуэлл, так и не пришел. Джустин не говорила с ней и не отправляла никакой записки. Она даже не объяснила, почему задерживается, и не попросила о дополнительном времени.

Доктор Колдуэлл считает, что ее первоначальная оценка была правильной. Эмоциональная близость Джустин с подопытными мешает ей надлежащим образом исполнять свои обязанности. И с тех пор, как от ее обязанностей зависит работа доктора Колдуэлл, она обязана отнестись к этому крайне серьезно.

Она взяла свою собственную базу данных по испытуемым. С чего начать? Она ищет причины, по которым Офиокордицепс проявил такое сомнительное милосердие в этой горстке случаев. Большинство людей, инфицированных патогеном, почти мгновенно ощущали его эффект. В течение нескольких минут или максимум часов любая чувствительность и самосознание пропадали навсегда. Это происходит еще до того, как нити грибка проникают в ткани головного мозга; его выделения, имитирующие собственные нейротрансмиттеры мозга, делают большую часть грязной работы. Крошечные химические вещества расстраиваются внутри мозга, пока тот не рассыпается на части. Человек превращается в заводную игрушку, которая двигается, только когда Кордицепс поворачивает ключ.

Эти дети были заражены несколько лет назад, но по-прежнему могут думать и говорить. Даже учиться. Их мозг в основном в хорошем состоянии; нити мицелии распространились по нервной ткани, но, кажется, не собираются полностью ее поглощать. В детском теле есть некое вещество, которое задерживает распространение грибка.

Частичный иммунитет.

Если бы она смогла найти этому причину, то была бы, по крайней мере, на полпути к открытию вакцины.

Если думать о проблеме в таком ключе, ответ находится сам собой. Она должна начать с ребенка, который показывает наименьшее ухудшение мозговых функций. С ребенка, который, несмотря на высокую концентрацию грибкового вещества в крови и тканях, продолжает сохранять уровень IQ на невероятно высоком уровне.

Она должна начать с Мелани.

15

Сержант Паркс получает свои заказы и собирается спустить их ниже. Но на самом деле нет никаких причин не сделать все самому. Он удвоил количество зачисток по периметру после того, как услышал печальный рассказ Галлахера, боясь, что юнкеры могут планировать вторжение на базу. Поэтому его люди устали и жаждут отдыха. Плохо дело.

Еще полчаса до начала ежедневного цирка. Как дежурный офицер, он расписывается за ключи от шкафчика безопасности (с оружием). Затем ставит вторую подпись в качестве командира базы. Он берет толстое кольцо с крючка и идет через блок.

Здесь его слух заволокла торжественная увертюра «1812 год». Он выключил эту чепуху. Это была идея Колдуэлл – ставить музыку для подопытных, пока они сидят в своих камерах; музыка успокоит их буйные головы, говорила она. Но они не смогли найти достаточно композиций, и многое из того, что нашли, было не слишком успокаивающим.

В звонкой тишине Паркс подходит к камере Мелани. Она смотрит через зарешеченное окошко на него и машет рукой.

– На выход, – говорит он ей, – садись в кресло. Сейчас же.

Она подчиняется, и он отпирает дверь. Правила требуют, чтобы, когда детей пристегивают и отстегивают, в камере находилось минимум двое солдат, но Паркс уверен, что может сделать это и один. Он положил руку на кобуру, но пистолет не достал. Привычка, формировавшаяся столько дней, сломлена.

Малышка смотрит на него своими большими, почти без век глазами – серые пятна в светло-голубых зрачках напоминают ему о том, кем она является на самом деле, если бы вдруг он об этом забыл.

– Доброе утро, сержант, – говорит она.

– Держи руки на подлокотниках, – отвечает он ей. Это было не обязательно говорить. Она и так не двигается. Только глаза следят за ним, пока он пристегивает ее руки.

– Еще рано, – говорит Мелани. – И вы один.

– Ты отправляешься в лабораторию. Доктор Колдуэлл хочет тебя видеть.

Малышка замирает на несколько мгновений. Паркс пристегивает ноги в этот момент.

– Как Лиама и Марцию, – произносит она наконец.

– Да. Так же.

– Они не вернулись. – Голос ребенка задрожал. Паркс закончил с ногами и не отвечает. Тут, кажется, нечего отвечать. Он выпрямляется, и эти большие голубые глаза поднимаются вместе с ним.