Потрошитель - Гоулмон Дэвид Линн - Страница 51

– Пока что наши поиски не обнаружили никакой связи между профессором Амброзом и Хуаном Гусманом, – ответил Пит и указал на изображение Анаконды в правом углу экрана. – Насколько можно видеть, это просто случайность, что они владели одной и той же собственностью с разницей в сто лет.

– В начале своего выступления вы сказали, что зона интереса в усадьбе находилась двумя ярусами ниже основного пола дома, и что этот ярус был закрыт в начале двадцатого века американскими военными во время поисков бандита, известного как Панчо Вилья. Я не ошибаюсь? – спросил полковник Бэннистер, отметив галочкой этот вопрос в общем списке, где их было около ста.

Найлз кивнул.

– Тогда, видимо, ответ может лежать в анналах министерства обороны. Не было бы это очередным логичным ходом в ваших поисках?

– Это тупик. Не было приказа, по крайней мере, официального, Восьмому кавалерийскому полку США перейти в тот день в Мексику. Хорошо известно, что в ту ночь Панчо Вилья напал на перевозчиков денег из Хуареса. Тогда он был далеко от «Врат погибели»!

Пит посмотрел на свои записи и сдвинул очки в роговой оправе снова на переносицу.

– Тогда откуда вы знаете, что налет имел место? – спросила Глория Бэннистер.

– Из дневника – малоизвестного и хранимого в семейном сундуке долгие, долгие годы, – ответила Вирджиния.

– И чей же это дневник? – спросила Глория.

– Лейтенанта, который командовал налетом в ту ночь, – Джорджа С. Паттона, – ответила Вирджиния, опередив Пита. – Мы знаем не только то, что он командовал налетом в ту ночь, нам известно и что группа «Событие» была там вместе с ним. Вот как мы получили артефакты девятьсот шестнадцатого года.

– Тот самый Джордж Паттон – генерал Джордж Паттон? – спросил полковник, приподняв брови.

– Его семья всегда считала, что налеты в Мексику ничуть не повысили репутацию генерала после военных лет, поэтому скрывала эти сведения, утверждала, что генерал только преследовал Панчо Вилью. Они ни разу не произнесли слов «Врата погибели» или «профессор Лоренс Амброз», – сообщил Пит, опустил указку и вновь взглянул в свои записи. Потом кивнул Вирджинии, та встала и подошла к большому экрану, где моряк-сигнальщик сменил изображение сцены, где располагалось поместье, большим портретом Лоренса Амброза, только что завершившего свои исследования.

– Профессор Лоренс Джексон Амброз родился в третий год американской Гражданской войны, в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Отец его был садовником, вел тепличное хозяйство в Индианаполисе, штат Индиана, и погиб в сражении под Геттисбергом в тот же год, когда родился его сын. Мальчика вырастила любящая мать, Изабелла, и он поступил в колледж. Окончил университет штата Индиана с лучшими оценками на своем курсе.

– Чем он главным образом занимался? – спросил другой доктор, Пирс, сидевший в конце стола.

– Ботаникой, – ответила Вирджиния. – Этот человек, по отзывам его профессоров, был гением, как и его отец, в выращивании, скрещивании и опылении растений. Был высшим авторитетом в скрещивании и одним из первых стал вести эксперименты на диких цветах и растениях из экзотических районов мира. Эти эксперименты привели к исчезновению Амброза в восемьсот восемьдесят пятом году. Тогда профессор, всего двадцатидвухлетний, был самым блестящим ученым в своей области. Мы подозреваем, что его наняли для частной практики – с неизвестной целью. Он буквально исчез с лица земли и не показывался до рейда американской кавалерии в Мексику в девятьсот шестнадцатом году.

– Так вот, здесь находятся три человека, которые были в поместье в ночь налета на Гусмана. Они проинформируют вас о действии снадобья, образец которого вынесли из подвалов нижнего яруса того здания. Они были свидетелями перемен, произошедших не с одним человеком, и последующего воздействия на их тело и дух, – сказал Найлз и кивнул моряку в синей форме, чтобы он пригласил этих троих в коференц-зал.

Вошли капитан Карл Эверетт, Сара Макинтайр и Уилл Менденхолл, одетые в военные, синие с золотой отделкой комбинезоны, у всех на рукаве и на воротнике были эмблемы и знаки различия. Карл подождал Менденхолла и Сару, у которой до сих пор большую часть лица закрывали темные очки. Она посмотрела на директора Комптона, и тот легонько постучал по своим очкам. Сара поняла намек и сняла очки. Увидела выражение лица ведущего ученого, когда он взглянул на ее синяки и сломанный нос.

– Не знаю, какие функции выполняете вы для нашего правительства, доктор Комптон, однако надеюсь, что получаете плату за риск, – сказал полковник Бэннистер, снова взглянув на Сару, и она улыбнулась ему.

– Они получают ее, и поверьте, полковник, вполне заслуженно, – ответил Комптон, снял очки и кивнул Вирджинии, чтобы она начала задавать вопросы Эверетту и другим двум свидетелям поразительного превращения Хуана Гусмана в ночь налета.

Вирджиния улыбнулась и посмотрела на капитана Эверетта, вовсе не хотевшего, судя по виду, находиться в конференц-зале.

– Уважаемые ученые, это капитан Эверетт, глава нашей службы безопасности. Он… – она на секунду заколебалась, выбирая единственно верные слова из всех, какие приходили на ум. – Он возглавлял нападение на «Врата погибели» две ночи назад. Капитан, вы можете объяснить нашим гостям из ЦКЗ, что произошло во время краткой перестрелки между вашими людьми и людьми Хуана Гусмана?

Вирджиния еще раз улыбнулась и кивнула Карлу.

– Сперва, если быть точным, мы обнаружили примерно пятнадцать бочек с засушенными цветами. Предполагаем, что эти цветы растут не в Мексике. После краткого и не особо квалифицированного осмотра этих цветов мы предположили, что это какая-то разновидность мака. Бочки были помечены цифрами «двадцать три семьдесят». На полках рядом с этими бочками стояла несколько сот банок с янтарной жидкостью. Банки были не только закупорены резиновыми пробками, но и залиты воском для сбережения содержимого.

– Прошу прощения, капитан; я доктор Глория Бэннистер. Были эти банки помечены?

Менденхолл впервые повел взглядом вдоль стола и был потрясен, когда доктор Бэннистер взглянула ему в глаза после того, как задала вопрос Карлу. Эверетт увидел это и задался вопросом, что же там на уме у его друга.

– Да, они были помечены цифрами; я решил, что это номер партии, все банки были разными, за одним исключением. На них был жирно написан номер – партия двадцать три семьдесят.

– Продолжайте, пожалуйста, капитан, – сказал полковник Бэннистер, отвел взгляд от Уилла и, слегка повернувшись, увидел, как его дочь быстро опустила глаза.

– В общем, Хуан Гусман и его люди атаковали нашу команду до того, как мы успели выйти из лабораторных помещений под усадьбой. Они загнали нас в угол, и мы вели огонь из укрытия. Лейтенант Менденхолл удерживал их на расстоянии, пока люди Гусмана не пустили в ход более тяжелое оружие. В их укрытии взорвалась граната, разрушив бочки с засушенной растительностью, и, к сожалению, от взрыва рухнули полки, на которых стояли банки с жидким веществом. Наш юный лейтенант первым заметил что-то неладное. Уилл, что произошло, когда дым рассеялся?

Менденхолл не ожидал, что ему придется говорить перед учеными. Он заерзал на стуле, а потом усиленно сосредоточился, силясь припомнить и рассказать о том, что произошло в ту ночь, так, чтобы никто не счел его идиотом.

– Несколько людей Гусмана погибло при этом взрыве гранаты, – он поднял взгляд от крышки стола и посмотрел на Глорию. Немного приободрился, когда она слегка улыбнулась. – Несколько были просто ранены. Когда один из них поднялся, чтобы продолжать атаку, в него угодили пули – не только мои, но и других членов нашей команды. Не меньше десяти пуль. Он упал.

– Может, это следует списать на шок от ран и выброс адреналина? – спросил доктор Льюис, лысеющий человек из ЦКЗ, смотревший на Менденхолла с легким скептицизмом, проявлвшемся в выражении лица и в голосе.

– Может быть, – ответил Уилл, ему совсем не понравился снисходительный тон доктора. – Но я быстро отбросил все мысли о состоянии этого человека, когда он снова поднялся и продолжил атаку.