Моя чокнутая еврейская мама - Сигел Кейт - Страница 20

– И куда это ему надо идти? Вы ведь вдвоем работаете над проектом, так?

И, не дожидаясь ответа, мама, с раздутыми ноздрями, подскочила ко мне. Она обвела глазами комнату, уже переключившись, насколько я поняла, с Джареда на другое вопиющее нарушение порядка.

– Кейт, чем тут воняет? Пахнет мочой! Ой, только ради всего святого, не вздумай сказать мне, что завела кошку! Кейт, мы это уже обсуждали! Больше никаких животных!

– Нет-нет, мам. Я не завела кошку.

Здесь, вероятно, будет уместно сказать, что мама учуяла запах мочи именно потому, что Джаред ночью описал кровать и в пьяном безобразии зашвырнул куда-то штаны.

– СОБАКА? Кейт, ты дала слово, ты ведь обещала, уезжая в колледж, что больше никаких животных! Мы с твоим папой не собираемся заботиться о твоих найденышах!

Мне хотелось выбрать удобный момент и сказать маме, что она явно возводит на меня напраслину, обвиняя в наличии у нас пяти собак, двух кошек и трех рыбок. Ведь 70 процентов наших домашних питомцев появились у нас именно благодаря маме.

– Нет, мама, я ничего не чувствую… – Я судорожно искала правдоподобную отмазку, а мама тем временем продолжала сканировать комнату. – Хотя вчера у нас внизу… э-э-э… опрыскивали от насекомых, поэтому, может, ты и унюхала что-то… – Не успели эти слова вылететь из моего рта, как я поняла, что сделала роковую ошибку.

– Что?! Они опрыскивали от жучков? Я сейчас же увожу тебя в отель. Собирай вещи!

Все мысли о Джареде были моментально вытеснены тревогами по более серьезному поводу: рака. И дезинсекция стоит где-то в самом начале маминого списка канцерогенных факторов.

– Мама, все нормально. Я даже не уверена, проводили ли они дезинсекцию… – Я попыталась дать задний ход, но мама меня уже не слушала.

– Ты что, надо мной издеваешься? – перебила меня мама. – Одна унция этой дряни, попавшая в легкие, равносильна десяти фунтам асбеста! – (Вывод с научной точки зрения некорректный.) – Нет-нет, спасибо тебе, Принстон, моя дочь не заработает здесь рак! Я звоню коменданту общежития. Это ни в какие ворота не лезет! Почему бы им прямо на ознакомительных занятиях не начать раздавать канцерогенные леденцы на палочке?! И может, им стоит начать продавать в столовой наряду с апельсиновым и канцерогенный сок?! – Дальнейшее происходило для меня, как в замедленной съемке. Мама повернулась к моей кровати и сдернула покрывало. – Ну ладно, давай снимем постельное белье и отдадим в стирку, ведь ты в любом случае здесь не остане… – Мама осеклась, увидев прямо у себя под носом огромное желтое круглое пятно посреди кровати и мокрые штаны Джареда, запутавшиеся в простынях.

– Не-е-е-е-т! – Джаред, красный как рак, машинально вскочил с места, и одеяло, прикрывавшее его голые ноги, упало на пол.

Мама тяжело вздохнула. На 50 процентов это был вздох отвращения и, возможно, на 50 процентов – вздох облегчения оттого, что запах мочи, который она унюхала, ей не привиделся в результате давления опухоли мозга на обонятельный нерв (без сомнения, эта ужасная мысль промелькнула у нее в голове). Потом мама бросила взгляд на Джареда. Он был в одних трусах, естественно мокрых. Улыбаясь так, словно ей только что вручили выигрышный лотерейный билет, мама начала снимать постельное белье, а Джаред тем временем снова обмотал бедра одеялом.

– Джаред, не переживай. И не надо смущаться, – ласково пропела мама. – Такое сплошь и рядом случается с мужчинами, особенно если они выпили. Я тут на днях читала статью в AOL о недержании у взрослых, и там говорилось, что такое может произойти из-за стресса, бедняжка. – (Если до этого недержание у Джареда было вызвано отнюдь не стрессом, то сейчас стресс мог вполне стать причиной этой неприятности.) – Однако это также может быть симптомом рака простаты, – продолжила мама. – Поэтому тебе срочно нужно показаться доктору. Когда ты в последний раз проверял простату? – Теперь мама явно развлекалась.

– Я… э-э-э… – Джаред был раздавлен.

– Не можешь вспомнить? Ой, ну, тогда тебе лучше сходить к врачу и пройти обследование. Это совсем не страшно! Они просто засунут тебе в попу пару пальцев, повертят там немного, раз-раз и готово!

– Мама, прекрати!

Она окинула меня ледяным взором, который на языке взглядов Ким Фридман означал следующее: Я отлично знаю, что делаю; тебе еще крупно повезло, что я не придушила этого идиота голыми руками, – и как ни в чем не бывало продолжила со сладкой улыбкой:

– Ну а в противном случае тебе надо срочно начинать делать упражнения Кегеля. Они помогут контролировать мочевой пузырь.

– Я… это… – едва слышно промямлил Джаред; казалось, еще немного – и он рухнет на пол, чтобы скорчиться там в позе эмбриона.

– Что? Кегель стопроцентно работает! – воскликнула мама. – Джаред, это я тебе говорю. Мы с Кейт постоянно упражняемся. Мужчины тоже могут! Да ладно, тут нет ничего сложного! Просто сожми ягодицы. Вот посмотри, я делаю это прямо сейчас!

– Хорошо, спасибо, миссис Фридман.

Мама весело помахала рукой Джареду, который, крепко сжимая края обернутого вокруг бедер одеяла, ринулся к двери.

– Пока, Джаред! А ты точно не хочешь одолжить у Кейт какие-нибудь джинсы? Похоже, у вас с ней один размер!

Джаред пулей вылетел из комнаты. Дверь за ним с шумом захлопнулась, а мама повернулась и выразительно посмотрела на меня:

– Нечего сказать, ты умеешь их выбирать!

– Мама, поверить не могу, что ты могла так поступить! Неужели тебе обязательно надо было это делать? – В приступе мучительного похмелья я бессильно прислонилась к стене.

Мама на секунду перестала снимать белье и для вящего эффекта потрясла перед моим носом описанной простыней:

– Не можешь поверить? Ну а мне вот почему-то не кажется, что небольшая беседа об упражнениях Кегеля может задеть нежные чувства пьяного ссыкуна!

Я прижала руки к пульсирующим вискам:

– Мама…

Но маму уже было не остановить.

– Что ты вообще могла в нем найти?!

В ответ я разревелась как корова. Ужасно некрасиво. Ведь я отнюдь не принадлежу к числу тех девушек, у которых на лице с идеально наложенной косметикой блестит одинокая слеза. Тем более что меня мучило дикое похмелье и я не смыла драматический серо-черный макияж, который еще вечером рискнула нанести для создания эффекта дымчатых глаз.

Мама отважно уронила постельное белье на пол и притянула меня к себе, и я уткнулась дергающимся зареванным лицом, в соплях и размазавшейся туши, ей в плечо.

– Ладно, ладно. Прости, солнышко, – прошептала она мне на ухо. – Но это было выше моих сил. Этот парень просто кошмарный ужас. – Она еще крепче обняла меня.

Но я плакала вовсе не потому, что она поставила меня в неловкое положение (хотя это и так), нет, я расстроилась из-за того, что она оказалась права. Джаред действительно обращался со мной как с последним дерьмом, а я все это терпела, потому что была очень одинока. И в тот момент я была страшно благодарна, что лежала не одна в этой описанной кровати, которую постелила для себя. Хотя, конечно, я никогда в жизни не призналась бы в этом маме!

– Боже мой, мама! Ты все испортила! Ведь он собирался попросить меня стать его девушкой!

Ясное дело, что нет, но мне захотелось посыпать солью ее раны.

– Ну хорошо, прости. Я тебя люблю. – (Я судорожно всхлипнула.) – Да ладно тебе, позволь мне загладить свою вину. Нам надо идти. Тебе точно ПОНРАВИТСЯ подарок на день рождения!

Два часа спустя я стояла на нетвердых ногах в дверях дома на побережье в Южном Нью-Джерси, а моя мама, с сияющей улыбкой, выжидающе на меня смотрела.

Это что, место действия вечеринки-сюрприза? И сейчас из засады выскочат мои друзья?

Мама нетерпеливо скрестила на груди руки:

– Что скажешь?

Я растерянно огляделась вокруг:

– Хм, о доме? Очень милый. И кто здесь живет? А можно мне воспользоваться туалетом? – На меня накатила новая волна похмельной тошноты.

– МЫ ЖИВЕМ! Мы купили этот дом и переезжаем из Лос-Анджелеса, чтобы быть поближе к тебе! Твой отец, Рокси, Белла, Мэрфи, Тор, Муи Луи, Лола и Оззикэт! И рыбки! С днем рождения!