Человек. Книга. История. Московская печать XVII века - Поздеева Ирина - Страница 34

И, хотя это не является предметом данной работы, необходимо обратить внимание на отражение в службе Василию Блаженному духовных поисков и полемики XV–XVI вв. В службе постоянно подчеркиваются духовная мудрость и духовный подвиг Василия, основанные на высочайшем телесном долготерпении. В службе прямо говорится, что святой Василий «всегда душевными очима на умные силы взирати изволил».

Таким образом, в русских службах не только страстотерпцам, мученикам и блаженным, но и прп. Сергию – венцу русской святости, ставшему на многие века идеальным образцом русской духовности, – на первое или, по крайней мере, на особое место выносится прославление христианского подвига терпения.

Напомним теперь собственно народные пословицы о терпении, столь многочисленные и разнообразные, что, насколько удалось выяснить, в таком количестве и качестве их нет ни у одного иного народа. Вот некоторые из них, прямо соответствующие ряду приведенных выше формул богослужения: «Без терпения нет спасения»; «За терпение дает Бог спасение»; «Не потерпев, не спасешься»; «Час терпеть, а век жить»; «Терпи горе неделю, а царствуй год»; «Терпи горе, пей мед»; «Капля камень точит»; «Дятел и дуб продалбливает»; «Терпи, казак, атаманом будешь»; «Терпение дает умение»; «Терпение и труд все перетрут»; «Терпение в люди выводит»; «Оттерпимся – до чего-либо дотерпимся»; «Работай – сыт будешь, молись и терпи – спасен будешь» и многие другие. (Однако ставшее одной из национальных черт русского менталитета долготерпение, которое так часто демонстрирует наша история, имело, очевидно, и свою вторую сторону в виде страшного русского бунта. Об этом также говорит одна из народных пословиц: «Терпит брага долго, а через край пойдет – не уймешь».)

Постоянно возникающей в большинстве русских служб также является тема Божественного происхождения любой власти. Положение христианства «Несть власти не от Бога» (Рим. 13: 1) получает в русских литургических текстах четкое, конкретно-историческое, но значительно расширенное содержание. Литургические тексты питали не только собственно монархистскую, или царистскую, идею, но гораздо шире – патриотическую идею Русского государства, которая действительно соединяла религиозное и государственное сознание[192].

Так, ежедневно утренняя служба в десятках тысяч русских церквей начиналась с испрашивания у Господа всех возможных благ правящему царю и поименно называемым всем членам царской семьи. Ектении, в которых возносились от лица всех присутствующих в храме молитвы за здравие, благополучие, сохранение, победу и т. д. «благоверного и христолюбивого, Богом избранного и Господом венчанного царя и великого князя, государя и самодержца всея Руси» и его «благоверной и христолюбивой царицы и великой княгини, и их благородных чад», повторялись многократно в течение богослужения одних суток. Кроме того, праздничные службы, любые русские службы, как мы уже видели на примере службы блж. Василию, содержали соответствующее обращение к святому о покровительстве российскому царю и властям.

Эта тема, настойчиво проводимая в литургических текстах XVI и XVII вв., в XVIII в. становится чуть ли не превалирующей. Естественно, монархические и государственно-патриотические идеи прежде всего характерны для служб святым, сама канонизация которых была вызвана во многом политическими событиями, как, например, службы успению, обретению и перенесению мощей св. царевича Димитрия.

В XVIII–XIX вв. появляются многочисленные молебны, посвященные тем или другим военным или политическим событиям. Например, зимой 1826 г. в Синодальной типографии Москвы было напечатано «Последование благодарственного и молебного пения ко Господу Богу, даровавшему свою помощь благочестивейшему государю нашему императору Николаю Павловичу на ниспровержение крамолы, угрожавшей междоусобиями и бедствиями государству Всероссийскому». Ектении «о победе на агарян», молебное пение «Егда царю ити противу супостаты» и «Во время брани» издавались в XVII в. неоднократно[193], а в XVIII в. известны уже десятки изданий молебнов в честь одержанных русским воинством побед.

Кроме того, из служб и молебнов на потребу, или по определенному случаю, начиная с XVII в. добавляют к вседневным ектениям о государе еще и специальные молитвы. Вот, например, такая молитва в молебне «во время заразительной и губительной немощи» 1771 г.: «Молимся о благочестивейшей самодержавнейшей великой государыне нашей императрице Екатерине Алексеевне всея России, о державе, победе, пребывании в мире, здравии и о спасении ея». И далее возникает поразительная формула, которую в молебнах, чинах и вообще в этом типе прошений можно проследить со значительно более раннего времени: «Господу Богу нашему наипаче поспешити и пособити ей во всех, и покорити под нози ея всякого врага и супостата».

В XVIII в. сложился календарь из 63 дней поминовения членов правящей династии, среди которых, правда, еще не было святых, но молебны и панихиды в их дни рождения, преставления, тезоименитства должен был обязательно служить под страхом серьезных кар иерарх или протоиерей. «Реестр о бываемых повсягодно… поминовениях по государех» издавался в XVIII в. десять раз, причем при каждом издании его объем увеличивался. «Указ о возношении имен императорской фамилии за богослужением» издавался в XVIII в. три раза. В данном контексте можно напомнить о том значении, которое придавали Русская православная церковь и государство формуле правильного возношения полного именования государя. Эта формула, произносимая во время богослужения, стала с конца XVII в. важнейшим признаком лояльности или, наоборот, показателем непризнания Божественной власти правителя.

Если мы снова обратимся к текстам русских Требников, то увидим, что не только жизнь индивидуального, но и любого коллективного субъекта русского общества со дня его создания на всех важнейших этапах функционирования также освящалась и социализировалась литургическими текстами. Наиболее важные из них с точки зрения государственной жизни постоянно правились и терминологически, и содержательно в зависимости от конкретно-исторических реалий. Причем многие из этих реалий также можно установить на основании данного текста.

Это особенно ярко видно на текстах молитв перед исповедью для представителей различных категорий общества или присяг поступающих на государственную службу людей. Интерес представляют многие молебные чины, причиной появления которых были государственно-политические события, такие как чин «окладки града», неоднократно уже упоминаемый «Молебен о победе на агарян», в котором монархическая идея и роль защитника всего народа перед врагами и перед Господом выражены особенно полно.

В московском печатном Требнике 1651 г. есть несколько молебнов, посвященных испрашиванию победы русскому царю и его воинству над врагами. Их тексты предельно функциональны и выразительны: «…благовернаго же царя нашего… его же Твоим именем почтена устроил еси владети, и Твоему надеющася пособию и укреплению, даруй ему, якоже Константину, победы, огради его оружием истинным, оружием благоволения венчай его, осени на главе его в день брани, укрепи мышцу его, возвыси десницу его, утверди его власть, покори под нозе его вся супротивная, видимыя и невидимыя враги, возгласи в сердцы его о святей церкви, и о врученных ему Тобою словесных Ти овец, яко да вси в тишине его тихо и безмолвно житие поживут по Твоему благоволению»[194]. Там же мы находим изложение государственных задач русского царя: «…и покори ему вся иноплеменныя сопротивныя языки, даруй ему мирен живот и благоугодная Ти творити всегда тех сподоби. Боляры его в послушании и страсе немздоприимны (выделено мною. – И. П.) сохрани, воинство его на вся языки борителны укрепи, люди и народ в целомудрии и мире пребывати благоволи, всяко угобзение, яже от земля благих в державе их даруя…»[195]