Ветер с Юга. Книга 1. Часть вторая - Ример Людмила - Страница 58

– Не тронь его, гад! Сволочь! Крэтын! Иджъ до пэкла!

Верзила от такой наглости вначале слегка опешил, но потом, почти не размахиваясь, ткнул рукой в лицо накинувшемуся на него юнге. Тот отлетел и, усевшись на задницу, замотал головой.

– Да я тебя щас, защитничек! – Туша нависла над Крисом, и Шип, ухватив мальца за шиворот, потащил к борту. – Щас охолонешь малость!

– Отвали от него, гнида! – Никита сорвался с места, и головой, как тараном, воткнулся в живот толстяку.

Тот охнул и, выпустив Криса, согнулся пополам. Кровь бросилась ему в лицо, и он зашипел, медленно выдавливая из себя слова:

– Ну-у, падаль! Это я тебе, ублюдок вонючий, никогда не прощу! Падла!

Изогнутый нож хищно блеснул в его руке, и Шип медленно двинулся на побледневшего мальчика.

– Кар-рамба! Всем стоять! – Кнут остро свистнул в воздухе, выбив нож из руки матроса. Тот взвизгнул и схватился за кисть. – Какого дьявола тут происходит?!

Ощупывая свою руку и злобно вращая глазами, Шип заныл:

– Да они первые, босс, кинулись! Дикие, как волчата, дьявол им в зад! А я всего-то хотел научить, как палубу надо драить…

– Первыми, говоришь? – Боцман внимательно поглядел на медленно заплывающий глаз Криса и быстро растущую шишку на лбу Ника. – Значит, первыми… А ведь я тебя уже предупреждал, Шип, чтоб ты не задирался и не махал ножом. Я не потерплю разборок на своём корабле! Ещё раз узнаю, что ты зазря хватаешься за нож, ссажу на берег к такой-то матери, и потопаешь ты в Остенвил пешком, как сухопутная крыса!

Шип насупился и молча слушал отповедь боцмана. Эрвис Буссон, которого все за глаза, да и в глаза тоже, звали Скорпионом, никому не позволял с пренебрежением относиться к своей высокой должности. Второй на корабле. Если не считать, конечно, трёх помощников капитана «Ласточки» – высокого широкоплечего красавца Тамина Гриса, низенького, с вечно сонными глазами и сизым носом любителя гахарского Жемара Ройса и молчаливого стройного юноши, едва начавшего сбривать скромную растительность с ещё пухлого лица, Сесвила Грумма, племянника капитана.

Капитан Дейв Шорт, сорокапятилетний мужчина с рыжей шевелюрой и такими же огненными усами, командовал «Ласточкой» уже лет десять, сменив прежнего, умершего от тяжёлой раны в живот. Обладая взрывным характером и железной волей, он твёрдой рукой руководил своей командой, одна половина которой были отъявленными головорезами, а вторая – настоящими бандитами.

Скорпион усмехнулся. Кто бы что не говорил, а настоящим Богом и Повелителем на этой посудине был только он, боцман. Своё прозвище Скорпион получил за умение виртуозно пользоваться кнутом, и, судя по тому, как почтительно вели себя в его присутствии матросы, почти каждому из них довелось с ним познакомиться.

Сложив кнут змейкой и заткнув его за пояс, Скорпион окинул взглядом поле боя и, удовлетворённо хмыкнув, удалился. Шип ушёл ещё раньше, отправившись куда-то зализывать физическую и душевную раны. Сохранявший во время побоища полный нейтралитет Паук спрыгнул с борта и, мягко приземлившись на свои короткие, чуть кривоватые ноги, кивнул Нику:

– Слышь, малец! Он чево к тебе привязался?

Никита, у которого противный звон в ушах сменился всё усиливающейся головной болью, болезненно поморщился и потрогал уже достигшую приличных размеров шишку:

– Да тварь он! Гнида вонючая! Вот и цепляется ко всем! – Ему было стыдно рассказывать кому-то, как в первый же вечер появления на «Ласточке» Шип зажал его в углу и, обдавая тошнотворным запахом немытого тела и любимой жвачки, начал лапать своими потными ручищами, откровенно заявив, что он совсем не прочь провести ночку с такой упругой задницей.

Никита тогда едва вырвался, и с тех пор старался держаться подальше от Шипа. Сначала он испугался, что тот и к Крису полезет с таким предложением, но, к счастью, костлявая девчонка матроса совершенно не заинтересовала.

Паук ещё раз внимательно оглядел смутившегося Ника и хмыкнул:

– Угу… Ну, лады… Тока ты, малец, смотри теперь под ноги лучше. А то и сам не поймёшь, как за бортом окажешься. Случайно… – И небрежной походкой, чуть враскачку, отправился на корму.

Они остались вдвоём. Крис потрогала почти заплывший глаз и всхлипнула.

– Больно? Ну, и чё ты… полез? – Ник всё никак не мог привыкнуть, что она теперь мальчик. – Этот лосяра своим копытом мог тебя запросто прибить!

– А если тебя? – Крис округлила здоровый глаз. – Я чего тут тогда… один делать буду?

– Чего…чего… На берег сойдёшь, мы ещё не плывём никуда… – Ник был несколько обижен таким беззастенчиво-потребительским к себе отношением.

– Да не на «Ласточке», придурок! Я про Нумерию говорю! – Крис впервые улыбнулась. – Матка Боска, я ж без тебя тут никак не смогу!

Подходила к концу вторая неделя их пребывания на службе у лангракса Солонии, и ребята уже начали привыкать к своей новой жизни. Распорядок на корабле был строгим, и боцман с неизменным трепетом следил, чтобы все его поручения исполнялись чётко и максимально быстро. В противном случае он с превеликим удовольствием пускал в ход свой любимый кнут.

Никита никогда в жизни не видел, чтобы человек владел им так виртуозно. Кнут был словно продолжением его руки, да что там продолжением – самой рукой, с одним очень вёртким и жёстким пальцем. Однажды мальчик оказался свидетелем того, как Скорпион, поспорив с худым горластым Вороном, сбил жирную муху с носа спящего Сыски, который при этом даже не проснулся.

Ник и на себе попробовал один раз жало Скорпиона. Неделю назад он тащил с камбуза в капитанскую каюту таз с горячей водой, сосредоточив всё внимание на том, чтобы не расплескать её себе на ноги. Внезапно что-то обвилось вокруг талии и так рвануло его назад, что Ник плюхнулся на задницу, выронив из рук злополучный таз. И когда он глянул вперёд, внутри всё замерло. Ещё пара шагов – и мальчишка полетел бы в открытый трюм, наверняка переломав себе чегонибудь…

Поднявшись, ошеломлённый Никита оглянулся. Позади него метрах в трёх стоял Скорпион и сворачивал свой кнут.

– Смотри, куда прёшься, щенок! В следующий раз я прикажу выкинуть то, что от тебя останется, нашим подружкам! Милейшие твари! Так и шныряют вокруг этих посудин, дожидаясь обеда из таких вот олухов!

Свои обязанности Ник усвоил быстро. Ему снова приходилось почти всё время мыть, скрести, драить и начищать, но здесь хотя бы не было той вони, которая прочно поселилась в коровнике досточтимого господина Рагона. Морской ветер пах солью, свежестью чистейшей воды, водорослями и ещё сотней необычных и приятных ароматов, совершенно не сопоставимых с запахом навозной жижи, оттаскиваемой на задний двор.

Единственное, о ком Никита явно сожалел, – это о мирных обитателях так нелюбимого им коровника. Спокойные коровы с грустными глазами выглядели просто ангелами в сравнении с шумной злобной толпой матросов, которые, по своей сути, были не кем иным, как настоящими пиратами. Большинство из них и не думало скрывать своё туманное прошлое, нанявшись на «Ласточку» только с одной целью – по убивать и пограбить в своё удовольствие. Благо, объявлена самая настоящая война, а значит, за все эти безобразия можно было не опасаться строгого суда лангракса.

У всесильного боцмана на судне имелся ещё и помощник – Горвин Краб. Его искалеченная правая кисть действительно напоминала клешню краба, но он и левой рукой управлялся с оружием так, что немногие оставшиеся в живых после стычки с ним долго ещё вспоминали бешеный свист его пиратской сабли. Остальные члены команды представляли собой разношёрстную толпу самых отъявленных негодяев, случайно объединившихся для большого и важного дела. Матросов было всего двадцать.

В первые дни Ник думал, что самый милый и доброжелательный из них – корабельный кок Свирт Рубака. Но заметив однажды, с каким ожесточением тот рубит тяжёлым кухонным ножом кусок баранины и какая бешеная ярость плещется при этом в его серых глазах, парень про себя решил, что прозвище кок получил не зря.