Ветер с Юга. Книга 1. Часть вторая - Ример Людмила - Страница 38

– Что вы, моя госпожа! Всё прекрасно, просто ужас, как прекрасно! Да и чем может заболеть такой старый книжный червяк, как я? Разве, что поносом от употребления некоторых пресных книжонок!

Лея в ответ вежливо улыбнулась, но сдаваться не собиралась. Она встала и, исподволь наблюдая за реакцией Туфина, начала перемещаться по комнате, разглядывая то одну, то другую книгу, попадающуюся на её пути. И стоило ей приблизиться к небольшому шкафу в глубине комнаты, как хозяин явно занервничал и подскочил со своего места.

– Госпожа, вы что-то хотели взять почитать? Вот совсем новая книга «Необыкновенные земли и люди…».

– «…их населяющие»! – Лея резко обернулась и, наступая на книгочея, решительно потребовала:

– Я знаю, что вы прячете лекаря! И я хочу увидеть Лабуса! Немедленно!

Туфин изо всех сил старался не упустить сползающую с лица улыбку, но Лея теснила его всё сильнее, и, упершись спиной в стол, он поднял руки:

– Ну, всё, всё! Ты меня победила! Только откуда в твоей хорошенькой головке вдруг такие дикие фантазии? Я – Главный книгочей Нумерии, уважаемый человек – и прячу у себя беглого преступника? С чего бы это?

– С того, что он ваш друг! И если об этом знаю я, то может знать и ещё кто-то во дворце. Теперь понятно, что Лабус в большой опасности? В очень большой! И мы должны придумать, как его спасти!

За шкафом что-то зашуршало, и беглый лекарь появился перед заговорщиками во всей красе. Туфин метнулся к двери и опустил засов. Следующие полчаса они обсуждали все возможные способы вернуть затворнику свободу, но так ничего и не смогли придумать. В конце концов, Лабус переглянулся с книгочеем и выдавил:

– Мы с Туфином уже головы сломали, но пришли только к одному – нам нужен надёжный человек за пределами дворца, который и устроит этот побег. И лишь ты можешь попросить его об этом.

Лея удивлённо смотрела на обоих. В голове мелькали имена её немногих друзей и знакомых, но ни за одного из них в данной ситуации она не смогла бы поручиться. Кто окажется так ей предан, чтобы решиться на столь опаснейший шаг? Разве только…

– Нет! Никогда я не буду его ни о чём просить! Это исключено!

– Даже если от этого будет зависеть жизнь людей, которых ты совсем недавно называла друзьями? – Лабус грустно смотрел на неё своими добрыми глазами, окруженными лучиками морщин.

– Но… я совсем не знаю этого человека! К тому же он сын Главного сигурна! Вдруг после нашего разговора он сразу пойдёт к отцу и вместо свободы Лабус окажется в тюрьме?

– Тогда все твои сомнения в его любви или нелюбви тут же рассеются, не так ли, моя девочка? – Туфин положил руку ей на плечо.

Одиночество, страх, боль потерь и робкое желание любить сплелись вдруг в её горле в тугой клубок, и Лея зарыдала, размазывая слёзы и смешно, по-детски, шмыгая носом. Мужчины молчали – все слова были сказаны, и только она одна могла решить, готова ли действовать.

– Хорошо, я поговорю с Хайрелом. Завтра же поговорю. – Лея хотела встать, но ладонь Лабуса удержала её на стуле.

– Погоди. Есть ещё кое-что… Я не знаю, как тебя просить… Это очень, очень опасно, но никто из нас, кроме тебя, не сможет попасть к Рубелию…

– Зачем он вам сдался? – Лея была безмерно удивлена таким поворотом событий. – Вы хотите попросить у него прощения за отказ написать ложное заключение? Только, говорят, дядя сейчас не в том состоянии, чтобы это его интересовало. Всем заправляет его жёнушка…

Мужчины переглянулись, и Лабус продолжил:

– Вот именно! В этом письме я обязательно должен его предупредить! Твоего дядю убивают, медленно и страшно. Делает это его жена с помощью своего любовника Галигана Освела. И только сам Рубелий ещё может остановить их. Пока не поздно…

Лея слушала лекаря открыв рот. Мирцея решилась с помощью какого-то жуткого «сияния» избавиться от мужа! А она-то считала, что тот подхватил какую-то дурную болезнь от привезённой из-за моря танцовщицы… Но если Рубелий умрёт, его место займёт старший сын, любимчик матери… и убийца Мирцея станет безраздельно властвовать в Нумерии, прикрываясь именем Патария. Вот же дрянь!

– Пишите письмо! Я передам его дяде завтра вечером! – Девушка решительно встала и пошла к двери.

Млава чуть в обморок не упала, когда хозяйка велела ей немедленно отнести Хайрелу Беркосту одно из подаренных им недавно колец, сказав на словах, что она будет ждать его завтра во дворцовом саду, у дальней беседки, за два часа до полудня – подальше от лишних глаз и ушей.

Лея почти не спала, ломая голову, где проведёт следующую ночь – в своей постели или в страшной камере Саркела. Увидев Хайрела, летевшего к ней по тропинке с огромным букетом белоснежных тюльпанов, девушка совсем растерялась и выпалила, даже не дожидаясь его приветствия:

– Мне нужна ваша помощь! И мне всё равно, кем вы меня будете считать, но я не знаю, к кому я ещё могу обратиться!

Молодой мужчина, сразу став серьёзным, усадил Лею на ближайшую скамью, сел рядом и тихо произнёс:

– Я всегда буду считать вас девушкой, которую люблю. И прошу это запомнить. Навсегда запомнить. И если вам нужна моя жизнь – она ваша. Что стряслось?

Торопясь и перескакивая с одного на другое, Лея рассказала ему всё. Закончив, она выжидательно уставилась на мужчину. Хайрел сидел и молчал, задумчиво разглядывая носки своих сапог. И когда молчание стало уже просто невыносимым, Лея подскочила и, гневно глядя на молодого человека, выпалила:

– Благодарю за помощь! Прощайте!

Хайрел ухватил её за руку и вновь усадил вырывающуюся девушку на скамью:

– Боги Истинные! Лея, дайте же подумать! Вы что, считаете, мне каждый день приходится вызволять государственных преступников из щекотливых ситуаций?

Лея прикусила губу и замерла. Ну, полная дура! Сама за целый день не смогла ничего путёвого придумать, а он должен сразу же выдать фонтан идей. Каждая из которых обязательно приведёт к успеху. Идиотка!

Минут десять мужчина молчал, вычерчивая на земле сломанным прутиком какие-то сложные фигуры. А потом заговорил. Они обсудили каждую мелочь и каждую незначительную деталь и, встав со скамьи, разошлись в разные стороны.

Лея пощекотала живот щенку, забравшемуся к ней на колени после плотного завтрака. И снова прислушалась. За дверью было тихо, а это значило, что их план почти удался – Лабуса уже вынесли из дворца. А может быть, и за Главные ворота тоже – времени прошло достаточно.

Она встала и подошла к окну. Оно выходило во внутренний дворик, за которым виднелась дворцовая стена. Если всё пройдет благополучно, Хайрел подаст ей знак – из-за стены должны взмыть в небо несколько голубей. Радость от первого успеха сменило острое чувство тревоги, и Лея была готова сама бежать к дворцовым воротам, только бы скорее узнать обо всём.

План, предложенный Хайрелом, был прост. Глубокой ночью девушки должны были перевести Лабуса в комнату Леи и спрятать его за ширмой. Ранним утром четверо прислужников Хайрела принесут ей очередной подарок, один из десятков за последние несколько недель. Правда, это будет скорее не подарок, а своеобразное предложение руки и сердца, о чём сын Главного сигурна известит в прилагаемой к пышному букету записке.

Но главным в этом необычном предложении должен стать огромный сундук, полный золотых слитков, – щедрый дар будущего жениха своей строптивой невесте. Фокус состоял в том, что под верхним слоем слитков будут настелены доски, скрывающие пустое пространство, в которое и должен улечься, свернувшись клубком, лекарь.

Чтобы стража не заметила никакой разницы, в сундуке действительно принесут золото, вес которого будет почти равен весу не отличавшегося упитанностью Лабуса. Но в этом-то и была главная загвоздка – слитки необходимо будет быстро и бесшумно извлечь, на их место засунуть лекаря и так же тихо воссоздать первоначальную картину.

И только потом поднять крик и шум, вызвать стражу и приказать отправить подарок назад, «этому невозможному наглецу и хаму Хайрелу Беркосту»! И прислужники, снова сгибаясь под тяжестью, должны будут вынести сундук в коридор, а вслед им полетят письмо и прекрасный букет, который Лее было искренне жаль.