Ветер с Юга. Книга 1. Часть вторая - Ример Людмила - Страница 19

Подивившись в очередной раз глубине и безграничности человеческой подлости, Никита сначала промолчал. Но когда через несколько дней Морда опять завёл тот же разговор, обозвав его теперь сосунком и заморышем, Никита не выдержал. И вывалил ему всё про то, какой он умный, и какие сногсшибательные кирпичи он, Никита, научил делать этого бессердечного и бессовестного гада Вунка.

Морда слушал открыв рот. Что уж бандит понял об этом производстве – неизвестно, но зато он сделал совершенно правильные и далекоидущие выводы: за этого лопоухого пацана можно получить большие деньги. Очень большие деньги!

Правда, на торгах всё прошло не совсем так, как предполагалось, и Морда, засунув в поясной кошель оставшиеся после расчета с рыночным смотрителем литы, быстренько убрался восвояси.

Топая за повозкой господина Рагона, мальчишки с интересом разглядывали город. Улицы, прямые и в большинстве своём вымощенные квадратными каменными плитами, были довольно широкими, но ужасно грязными. Жители Ундарака почему-то считали, что мусор, если его вывалить в канаву возле дома, однажды исчезнет сам, а помои, вылитые едва ли не на головы прохожих, ничуть не хуже, чем освежающий летний дождик.

Нельзя сказать, чтобы власти совсем не боролись с этим безобразием, но делали это как-то вяло, от случая к случаю, и поэтому даже главные улицы столицы Солонии напоминали помойку. С соответствующим запахом, перебивающим сильный и стойкий запах рыбы, который уж, казалось, пропитал всё вокруг.

Красивые двухэтажные дома из серого и белого камня с высокими заборами и ухоженными газонами соседствовали с бедными халупами, чьи обмазанные глиной стены грозили вот-вот завалиться. По обеим сторонам улиц расположилось множество лавок, вывески на которых пестрели красочными изображениями того, чем торговал их хозяин.

От вида нарисованных сочных окороков и колбас в животе Ника противно заурчало. Дарт, сам любивший вкусно поесть, покосился на друга и грустно ухмыльнулся. В душе он был горд своей победой – ему удалось настоять на том, чтобы они пусть и в неволе, но были вместе. А дальше будет видно…

Усадьба господина Рагона располагалась у самого подножия горы, на которой, как объяснил им возчик Ленрук, стоял замок самого лангракса Солонии, достопочтенного Юнария Гинратуса. Повозка въехала в широко распахнутые ворота, и парнишки оказались перед двухэтажным домом из светлого камня, с высокими стрельчатыми окнами, широким балконом и белыми колоннами у центрального входа.

Мальчишек отвели на задний двор и передали в руки управляющему, вёрткому мужику с огромной бородавкой на правой щеке. Управляющего звали Лирс Тумар, и при одном взгляде на недовольно-презрительную мину на его лице у Никиты возникло стойкое убеждение, что ничего хорошего им здесь не светит.

Интуиция не подвела – определили его в коровник. Никогда раньше он не видел коров так близко и теперь с ужасом смотрел на пёстрых, шумно вздыхающих и вечно что-то пережёвывающих огромных животных с грустными глазами. При его появлении жевание на минуту прекратилось, и одна из обитательниц сарая, с белым круглым пятном на лбу, протяжно замычала, словно приветствуя нового работника.

Управляющий коротко объяснил, что теперь, если не случится никакого чуда, в его обязанности будет входить каждое утро, ещё до того как сюда явится помощница кухарки Гринда, почистить все стойла, обтереть коров чистой соломой и раздать им корм, чтобы они стояли спокойно. Ник угрюмо кивнул, даже не представляя себе, как он подойдёт к этим страшилищам.

Ещё он должен был следить, чтобы у животных в достатке имелась чистая вода, чтобы в стойлах всегда была застелена свежая солома, а вычищенный навоз аккуратно был сложен у дальних ворот. Лирс внимательно посмотрел на вконец растерявшегося парнишку и вкрадчиво спросил:

– Ты что, никогда не чистил у коров?

Никита закивал головой в слабой надежде, что ему сейчас поручат что-нибудь не такое ужасное. Управляющий хмыкнул:

– И чем же ты тогда занимался?

– В школе учился, в шестом классе. – Уже выпалив это, Никита понял, что свалял дурака.

Лирс поджал губы и, зло глянув на подростка, отчеканил:

– А ну, быстро пошёл работать! Через час проверю! И смотри мне, чтоб всё было чисто. Я, знаешь ли, с такими умниками не церемонюсь! – И с достоинством прошествовал из коровника.

Парень совсем скис. После первого же разговора с господином Рагоном на внезапное чудо рассчитывать уже не приходилось. Тот усиленно старался выпытать у парнишки секрет, на который намекал Морда, но Ник занял глухую оборону – хватит с него и одного неблагодарного лодочника! Коровник – ну, что ж, пусть будет коровник…

Никита уныло огляделся. Помещение было небольшое. С каждой стороны прохода имелось по два стойла, и из каждого торчало по одной рогатой голове, с интересом за ним наблюдавшей. В стойло вела дверца, закрытая снаружи на засов. Подойдя поближе и заглянув внутрь, Никита разглядел на передней стенке, прямо на уровне морды животного, вместительное корыто, в которое, похоже, и насыпался корм.

У задней стены сарая нашлись лопата и огромное деревянное ведро для навоза, распространяющее вокруг чудненький запашок. Поморщившись и плюнув на грязный пол, мальчик пнул ведро и тихонько выругался. Коровы повернули к нему головы, не переставая при этом жевать.

Время шло, и нужно было начинать уборку, если он не хотел обрушить на свою несчастную голову гнев управляющего. Чёрт его знает, что за наказание мог придумать этот мужик с бородавкой. «Дуля!» – Ник решил, что эта кликуха к управляющему очень даже подходит, и, воодушевившись, схватил лопату и двинулся к ближайшему стойлу. Откинув засов, он открыл дверцу и решительно шагнул внутрь.

Пёстрая корова с белой мордой шумно вздохнула, переступила на месте и вдруг пошла на Никиту, пригнув рогатую голову. Ойкнув, он бросил лопату и пулей вылетел из стойла, мигом захлопнул дверь и прижал её снаружи своим телом. Корова возмущенно мыкнула и легонько боднула дверцу. Никита нашарил засов, опустил его и без сил уселся на грязный пол.

– Эй, придурок! Ты чево, совсем не знаешь, што ли, как у коров чистят? – Звонкий голос раздался от двери сарая. Никита вздрогнул. Вихрастый мальчишка лет десяти с конопатым лицом, в короткой суконной куртке и таких же штанах, наблюдал за Никитой, привалившись к створке и ковыряя в носу.

Никита поднялся и, отряхнув штаны, буркнул:

– Совсем…

Мальчишка отлепился от двери и подошёл вразвалку, засунув руки в карманы штанов. С любопытством оглядев нового работника, он отшвырнул сапогом клочок соломы, скривил губы и поучительно выдал:

– На рога ей цепь накинь, тогда стоять смирно будет.

Только сейчас Никита разглядел, что у каждого стойла наверху была прибита длинная цепь. Он схватил свободный конец и, перегнувшись через край загородки, попытался накинуть его на голову корове. Та, обалдев от его неуклюжих действий и совершенно не желая быть привязанной, всякий раз сбрасывала цепь, слегка мотнув головой.

Мальчишка схватился за живот и хохотал как сумасшедший, чуть не падая на пол. Никита внезапно разозлился и заорал:

– Тебе тут чё, цирк бесплатный? А ну, заткнись, гадёныш! Взял бы сам да и показал, чем ржать, как скотина!

Мальчишка заткнулся и вытаращился на Никиту:

– А с чево это мне рабу помогать? Сам чисти тут говно, если не хочешь с голоду сдохнуть! Падаль…

– Ну-ка, брысь отсюда, поганец! – Громкий мужской голос заставил вздрогнуть обоих. В коровник вошёл высокий мужчина лет тридцати пяти в рубахе из серого толстого сукна, чёрных штанах и невысоких сапогах. Коротко подстриженные волосы и борода были чёрными, лишь кое-где слегка подёрнутыми сединой.

Мальчишка, мгновенно растеряв всю свою наглость и даже как-то съёжившись, прошмыгнул мимо вошедшего незнакомца и исчез за дверью.

– Ты с ним дружбу лучше не води. Редкостная дрянь. Бусином зовут, сынок нашей кухарки. Непонятно, но с чего-то вдруг решил, что его отец не кто иной, как сам господин Сипус Рагон. Хотя каждый в этом доме знает, что его мамаша нагуляла этого ублюдка с заезжим разбойником с галеры «Душечка». Пиратская галера пропала уже давно, и его папашу, дьявол ему в глотку, сейчас доедают где-нибудь крабы… Куртис. Возчик господина Главного сборщика налогов. И его охранник. – Мужчина протянул широкую мозолистую ладонь.