Темное море - Камбиас Джеймс - Страница 24

Робу стало скучно. Он склонился к уху Алисии:

– Спорим, если мы улизнем, потрахаемся и вернемся, никто не заметит.

– Роберт, это серьезно!

– Знаю, но, если Дики и Уна продолжат ходить кругами с тем же «да», «нет» и «сам дурак», мы умрем со скуки. Секс гораздо интереснее.

– Подожди, пока все закончится.

Через час терпение Роба иссякло. Он воспользовался мгновением тишины, после того как Антонио закончил описывать моральные риски насильственного противостояния с шоленами.

– Извините, – вмешался он. – Я знаю: здесь всем есть, что сказать, и каждый считает свои аргументы по-настоящему важными. Однако я почти уверен, что мы все уже приняли решение и менять его не собираемся. Может, проголосуем наконец?

– Роб предлагает закончить прения, – объявил Пьер. – Все «за»?

Почти все подняли руки. Доктор Сен дипломатично воздержался, Дики и Уна демонстративно сложили руки на груди, прожигая друг друга взглядами.

– Принято! – провозгласил Пьер Адлер. – Слава тебе господи!

Проголосовали. Доктор Сен раздал бумажные обрезки и попросил каждого указать на них выбранный вариант, потом собрал бюллетени и подсчитал результат. Пьер заглядывал ему через плечо.

– Доктор Каставерде? Не могли бы вы сообщить результаты голосования вашей группы? Направьте их мне по закрытому каналу. Спасибо, – Сен прочистил горло. – У нас шесть голосов за силовое противодействие. Семеро воздержавшихся, включая меня. Пять голосов за полномасштабное сотрудничество. Четырнадцать – за пассивное сопротивление. Мне кажется, план пассивного сопротивления побеждает явным большинством: мы не будем содействовать шоленам в демонтаже станции и сворачивании нашей работы на Ильматар, но не станем предпринимать каких-либо насильственных действий. Я уведомлю гостей о принятом нами решении и хочу, чтобы все поняли: я ожидаю, что оно будет выполняться.

Тижос начала замечать любопытные перемены в поведении землян, но сперва не знала, какой вывод сделать из увиденного. Просмотрев очередную подборку научных материалов, она вернулась в каюту и обнаружила на полу лужу янтарной жидкости. Жидкость имела характерный запах человеческих экскрементов с незнакомыми Тижос феромонами.

Сначала она решила, что произошел сбой в работе одной из станционных систем, и связалась с доктором Сеном, чтобы проинформировать его о случившемся. Явившийся для проверки Роберт Фриман быстро определил, что системы в порядке.

– Все санитарные коммуникации, – объяснил он, – идут по центру между четырьмя блоками. До ближайшей трубы от вас метров шесть – восемь. Не знаю, как что-то могло дотечь сюда, не испачкав коридор и другие помещения.

– В таком случае, как это вещество сюда попало?

– Ну, – лицо молодого землянина покраснело, – выглядит так, будто кто-то зашел и напрудил на пол.

– Объясни значение выражения «напрудил».

– Помочился. Нассал. Гм… Вывел из организма жидкие продукты переработки. Вы так не делаете?

– Не таким способом. Наши тела сохраняют воду и выводят отходы в твердой форме.

– А… Вы же знаете, что у нас две системы? Это смесь воды и химических отходов, в основном соединения азота. Не волнуйтесь, она почти стерильна!

Тижос была озадачена: на Шалине значение такого жеста очевидно – бросить вызов, пометить чужое пространство. Но с людьми все могло оказаться недоразумением.

– Скажи мне, часто ли происходят такие инциденты?

– Иногда. Может, кто-то перепутал вашу комнату с туалетом или просто не добежал?

Следующая странность произошла чуть позже, в тот же день, когда Гишора и Тижос проводили вторую беседу с Симеоном Фушаром. Тижос принесла сумку с компьютером и своими личными вещами. Открыв ее, она обнаружила, что все внутри мокрое. Теперь это были не жидкие отходы, а субстанция, которую люди опознали как краситель для лабораторных образцов. Вещество вступило в реакцию с целлюлозой, от чего ткань сумки и чехол компьютера Тижос стали лиловыми.

В обеденное время шолены заняли привычные места в общей комнате, но оказалось, что их сиденья покрыты клеящим веществом. Чтобы освободиться, потребовался растворитель, а процесс оказался довольно болезненным, уже не говоря о его унизительности. Наконец, вернувшись в каюту, гости обнаружили, что исчезли подушки, собранные вместе для сна, – позже их выловили в круглом бассейне первого блока.

Дважды шолены получали сигнал о срочных сообщениях, но отправителем значился неиспользуемый терминал в одной из лабораторий.

Когда люди завершали очередной период активности и готовились ко сну, Тижос решила поделиться подозрениями с Гишорой:

– Я предполагаю, что земляне делают это специально.

Она ожидал недоверия, возмущения или насмешек, но Гишора, казалось, искренне развеселился:

– Разумеется! Меня удивляет, сколько тебе понадобилось времени, чтобы это понять. Один человек или даже несколько нарочно решили нас беспокоить.

Тижос удивилась:

– Я не понимаю, зачем. Это так на них непохоже!

– Потому что они больше не желают видеть нас здесь и делают все, чтобы мы покинули станцию.

Тижос почувствовала вспышку ярости. Люди бросали им вызов! Ей пришлось приложить усилия, чтобы успокоиться; под насмешливым взглядом Гишоры это было не очень легко. Потом она все же смогла ощутить бесконечное полудетское-получувственное доверие подчиненного к руководителю.

– Если кто-то специально досаждает нам, мы должны сообщить об этом, – предложила она.

– Объясни, зачем. Я сомневаюсь, что Викрам Сен знает о происходящем. Если знает, я уверен, он хочет положить этому конец. Жалобы сделают нас слабее.

– Тогда мы должны сами найти шутника!

– Это не так легко. Возьмешь ли ты это на себя?

– Да! – ответила Тижос.

Грубохват и компания легко продвигаются вдоль старого разлома. Пусть это и холодные воды, некоторые источники еще сочатся еле теплой водой, в которой растут водоросли и водятся привлеченные ими травоядные плавуны. Добычи хватает, а развалины старых селений надежно укрывают во время отдыха.

Грубохват больше не позволит ополченцам захватить его врасплох. Он выставляет часовых и сам порой несет стражу, пока Щуплоног и Щитобойка спят. Поэтому именно он первым чувствует тягач, плывущий в их сторону. Тот еще далеко, но постепенно становятся слышны и погонщики.

Опять ополченцы? Первая мысль Грубохвата – отползти потихоньку и кинуться наутек. Но звуки свидетельствуют лишь о нескольких особях, и для ополченцев они чересчур болтливы. Торговцы? Быть может…

Пинками он будит остальных и тихо сообщает:

– Близко тягач. Трое взрослых. Берите оружие и приготовьтесь к налету!

Жаль, но эти двое не знают чисел – иначе Грубохват мог бы стучать, а не говорить вслух, рискуя быть замеченным. Бестолковость соратников расстраивает его не в первый раз.

Разбирают копья. Грубохват прислушивается. До тягача – не больше кабельтова. Он позволяет тому подойти ближе, удерживая Щуплонога и Щитобойку клешнями за хвосты. Когда остается четверть кабельтова, Грубохват командует: «Вперед!» – подталкивает их и, ухватив собственное копье, поднимается из развалин.

Маленькая экспедиция Широкохвоста скользит у самого дна. Переход короткий, и Остроголов парит впереди, прислушиваясь, скорее, чтобы не пропустить добычу, чем в ожидании опасности. Разбойники в этих водах редки. Тягач следует в полукабельтове за ним, Коротконожка правит, а Широкохвост тянется позади на буксире, прощупывая эхосигналами рельеф дна.

Неожиданно эхо меняется – обработанный кусок камня? – и Широкохвост отпускает веревку, чтобы нырнуть и разобраться получше. Впереди Остроголов дает громкий импульс, но Широкохвост не понимает, что тот хочет сказать. Потом он слышит испуганный крик тягача и осознает, что на них напали.

Бандитов трое, и Широкохвост надеется, что, когда нагонит остальных, им втроем, возможно, удастся отбиться. Он что есть силы плывет к тягачу, продолжая прислушиваться.