Что это за игра? - Доусон Дженнифер - Страница 25

До празднования дня рождения дочери Рона Соренсена оставалось три недели. Поразительно, его жене так понравился торт Грейси, что она отменила заказ на торт от другого кондитера. Грейси шумно выдохнула. Да, пять заказов за сорок восемь часов после приема – это много, но все же это всего лишь пять тортов. С доставкой в Чикаго придется повозиться, но это вполне реально. Работа обещает быть интересной, и, до того как она вернется к своей повседневной работе, у нее будет возможность проявить себя. В городе, где Грейси прожила всю жизнь, у нее никогда не было случая расправить крылья, и бо́льшую часть времени это ее устраивало. Она была счастлива.

Грейси нравилась ее жизнь. В Ривайвле она знала всех и все знали ее. У нее был свой небольшой бизнес, не требовавший напряжения. Она была занята работой, но без сумасшедшей нагрузки. И зарабатывала вполне прилично, достаточно, чтобы покрывать все расходы и еще откладывать некоторую сумму. У нее были друзья и Сэм, и Грейси их всех очень любила. Однако иногда она жалела, что не пустилась в какое-нибудь грандиозное приключение, о котором мечтала в детстве. Но жизнь Грейси сложилась иначе, а она была не из тех, кто ноет, особенно когда ей так повезло. И вот теперь эти заказы дадут ей шанс сделать что-то новое и будут своеобразным экзаменом ее мастерства, которое она отточила, но редко имела возможность по-настоящему использовать.

Грейси провела кончиком пальца по нижней губе, вспоминая, как Джеймс накрыл ее рот своим, как от его поцелуя каждая клеточка в ее теле словно ожила. Он бросил ей вызов. И испугал ее. Грейси очень не хотелось это признавать, но он был прав. Она в самом деле не могла им управлять. Он не вписывался в шаблон, который она для него заготовила. Мужчины, с которыми она встречалась, были пропитаны тестостероном, но они были как ванильные кексы со сливочной глазурью и посыпкой, которые она могла бы делать даже во сне. Грейси схватилась за край разделочного стола и глубоко вздохнула.

Неужели она предпочитает жизнь без опасностей? Грейси думала о приключениях, которые когда-то планировала, но которые так и не случились. Реальная жизнь распорядилась иначе, и все, что она намеревалась сделать, отошло на задний план. После школы Грейси не хотела поступать в обычный колледж. Она мечтала поехать учиться по специальной программе в Париж. Едва закончив школу, она стала работать вместе с мамой, которая для дополнительного заработка пекла на заказ. Кроме того, Грейси хваталась за любую случайную работу, с которой могла справиться, работала в двух или трех местах одновременно. Четыре года она вкалывала как проклятая, экономила каждый заработанный цент, пока не накопила достаточно, чтобы подать заявление на учебу, оплатить обучение и год жить в самом прекрасном городе на свете. Когда она получила извещение, что ее зачислили, ее переполняла радость. Но через две недели ее матери поставили диагноз рака груди в четвертой стадии. И Грейси так и не поехала туда, куда ее приняли, не воспользовалась своим правом. Более того, она даже не послала ответ. Все письма, приходившие из института, она выбрасывала не распечатывая. Она повернулась спиной к своей мечте и посвятила все свои силы уходу за мамой. Грейси обещала себе, что, когда маме станет лучше, она заново подаст заявку на обучение. Но ей приходилось платить за процедуры, которые не покрывала медицинская страховка, и ее сбережения медленно таяли. Ее матери так и не стало лучше. Грейси истратила остатки своих сбережений на похороны и отказалась от мечты поехать в Париж. Сэм пытался ее уговорить поехать, но даже если бы у нее не кончились деньги, она бы не оставила его одного. На три года младше нее, Сэм в то время заканчивал школу, он связался с дурной компанией и у него были большие неприятности. Так что Грейси должна была остаться и выполнить обещание, которое дала своей умирающей маме, – позаботиться, чтобы Сэм исправился. Она сдержала обещание и ни на миг не пожалела о своем решении.

Грейси покачала головой и выпрямилась. Потом подошла к профессиональной духовке и поставила переключатель температуры на сто восемьдесят градусов. Может быть, пришло время пуститься в небольшое приключение. Выйти из зоны комфорта и сделать что-нибудь новое. Поскольку это приключение не будет включать в себя профессора Джеймса Донована, придется ограничиться тортами для чикагского высшего общества.

– Ну значит, это и была та самая печально знаменитая Грейси? – спросила Джейн Конвей.

Она сидела напротив Джеймса за большим столом в центре своей кухни открытой планировки. На то, чтобы задать этот вопрос, ей понадобилось пять минут – наверное, это можно было считать мировым рекордом самообладания.

Джеймс с притворным ужасом посмотрел на свою лучшую подругу. Он познакомился с Джейн еще на первом курсе колледжа, и с тех самых пор все его попытки что-то от нее скрыть были безуспешными. Вскоре после его знакомства с Грейси Джейн, несмотря на его лучшие намерения, выведала о ней всю информацию и с тех пор не давала ему покоя. Все еще разгоряченный и потный после долгой пробежки, Джеймс отпил «Гаторейд» из бутылки, стараясь не вспоминать вкус губ Грейси. Это был импульсивный поступок, спровоцированный заявлениями Грейси, что он окажется никудышным в постели и что их поцелуи ничего не значили.

Джеймс вовсе не был тем пуританином, которым она его считала, и его так и подмывало развеять ее заблуждение. И вот теперь он за это расплачивался. Эта женщина отвлекала его именно так, как он и опасался. Временами, когда ему нужно было на чем-то сосредоточиться, он ловил себя на мысли, что вместо этого придумывает, что бы он с ней сделал. Как бы он заставил ее умолять. Выкрикивать его имя.

– Верните профессора на землю, пожалуйста.

Джейн щелкнула пальцами перед его носом и вырвала его из его мыслей.

– Черт возьми, я знала, что ты на нее запал, но не знала, что все настолько серьезно.

– Не понимаю, о чем это ты. Меня посетила мысль о деле Джейн Доу, над которым мы с тобой работаем.

Он не запал на Грейси, она просто… просто занимала его мысли.

Джейн усмехнулась.

– Вот как? И что же это за мысль?

Джеймс заморгал. Вдруг оказалось, что у него в голове пусто, он не продумал эту мысль дальше. И он винил в этом все ту же белокурую сирену. Джеймс и Джейн, будучи коллегами по университету, часто вместе давали консультации по делам. Недавно полиция Чикаго приглашала их помочь идентифицировать останки женщины, найденной в реке. Несколько деталей поставили их в тупик, и они вместе работали над решением загадки, что же случилось с той женщиной. Пойманный на вранье, Джеймс прочистил горло и сказал:

– Я все еще формулирую мою теорию.

Джейн фыркнула.

– Ну конечно.

Джеймс попытался сменить тему и заговорил об их дневной пробежке. Они бегали по вторникам во второй половине дня – этот ритуал сохранился у них еще с тех пор, когда они учились в колледже и снимали на двоих одну квартиру. Джейн была такой же ярой поборницей фитнеса, как сам Джеймс, и они по-прежнему пару раз в неделю тренировались вместе.

– Ты сегодня сократила время на минуту. Если дело пойдет такими темпами, ты без труда побьешь рекорд в марафоне.

Джейн достала из холодильника большую красную миску с фруктами. Ее винтажный дизайн напоминал Джеймсу ресторан пятидесятых годов. Джейн поставила миску на стол.

– Ты уходишь от ответа.

– А ты слишком любопытная, – парировал он.

Его спасло появление Энн, партнерши Джейн. Миниатюрная блондинка впорхнула в кухню.

– Кто это любопытный? – спросила она.

Джеймс улыбнулся.

– Твоя жена.

– Эй, ты обещала подождать меня! – Энн села на барный табурет рядом с Джеймсом и усмехнулась. – Грейси реально сексапильная, я тебя нисколько не виню за то, что ты в нее втюрился.

Джеймс ущипнул ее за руку.

– Мне в январе будет тридцать четыре года. Я не втюриваюсь в женщин.

Со стороны Джейн раздалось громкое фырканье.