Смертельный вояж - Майдуков Сергей - Страница 30

Гадая об этом в томительных сумерках, наполнивших комнату, Рита не заметила, как задремала. Несколько раз заглядывал Бахар, но тут же удалялся, осторожно прикрыв за собой дверь. Среди ночи ее разбудил телефон. К счастью, он находился под боком Риты и никого не разбудил. Не различая спросонья цифр на дисплее, она хрипло ответила:

— Алло.

— Рита, это я, — сообщил мобильник. — Приехал за тобой в Анталию. Где ты?

Это был голос Володи! Рита едва не лопнула от моментально переполнившего ее счастья. Как могла она плохо думать о муже, о любимом человеке, отважном и благородном мужчине? Он здесь, он ее не бросил! И он не сердится, что она была с другими мужчинами. Ведь это не ее вина. Она не променяет своего Володю ни на кого на свете! Теперь главное — сбежать от сумасшедшего Бахара с его медальоном!

— Я не знаю, — прошептала Рита. — Где-то недалеко от рынка в Коньяалты. Третья… нет, четвертая улица от магазина «Миграс». Дом недостроенный. Кремовый такой.

— Ну, так я тебя буду до второго пришествия искать. — Володя издал нервный смешок. — Тут строек — как грибов после дождя. И где этот «Миграс» находится?

— Нужно дойти до рынка и двигаться в обратную сторону от моря.

— Не знаю я, где этот чертов рынок! Давай лучше поступим так… Ты можешь выбраться из этого кремового дома?

— Меня стерегут, — сообщила Рита, опасливо глядя на дверь. — Я на третьем этаже. Если спрыгну, то ноги сломаю.

— Вот этого не надо! — Володя глупо хихикнул. — Твои ноги нам еще пригодятся.

Его голос показался Рите напряженным и каким-то неестественным. Что-то с ним не так… Но Рита отогнала эту мысль, как отогнала бы назойливую муху. Ей было не до интонаций мужа. Все ее существо стремилось на свободу, в безопасный, укромный уголок, где можно было бы отлежаться, успокоиться, почувствовать себя человеком, а не загнанным кроликом.

— Что же мне делать? — нетерпеливо спросила Рита.

— Окно не заперто? — деловито поинтересовался Володя.

— Нет. Даже балкон открыт.

— Тряпки под рукой есть? Ну, не знаю. Одежда, простыни…

— Покрывало есть. Тонкое.

— Третий этаж, это примерно восемь-девять метров, — прикинул Володя. — Два отнимаем на длину тела и на прыжок. Остается не больше семи. Должно хватить.

— Ты о чем? — встревоженно спросила Рита.

— Рвешь покрывало на узкие полосы. Крепко связываешь. Получается канат. Спускаешь его с балкона — и вперед!

— Я? С третьего этажа?

Володя пропустил ее саркастическую реплику мимо ушей.

— Потом бежишь к площади с матрешками, — продолжал он. — Помнишь такую? Отлично. Там я буду тебя ждать через… — Складывалось впечатление, будто он прикрыл трубку ладонью, выясняя что-то. Потом голос зазвучал вновь, нервный и торопливый. — Через полтора часа. Если явишься раньше, просто дождись, ладно? И смотри не заблудись. Мне не терпится обнять тебя, родная.

Рита хотела сказать, что никогда не отважится спуститься по самодельной веревке с третьего этажа, но тут дверь в ее темницу открылась, впуская поток желтого электрического света, на фоне которого вырисовывался темный силуэт Бахара. Постояв немного, он подошел к матрасу, на котором лежала Рита, и остановился.

«Уходи! — мысленно взмолилась она. — Пусть он уйдет!»

Бахар зашел за спину Риты, приподнял край покрывала и принялся укладываться, сосредоточенно сопя и дыша луком. В том, как он прижался к ней, не было ничего сексуального. Он был как ребенок, долго ходивший в темноте и наконец нашедший свою мать. Очень крупный ребенок. С колючим подбородком и большими шершавыми ладонями.

Свет в соседней комнате погас. Там повозились немного, пошушукались, покашляли и угомонились. Бахар тоже затих.

«Вот тебе и веревка, — тоскливо подумала Рита. — Вот тебе и матрешки на площади… И откуда только на мою голову взялся этот луковый джигит? Или как там его? Джихад?»

Она не шевелилась, пока не услышала, что Бахар задышал ровно и размеренно, как некий агрегат, издающий однообразное ритмичное шипение. Полежала еще полчаса, терпеливо отгоняя сонные видения, тихонько встала и направилась к балкону, замирая всякий раз, когда ламинат под ногами поскрипывал. Она не знала, что собирается делать. Рвать на веревки свою одежду и добираться до площади голой? В принципе, Рита готова была поступить так, если бы верила, что тонкая ткань выдержит ее вес. Но такой уверенности не было.

Тихонько выскользнув на балкон, Рита босыми ногами ощутила холодные плиты. Она опустила на пол босоножки, обулась и подошла к перилам. Внизу громоздилась гора строительного мусора. Справа чернел будущий газон. Почти безразлично, не ожидая увидеть ничего обнадеживающего, Рита посмотрела налево. Там, на расстоянии вытянутой руки, находился маленький балкончик с кондиционером и пожарной лестницей.

Мыслей в голове не было. Совсем. Только импульсы. Рита отодвинула стремянку и немного постояла, проверяя, не разбудил ли скрежет Бахара. Нет, его дыхание оставалось ровным и спокойным.

Рита перелезла через перила и шагнула на карниз соседнего балкона. В голове было по-прежнему пусто, зато сердце пело.

Свободна, свободна, свободна!

Ну почти…

Двигаясь быстро и бесшумно, как барс, вышедший на ночную охоту, Бахар оделся и вышел из квартиры. В считаные секунды он сбежал вниз, держась в тени, пересек двор и подбежал к воротам. Фигура быстро удаляющейся Риты отчетливо выделялась на светлом асфальте. Вот как платят за добро эти неверные блудницы! К ним со всей душой, а они плюют в эту открытую душу.

Он сел в «фольксваген» и, не включая фар, медленно поехал за беглянкой. Хорошо бы ее обезглавить за такой поступок! Или посадить на бутылку с расколотым горлышком! Но Бахар не мог поступить так с женщиной, которая была как две капли воды похожа на его ненаглядную Лейлу, только на несколько лет старше. И зачем только Аллах дал столь прекрасную оболочку ничтожной твари?

Когда Рита сворачивала за угол, Бахар притормаживал, не сразу повторяя маневр. А иногда, отлично ориентируясь в изученных вдоль и поперек кварталах, ехал по соседним улицам, где беглянка не могла его заметить. Она считала себя очень, очень хитрой, однако ей и в голову не пришло, что настоящий воин просыпается от малейшего шороха, но при этом ничем не выдает себя.

— Не Лейла, — мрачно пробормотал Бахар себе под нос. — Нет, не Лейла… Но почему такая же красивая? Если это не знак, то что? Вразуми, Аллах, своего преданного…

Не закончив, Бахар открыл рот и вытаращил глаза. Шайтан, этого он не ожидал, нет, совсем не ожидал! Риту нагнала та самая турчанка, которая сопровождала ее на базаре. Неужели они любовницы? Неужели эти две женщины — мерзкие лесбиянки?

— Я выясню, — пообещал неизвестно кому Бахар. — Видит Аллах, я непременно это выясню!

Он притормозил, давая женщинам отдалиться. Он старался не глядеть на Риту слишком долго, чтобы она не почувствовала слежку. Но и беглых взглядов было достаточно, чтобы лишний раз убедиться: эта чужеземка — вылитая Лейла.

Ах, Лейла, Лейла! Преданная дочь Аллаха, отдавшая жизнь за правое дело! Гордая мученица, сложившая голову, чтобы забрать с собой на тот свет несколько десятков неверных!

Она, как и Бахар, была воином «Исламского государства». Ушла на джихад, преисполнившись ненависти к тем, кто попирает истинную веру и пренебрегает заповедями Мухаммеда. Вначале сам Бахар присоединился к ИГИЛ не только ради победы ислама над ложными учениями. По правде говоря, он и Коран-то редко открывал. Был невежественным молодым горцем, пасшим отары хозяина. Но старший брат Бахара открыл в городе свой бизнес и залез в долги. Пришли люди, спросили у семьи: «Как думаете расплачиваться?» Предложили денег на погашение долга, а Бахара позвали воевать с неверными псами. «Если ты отрежешь пять песьих голов, — сказали ему, — то тебе уготовано место в раю. А погибшие во славу Аллаха получат в награду дворцы и гаремы, полные красавиц. Так записано в хадисах».