Смертельный вояж - Майдуков Сергей - Страница 23

Ни денег, ни жены, ни перспектив…

Мало?

«Мало», — решил Володя, направляясь в отцовский кабинет в третий раз. К этому моменту он порядком захмелел, поэтому двигался без необходимой сноровки. Ставя бутылку на место, он поднял такой стеклянный перезвон, что его услышала мать из кухни.

— Что там у тебя происходит? — подала она голос, и голос этот прозвучал весьма подозрительно.

— Я… я…

Володя совершенно растерялся. Глотку и пищевод еще жгло как огнем от выпитого, и это мешало сосредоточиться.

— Не поняла.

Раздались шаги. Нужно было срочно принимать решение. Немедленно покинуть кабинет, рискуя столкнуться на выходе с матерью? Остаться на месте, придумав правдоподобное оправдание?

Володя остановился на втором варианте. Когда вошла нахмуренная Раиса Захаровна, он держал в руках сигарный ящичек и смотрел на него так задумчиво, словно исполнял роль принца Гамлета, приготовившегося обратиться к откопанному черепу Йорика.

— Что ты делаешь? — опешила мать.

— Да вот, думаю, одна кубинская сигара после плотной трапезы мне не помешает. — Володя погладил себя по животу. — Не возражаешь, если я немного подымлю?

— Но ты же не куришь!

— Не курю. Но побаловаться немного можно.

Вытащив сигару, Володя сунул ящичек в бар, умышленно задев посуду. Снова послышалось звяканье.

— Осторожнее! — воскликнула Раиса Захаровна. — У твоего папы тут собраны просто бесценные напитки.

— Надо бы попробовать как-нибудь.

— Что ты, что ты! Даже не вздумай! Это же память!

— Ну да, конечно, — тяжело вздохнул Володя, перебираясь в гостиную, где, прихватив хрустальную пепельницу, плюхнулся на диван. Пока мать ходила за спичками, он меланхолично жевал сигару, размышляя о своем житье-бытье. Оно категорически не устраивало опьяневшего Володю. Сам себя он тоже не устраивал. Алкоголь словно растворил розовые очки, сквозь которые так приятно смотреть на окружающий мир и на себя любимого в этом мире. Горечь от табака во рту была сродни чувству, которое испытал Володя.

Прикурив от зажженной спички, он поблагодарил мать и откинулся на спинку дивана, медленно выпуская струи дыма. Мать, искоса наблюдая за ним, уселась протирать столовое серебро, которым были набиты шкафчики и буфеты квартиры.

— Вот скажи, мама, я хороший человек? — спросил Володя, осторожно посасывая сигару, оказавшуюся неожиданно крепкой.

— Конечно хороший, — ответила Раиса Захаровна со святой уверенностью большинства матерей, убежденных в том, что их чада лучше всех на свете.

— Гм…

Володя закашлялся. «Надо потушить сигару, пока совсем не развезло», — подумал он, но вместо этого затянулся в очередной раз, отчего запершило в горле и закружилась голова.

— Что означает твое скептическое хмыканье? — насторожилась Раиса Захаровна и величественным жестом императрицы отложила ложку. — Натворил что-нибудь?

— Натворил! — патетически воскликнул Володя, стряхивая пепел с брюк. — Слишком слабо сказано. Я Риту погубил, вот что я сделал. А в Библии сказано: не оставляй жены, ибо… ибо достоинства ее драгоценнее золота… или жемчуга, не помню точно.

— Там еще кое-что сказано. Например, что не муж создан для жены, а жена для мужа.

— Эх, мама, это ничего не меняет.

— Что за загробный тон? Как это ты погубил Риту? Она пропала. И я не уверена, что против своей воли. В жизни каждой женщины случаются увлечения, видишь ли. Бывает, мы теряем голову. — Раиса Захаровна подняла руки, чтобы поправить прическу, хотя выглядело это так, будто она проверяет, на месте ли ее собственная голова. — Найдется твоя Рита. На коленях приползет.

— Это я должен стоять перед ней на коленях, мама! — Володя ударил себя кулаком в грудь, отчего с сигары упал столбик серебристого пепла. — Ведь ее из-за меня похитили.

— Не понимаю. — На лице матери застыло выражение тупого упрямства. — Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Да все ты понимаешь! На самом деле ты давно догадывалась…

— О чем? Что за глупости?

— Сказать, как все было? — драматическим шепотом спросил Володя. — Хочешь услышать правду?

— По-моему, ты пьян, — заявила Раиса Захаровна, брезгливо поджимая губы. — Ступай проспись, потом поговорим.

— Нет! Я хочу сейчас!

Володя ткнул сигарный окурок в пепельницу и принялся давить его, как некую толстую омерзительную гусеницу. Раиса Захаровна возвела элегантно подкрашенные глаза к потолку:

— И когда только успел набраться? Ума не приложу.

— Когда мой бизнес начал рушиться, — заговорил Володя, — я влез в долги. Их становилось все больше и больше…

— Ага, — пробормотала Раиса Захаровна. — Так вот чем ты в отцовском кабинете занимался. И не стыдно?

— Стыдно, мама, стыдно. Чтобы погасить долги, я играл в карты. На деньги. В подпольных казино. А это, по правде говоря, путь в никуда. Просто катишься по наклонной…

— Уже докатился! Надо же, чего придумал! Отец всю жизнь бутылки собирал, все названия наперечет помнил. Некоторые из них безумных денег стоят.

— Денег это мне не принесло, — бубнил, как в трансе, Володя. — Иногда я выигрывал, но проигрыши были всегда крупнее. Пока однажды я не проигрался в пух и прах. У меня отобрали все. Ту квартиру на площади Ленина, помнишь? Обе машины, электронику, гараж. Но этого было мало…

— Выпил за столом, как человек, и хватит, — с упреком заметила мать. — Нет, ему все мало. Ему еще подавай!

— И тогда они забрали Риту, — закончил Володя, взлохматив волосы на опущенной голове. — Насколько я понял, продали ее в Турцию.

— Что?

— В Турцию продали. В качестве рабыни или наложницы, не знаю точно. Меня не посвятили.

Раиса Захаровна поднялась со стула, как с трона, и ткнула в сына пухлым пальцем с массивным перстнем:

— Ты пьян! И несешь пьяные бредни! Не желаю больше слушать эту чушь. Сейчас я постелю, и ты ляжешь спать. А утром поговорим, если захочешь.

«Не захочу, — мысленно ответил Володя, плетясь в ванную комнату. — И ты прекрасно знаешь об этом, мама, потому и перенесла разговор. Ну и правильно. Ты не священник, а я не грешник на исповеди. Тем более что я делаю все, чтобы спасти Риту. И это искупает мою вину».

Через десять минут он спал мертвецким сном, всхрапывая и чмокая влажными губами. Оставив дверь в его комнату открытой, Раиса Захаровна уселась раскладывать пасьянс. О неожиданном признании сына она старалась не думать, иначе пришлось бы относиться по-иному и к нему, и к себе, и вообще к жизни. Нет, менять ей ничего не хотелось. Раису Захаровну вполне устраивал маленький уютный мирок, в котором она существовала.

— Дама… дама… — бормотала она, скользя взглядом по картам. — Где же эта чертова дама?

А больше ее, кажется, ничто не волновало и не интересовало.

Глава 11

Рита проснулась от пения муэдзина, призывавшего к утренней молитве. Его сильный резонирующий голос пронимал до глубины души. Рита не знала, о чем он поет, но ее охватило странное чувство, что еще немного — и она поймет смысл жизни, суть мироздания и откроет некую необъятную истину. Ей чудилось, что этот высокий, какой-то неземной, потусторонний голос способен привести ее к истокам, где она найдет ответы на все свои вопросы и разгадает никому не ведомые тайны. Когда же пение резко оборвалось, Рите показалось, что свет, озаривший все вокруг, внезапно погас. Она осталась в темноте. На чужой кровати и без надежд на светлое будущее.

Рита осмотрелась. Спальня была небольшая, но очень уютная. Бану отдала ей свою комнату, а сама устроилась в гостиной. В изголовье кровати на ванильных стенах были наклеены яркие разноцветные круги разных размеров. Напротив окна стоял белый стенной шкаф с большими зеркалами — мечта каждой женщины. Распахнутые окна выходили в сад, поэтому в комнате стоял головокружительный аромат жасмина и хвойных деревьев. Рита посмотрела на свою постель и улыбнулась. Впервые за долгое время ей посчастливилось спать на белоснежном белье и удобной кровати. Разве это не счастье?