Танцующая на гребне волны - Уайт Карен - Страница 83

Я не хотела задавать ему следующий вопрос. Но тайны, как шелковые шарфы, вытягиваемые из цилиндра фокусником, связаны одна с другой, начало и конец нераздельны, и истина спрятана где-то между…

– Как умерла Адриенна?

Мэтью смотрел в свой стакан, как будто наблюдая обратный ход событий. Когда он снова заговорил, я подумала, что он не слышал моего вопроса.

– Можно подумать, с моей квалификацией и опытом я должен был видеть признаки. Но когда речь идет о ком-то близком к тебе, ты словно слепнешь. Взгляд ее погас, что было понятно при сложившихся обстоятельствах. Поэтому я и предложил принять участие в регате, чтобы показать ей, что у нее есть еще многое в жизни. У большинства больных симптомы заболевания обнаруживаются только в среднем возрасте. И это подняло ей настроение, она казалась почти прежней. Только после… я понял, почему.

Я выпрямилась. В ежедневнике после июля уже не было договоренностей о консультациях. Как будто ее жизнь тогда и закончилась, но я знала, что это было не так, потому что она отдала рисунки в окантовку и встречалась с братом.

Наши взгляды встретились. Мы поняли друг друга.

– Она кончила самоубийством?

Он кивнул. Движение было медленным и затрудненным, как будто причиняло ему боль.

– Я был так счастлив, что она вела себя как обычно. Мне не приходило в голову, что у нее уже есть план. И она сводит концы с концами – типичный признак состояния перед самоубийством. И я этого не замечал, потому что не хотел видеть.

Я подошла к нему, взяла у него стакан и примостилась рядом с ним в кресле, крепко его обняв.

– Мне очень жаль, – пробормотала я, сознавая, насколько несуразны мои слова, но будучи уверена, что он все поймет. Положив голову ему на плечо, я ждала, пока он заговорит.

– Она не оставила никакой записки. Но я понял, когда мне позвонил ночной патруль, почему ее машина съехала с дороги. Единственно чего я не мог понять, это почему она предпочла утонуть.

Знакомый холодок пробежал по моей коже, и я начала дрожать.

– Я понимаю одно, почему она оказалась так далеко от дома. Ей потребовалось время, чтобы обрести решимость. Хоть она и была акушеркой, но была очень брезглива. И так и не смогла привыкнуть к виду крови.

Да-да, Тиш рассказывала мне, что это Мэтью посоветовал Адриенне стать акушеркой и как она была компетентна в профессии, но что это не стало ее призванием. Моя дрожь усилилась, и Мэтью теснее привлек меня к себе.

Я уткнулась лицом ему в шею.

– И ты позволил Джону и его родителям думать о тебе самое худшее, чтобы они не знали, что она сделала…

Он отодвинул меня от себя и обхватил руками мое лицо.

– И ты никогда во мне не сомневалась. Несмотря на все, что ты знала, ты никогда во мне не сомневалась!

Я покачала головой и положила его руку себе на сердце.

– Потому что я тебя знаю. Как будто у нас с тобой одно сердце на двоих.

Он нежно поцеловал меня. Я отстранилась, глядя ему в глаза. Его слова звучали у меня в ушах. «Она однажды мне сказала, что иногда, когда я смотрю на нее, ей кажется, будто я вижу перед собой привидение».

– Это ведь не вся история? Она снова была под гипнозом и увидела что-то еще, правда? Так она узнала о тайнике в старом кухонном доме, хотя ты о нем ничего не знал.

Я почувствовала, что он отстраняется от меня, но я крепко обнимала его за шею.

– Теперь твоя очередь, Мэтью. Ты должен мне поверить. Я хочу, чтобы ты загипнотизировал меня снова. Я не могу это объяснить, но у меня такое чувство, как будто мы с Адриенной были как-то связаны… раньше. Что то, что случилось, должно было случиться.

Он начал качать головой, но я прижала рукой ему подбородок.

– Я никогда не сомневалась в тебе, Мэтью. Пожалуйста, не сомневайся во мне сейчас.

Его глаза потемнели и стали серьезными. Он откинул волосы мне со лба и еще раз поцеловал меня.

– Хорошо, – сказал он. – Когда ты хочешь снова попробовать?

Соскользнув с его колен, я взяла его за руки.

– Почему бы не прямо сейчас?

Глава 35

Памела

Сент-Саймонс-Айленд, Джорджия

Март 1815

День угасал, когда я спустилась по Фредерика-роуд к заливу, довольная тем, что на этот раз у меня был быстрый конь. Вспоминая совет Джорджины не останавливаться ради чего-нибудь или кого-нибудь, я не придержала коня, услышав стук копыт. Я скакала в сторону берега, где песок поглощал воду у сент-саймонского маяка. Судя по звуку, я намного опережала своего преследователя, но не осмеливалась оглянуться.

Достигнув дюн, я остановила коня, зная, что мне легче будет добраться до воды пешком, не рискуя сломать ногу. Я хлопнула его по крупу, надеясь, что он найдет дорогу домой, и побежала к воде, не замечая холода в своем волнении.

Я пожалела, что не взяла с собой мои инструменты, в случае если я увижу Томаса раньше, чем явится Джорджина с драгоценностями нашей матери. Быть может, мне пришлось бы расплачиваться или своим трудом, или самими моими инструментами. Но я оставила их в фургоне в кожаной сумке и надеялась, что Джемма их сбережет.

Вскарабкавшись на дюны, я оглянулась, надеясь увидеть Томаса. Ничто на голом песке не напоминало наш летний пикник, когда Джеффри и Робби спали рядом со мной и солнце грело мое лицо. Это пустынное мрачное место и темный океан были мне чужды, как будто я покинула мой любимый дом, – и только сейчас ощутила холод.

Я смотрела на горизонт, где стоял на якоре огромный военный корабль, и шлюпка с восемью мужчинами тронулась по направлению к нему. Я побежала, раз увязнув ногами в холодном песке, крича им, чтобы они остановились. Но ветер относил мои слова вдаль от воды в высокую траву.

– Томас! – кричала я, размахивая руками гребцам, а океан относил крик все дальше и дальше, унося вместе с ним все мои надежды.

Человек в шлюпке обернулся. Я подбежала к самой воде, юбки мои намокли, но я ничего не замечала. Я напрягла зрение, чтобы увидеть лицо Томаса, но даже в тусклом свете и на разделявшем нас расстоянии я увидела, что обернувшийся человек был не Томас, хотя лицо его было мне знакомо. Это был парень, первым направивший меня к палатке Томаса, которого я часто встречала, посещая впоследствии доктора.

– Лайэм! – Я отчаянно замахала. Мои ботинки были в воде, ноги онемели от холода. Я оглянулась, опасаясь, что человек, преследовавший меня, появится в дюнах и может задержать меня. – Где Томас? – закричала я.

Мне пришлось повторить вопрос дважды, прежде чем он услышал меня за шумом волн.

– Я не знаю! Может быть, на корабле! Мы уходим последними! – прокричал он в ответ.

Я чуть не упала в волны, ноги не держали меня…

– Лайэм – вернитесь за мной! Я должна попасть на корабль! – Но мои слова снова затерялись в ледяном ветре.

За дюнами я услышала крик. Я повернулась, ожидая увидеть наконец своего преследователя. Но кто бы то ни был, я его не видела. Паника охватила меня, когда я вспомнила, как Джорджина предупреждала меня о дезертирах, в отчаянии способных на все.

Я снова повернулась к океану, где Лайэм и товарищи налегали на весла. Выросшая на острове, я хорошо плавала. Я прикинула расстояние меж собою и лодкой, вспоминая слова Джорджины: «Если тебе потребуется мужество, вспомни, что ты делаешь это ради Джеффри, это придаст тебе силы сделать то, что необходимо сделать».

Лайэм все еще смотрел на меня, крича что-то, чего я не могла разобрать.

– Подождите меня! Я сейчас! – крикнула я. Не раздумывая, я скинула на песок накидку и бросилась в ледяные волны.

Холод пронизал меня, лишая дыхания. Но отчаяние толкало дальше и глубже. Я открыла рот, чтобы закричать, но он отвернулся, весла продолжали работать. Большая волна накрыла меня с головой, наполнив рот соленой водой. Они не видят меня, пронеслось у меня в мозгу. Я плыла, борясь с волнами, но тяжелые мокрые юбки, запутавшие мне ноги, тянули вниз.

Я цеплялась за надежду, что Лайэм увидит меня и повернет, но лодка все уменьшалась, приближаясь к военному кораблю, где, как я думала, ждал меня Томас.