Танцующая на гребне волны - Уайт Карен - Страница 8

Почувствовав внезапную усталость, я оперлась на стол.

– Они работали вместе?

– Да. Он – детский психолог, а она – акушерка. В клинике есть гинекологи, там есть и педиатр для детей всех возрастов. Им имело смысл работать вместе. Поэтому я подумала, что раз вы тоже акушерка…

Не закончив фразы, она остановила на мне взгляд.

– В чем дело?

Пальцы, которые мне удалось сполоснуть кое-как, слиплись, и я пыталась очистить их от муки, смешанной с маслом.

– Вам не кажется странным, что… что Мэтью снова женился на акушерке? Ведь это не самая распространенная профессия.

– Это странно, если подумать. Ведь это он направил Адриенну на курсы сразу после окончания школы, поскольку у нее не было определенной тяги к какой-то работе. Но она была вполне компетентная акушерка.

Тиш остановилась, как бы почувствовав, что наговорила лишнего.

– Только компетентная? – подхватила я.

Тиш покачала головой, словно оправдываясь, что нарушила свое обещание не вмешиваться.

– Не думаю, чтобы ее это очень уж увлекало, – быстро проговорила она.

Наши взгляды встретились. Я ожидала, что она скажет еще что-нибудь. Но она промолчала.

– Вряд ли я буду искать место здесь или в Саванне. Я еще не решила, – сказала я, выпрямившись. – Не хотите ли чаю? – спросила я, с усилием улыбаясь. – Я собиралась налить себе чашку… а потом намеревалась затеять уборку.

– С удовольствием, – отвечала она, подойдя к холодильнику и начиная раскладывать там продукты. – И вы расскажете мне, какими талантами вы обладаете, поскольку это явно не кулинария.

Я засмеялась, убирая волосы с потного лба, забыв при этом, что руки у меня местами в тесте.

– В кулинарии я не сильна, зато сильна в садоводстве. Вероятно, Адриенна была замечательной кулинаркой, судя по ее кухне, – добавила я непринужденно. – Только не говорите мне, что она была и отличной садовницей.

Выражение лица Тиш смягчилось.

– Она любила цветы. И чем они ярче, тем больше.

Моя улыбка погасла.

– Я другого рода садовод. Я люблю выращивать полезные вещи – фрукты, овощи. Все в таком роде. – Я с опозданием вспомнила, что она – владелица цветочного магазина и могла счесть мои слова оскорбительными.

Она добродушно засмеялась.

– Хорошо. Мы прекрасно поладим – я буду приносить вам цветы, а вы мне – помидоры.

– Договорились, – кивнула я, поскорее пряча противень с пригоревшим тестом в мойку, где, я надеялась, Тиш его не заметит.

Тиш наклонилась над полкой холодильника, и голос ее прозвучал глухо.

– Вам, наверное, нужно знать, что Адриенна была прекрасной художницей – рисовала остров много раз и приобрела известность. – Тиш закрыла дверцу холодильника. – Набросок дома углем, что висит в гостиной, это ее работа.

Я выключила кран, почувствовав себя внезапно совершенно опустошенной.

Она, видимо, что-то заметила в моем выражении, потому что взяла меня за руку и подвела к столу.

– Почему вы не присядете и не позволите мне заняться чаем? Я знаю, где что лежит, а вам, по-моему, нужно отдохнуть.

Я наблюдала за тем, как она налила чайник и поставила его на плиту. Ненужные вопросы теснились в моем мозгу. Я взяла кружку с горячим чаем и сосредоточенно насыпала туда сахарного песку из стоявшей на столе сахарницы. Голубая керамическая сахарница мне не нравилась, я дала себе слово ее заменить. Я сделала медленный глоток, отыскивая подходящие слова.

– Вчера вечером вы упомянули что-то о местной истории и фамильном древе Мэтью, и о свисающих с древа скелетах. Что вы имели в виду? Смерть Адриенны?

Тиш отпила глоток из своей кружки и покачала головой.

– Нет. Конечно нет. Смерть Адриенны – это несчастный случай – трагедия, да, но не скелет. Я имела в виду его прародительницу, жившую здесь более двухсот лет назад.

В моей семье, для которой смерть была бизнесом, редко говорили о нашем фамильном древе, словно чтобы подчеркнуть конечность каждого поколения. Мои родители были единственными детьми у своих родителей и поэтому, кроме бабушки со стороны матери, я больше никого не знала. Казалось, что Уэйлены сходили на нет с каждым поколением, освобождая место для следующего. Услышав, что фамильное древо моего мужа было развесистое и давнего происхождения, я была заинтригована.

Я подула в кружку и отпила еще глоток. Кажется, я слишком много бухнула сахару в чай. Видимо, на нервной почве.

– Стало быть, семья Мэтью живет на острове уже два столетия?

– Да. Они не были крупными землевладельцами, как Куперы из Кэннонз Пойнта или Батлеры из Хэмптона, но они были респектабельные фермеры. У каждого из них какое-то время было по нескольку акров хлопка. По крайней мере, до начала восемнадцатого века.

Я наклонилась к ней с любопытством.

– Так что же там была за легенда?

Глаза у Тиш расширились, и я узнала в ней родственную душу, для которой события прошлого были интереснее настоящего.

– Прапрапрабабушку Мэтью считали предательницей, изменившей своей стране во время британской оккупации в тысяча восемьсот двенадцатом году. Она якобы влюбилась в королевского морского пехотинца, и, когда они ушли отсюда, она ушла с ними, оставив мужа и маленького сына.

– Ужасно… – вырвалось у меня. Чай вдруг показался мне горьким, в горле у меня образовался ком, и появилось желание заплакать. – Это только слухи или есть какие-то фактические основания?

– Понемногу того и другого, – улыбнулась она. – Может быть, это будет ваш первый проект в Историческом обществе. Хотя… – Тиш встала и подошла к мойке сполоснуть кружку.

– Хотя что?

Стоя ко мне спиной, она поставила кружку в посудомоечную машину.

– Адриенна просто помешалась на этой истории. Говорят, что муж этой женщины умер от разбитого сердца и что его призрак можно увидеть на пляже после шторма, он ходит там и зовет жену. Адриенна находила это весьма романтичным. Мэтью думал, что все это очень грустно и не стоит об этом и вспоминать. – Тиш взглянула на меня исподлобья. – Вы, очевидно, женщина свободомыслящая и можете сами решать. Но, как я уже сказала, вам может быть интересно для начала узнать о вашем доме и о семье, в которую вы вошли.

Я кивнула, стараясь ей улыбаться как можно более непринужденно. Надо же стряхнуть с себя это печальное облако!.. Хорошенькое начало супружества!

Тиш взяла сумку, которую она, придя, повесила на спинку стула.

– Мне пора в магазин. У нас в субботу свадьба, и невеста никак не может выбрать подружкам букеты… Пойду разбираться! Так я заеду за вами в половине седьмого в четверг? Я обычно опаздываю, так что я вам только посигналю с дороги.

Я не помню, чтобы пообещала ей, что пойду на собрание, но она, по-видимому, уже все за меня решила. Я подумала о теперешней жене моего брата Стивена, сдержанной и робкой Мэри Джейн, и поняла, почему брак его с Тиш оказался таким скоротечным.

– Хорошо, – ответила я покладисто. – Я буду готова.

Я проводила ее до двери, и мы попрощались. У меня так и стоял перед глазами тот призрак с пляжа, который столько лет звал жену и просил вернуться. Я представляла его себе стоящим у ленты прибоя, и меня бросало в дрожь. Я, казалось, чувствовала холод волн и их шум… Накат за накатом… Плеск… Крик… Нет, надо чем-то себя отвлечь. Что за фантазии я тут рисую себе! Я оглянулась вокруг. Взгляд мой упал на мобильный телефон на столике.

Не успев еще отговорить себя от этой мысли, я быстро нажала кнопку. Было четыре звонка, прежде чем мама ответила. Будь у нее мобильник или опознаватель номеров на домашнем телефоне, я могла бы обвинить ее в том, что она не приняла мой звонок. Но она терпеть не могла любых телефонов, ожидая от них только плохих известий.

– Алло?

– Мама – это Ава.

Короткая пауза.

– Я так и думала, что это ты.

Она больше ничего не сказала, и я продолжила:

– Мы вчера добрались сюда благополучно. У Мэтью очень красивый дом. Он очень старый и построен из…

– Я знаю, – прервала меня мама. – Мы жили на Сент-Саймонсе до твоего рождения, ты помнишь?