Гавань моего сердца - Матир Анна - Страница 56

Этого не случалось до тех пор, пока ответственность за детей не легла на мои плечи.

Я бросилась в кабинет, положила голову на стол и накрыла ее руками. Блэйн сказал, что навестит сегодня Картера, и я тоже планировала сходить к нему. Но мне не хотелось встречаться с Блэйном. Я подняла голову и сложила ладони так, чтобы мои пальцы оказались напротив губ.

В кабинет ворвался Эрл. Он выглядел более серьезным, чем обычно. «Все еще не может прийти в себя после того, как упустил денежки миссис МакНил», — подумала я. Для меня же это уже не имело никакого значения.

Вяло сложив руки на коленях, я задумалась о том, заметил ли Эрл мои опухшие глаза и растрепанные волосы. Разве не напоминала я сейчас обездоленное дитя, каким была всегда? Прекрасное лицо Эрла помрачнело.

— Что с тобой, Сэди? — спросил он с сочувствием.

Мне хотелось выплакаться, выплеснуть свои страдания, но передо мной стоял не просто Эрл. Передо мной стоял мистер Глейзер, представитель Общества помощи детям Пенсильвании. Мог ли он отделить профессиональное от личного? Я обнаружила, что не способна это сделать. Я должна была доказать ему — им всем, что я не рухну под давлением, каким бы сильным оно ни было.

Проглотив слезы, я вздохнула и взбодрилась.

— Сегодня ночью в городе произошло ограбление. Точнее два ограбления. Картер Уэллсмит был пойман на месте преступления. Он в тюрьме, — произнесла я.

Плоские слова, лишенные всяческих эмоций, от которых я сама уже ощущала бессилие.

Глаза Эрла наполнились печалью, сожалением о ребенке, который не смог спастись от прошлого, уйти от самого себя. Он откинул назад копну моих спутанных волос; его лицо светилось невыразимой нежностью.

Наверное, в его глазах я была ребенком, которого надо приголубить и пожалеть. Эрл думал обо мне так же, как я думала о Картере.

— Именно этого я и опасался.

Кровь в моих жилах застыла. Десятки раз звучало это мрачное пророчество из уст Блэйна, но услышать его от Эрла было намного страшнее. Картер преклонялся перед Эрлом. Разве не могло бы быть все иначе, если бы мальчик относился с таким же уважением к своему брату? Эрл был всего лишь добр с ним, не более.

В моей памяти промелькнули разговоры, которые мы с Эрлом вели на протяжении нескольких предыдущих недель. О конкретных ребятах он говорил неохотно и весьма редко, да и то лишь в тех случаях, когда ситуация требовала какого-либо решения. Без эмоций. Без любви, выходящей за рамки идеи о помощи нуждающимся детям.

Отведя плечи назад, я придала лицу спокойное выражение.

— С твоего позволения, я пойду. Я обещала нанести визит в тюрьму.

Пускай я не могла помочь Картеру выпутаться из этой передряги, но махнуть на него рукой как на безнадежный случай было для меня сродни греху. Нет, Господь возложил на меня эту миссию — стать покровительницей сирот и брошенных детей. Даже если они находятся в темнице.

Разве не там когда-то нашли меня саму?

Эрл настоял на том, чтобы сопровождать меня в тюрьму к Картеру, хотя я как можно учтивее попыталась объяснить ему, что не нуждаюсь в помощи.

В тюрьме нас сопроводили в зал судебных заседаний, по дороге сообщив, что ожидают встречи Картера с судьей. Эрл осторожно придерживал меня за талию, когда мы поднимались по крутым каменным ступенькам, и помог открыть тяжелую дверь. От спертого воздуха у меня в животе забурлил утренний кофе, и я упрекнула себя за то, что не взяла в рот ни крошки хлеба.

На лестнице нас ожидал Эзра Лонг.

— Вы оба хотите увидеться с ним?

— Я думаю, будет лучше, если ты подождешь здесь, — обернулась я к Эрлу.

Он кивнул и присел на скамейку у стены.

Я проследовала за мистером Лонгом вверх по лестнице и затем по длинному коридору с множеством дверей. В самом конце мы остановились, и у меня внутри все вспыхнуло огнем. В комнате гремели низкие голоса. Конечно, суд ведь не мог начаться так быстро. Я сглотнула, чувствуя подступающую к горлу тошноту.

— Думаю, они все еще там, — сказал мистер Лонг, повертев на пальце кольцо с ключами.

— Кто? — спросила я и тут же пожалела об этом.

Судья. И, может быть, остальные причастные к преступлению. Наверное, они тоже были там.

— В камере Блэйн, — прервал мои размышления мистер Лонг. — Он находится здесь с самого утра.

— Где Эзра? — послышался голос с дальнего конца лестницы.

— Пойду-ка посмотрю, кому я там понадобился, — сказал мистер Лонг и жестом пригласил меня присесть на скамью около стены. — Когда Блэйн выйдет, вы сможете войти.

Его шаги отражались гулким эхом от стен коридора, потом послышались на лестнице, а потом и вовсе стихли.

Я слышала низкий бас Блэйна, но не могла разобрать слов. Я на цыпочках подкралась к двери и прижалась к ней ухом. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня застали за подслушиванием, но я должна была знать, что Блэйн говорил своему брату. Я еще плотнее прижала ухо к двери. Теперь я могла различить голоса.

— Неужели ты не наймешь для меня адвоката? — послышался баритон Картера.

— А должен ли я это делать? Ты ведь виновен, разве не так? — послышался голос Блэйна, строгий и мягкий одновременно. — Не лучше ли сказать судье, что ты раскаиваешься в содеянном, и принять наказание, как подобает мужчине?

Я затаила дыхание, тщетно силясь расслышать бормотание Картера.

— Я хотел бы, чтобы все закончилось для тебя добром, Картер, но нельзя выпутаться из передряги, не заплатив за свою ошибку. Это, слава богу, не на всю жизнь, хотя все могло бы обернуться гораздо хуже, если бы кто-нибудь погиб. Разве ты не понимаешь? Это твой шанс научиться делать выбор, стать на верный жизненный путь.

— Ты никогда обо мне не заботился. Не притворяйся, будто сейчас тебе есть до этого дело, — бросил Картер.

Эти слова прозвучали как пощечина. Если бы Блэйн не беспокоился о своем брате, он не пришел бы к нему в тюрьму и уж тем более не стал бы говорить с ним с такой теплотой в голосе. Неужели Картер этого не понимал?

Я нажала на дверную ручку. Голоса умолкли. Скрип. Шаги. Дверь открылась. Я вошла. За голым столом вздрогнул и напрягся Картер.

— Твой брат прав, и ты это знаешь, — произнесла я, не сводя глаз с его лица. — Тебе дана великая благодать.

— Меня посадили, — фыркнул Картер. — Где же ваша великая благодать?

— Ты получил возможность встретиться лицом к лицу со своим грехом, раскаяться в своих ошибках и выбрать правильный жизненный путь, — сказала я и потянулась к нему.

Картер снова вздрогнул, отпрянул к стене и скрестил руки на груди.

— В общем, вы не собираетесь нанимать для меня адвоката, — сказал он с сарказмом, который был гуще патоки, застывшей в зимний день.

Я опустила глаза, посмотрев на свои ладони, и почувствовала, как в моей груди догорает дотла сердце.

— Нет, — тихо произнесла я. — Тебе придется пройти через это самому.

Дрожащей, несмотря на предыдущую браваду, рукой Картер пригладил свои золотые волосы. Тень легла на его бледную кожу под глазами. У меня кольнуло сердце, но я ничем не могла помочь этому ребенку. Даже желая оплатить его защиту, я совсем не имела на это денег.

Я озиралась по сторонам. В комнате были только мы втроем.

— А где остальные?

— Какие остальные? — нахмурился Картер, упав на низкий табурет.

— Остальные мальчики. Те, кто был с тобой ночью.

Картер опустил глаза. Блэйн откашлялся.

— Остальные мужчины находятся в камере, — сказал он. — Картера привезли сюда в надежде, что судья сегодня с ним поговорит. Мой брат еще подросток. Это может сыграть в его пользу.

Мужчины. Я облизнула губы, вспоминая выражение лица Картера, когда подозрительный молодой человек назвал его малышом. Картер самоутверждался. Как Блэйн со своей фермой. Как я в Рэйстоунском доме.

Пронзительная мысль пронеслась в моей голове. Мы все нуждались в своеобразном одобрении, чтобы чувствовать себя значимыми. Матушка Рэмси воспитывала меня совсем не так. Она однажды сказала, что мне необходимо лишь одобрение Иисуса. И ничего более.