Лили и море - Пулэн Катрин - Страница 20

Я едва дышала. Мое сердце сильно билось. Я чуть не расплакалась.

— Стив вел себя с тобой хорошо? — спросил он снова.

— Стив — хороший парень. Мы отлично ладили.

Йан нахмурился, его рот стал резче.

— Я имел в виду, был ли он с тобой корректным.

Его лицо расслабилось.

— Джон покидает корабль, но он сказал, что будет один наблюдатель во время последней поездки.

— Так что, я по-прежнему буду спать на полу?

Он улыбнулся.

— Нет, ты заслужила свою койку.

Он снова подал нам кофе в стаканчиках.

— Ты знаешь, а на «Азартном» был один наблюдатель, так вот он по совместительству еще и доктор…

Но он уже не слышал, он встал, и я должна была бежать за ним.

— Пора уходить, — сказал он, — у нас очень много работы.

Выходим. Светает. Ветер, как всегда ветер. Влажный и холодный воздух волнует кровь. Я живу. Шкипер паркуется перед длинным зданием яйцевидной формы с металлическими стенами и ржавыми иллюминаторами, по-видимому, раньше это было старой подводной лодкой, которая потерпела бедствие в сумасшедшую ночь, во время зимнего тумана и шторма.

— Откуда она взялась? — спрашиваю я.

Но он уже входит в офис.

— Подожди меня в столовой. Выпей пока кофе.

Я пробираюсь по проторенной в грязи дороге. Я забыла резиновые сапоги в грузовике, и мои ноги уже промокли. Откинув голову назад, я чувствую капли дождя на лице, я разжимаю губы, чтобы попробовать их на вкус. Стая чаек расположилась на грязных зданиях под облачным небом. Меня обгоняет группа филиппинок. Смех женщин смешивается с мелодичными звуками их голосов. Я толкаю дверь общей комнаты. Запах аммиака, идущий из коридора. Мужчины на секунду замолчали. Я пересекла комнату, чувствуя неловкость под тяжестью их взглядов. В свете неоновых ламп их лица грустны и бледны. Я налила себе кофе из большого термоса и уселась в углу рядом с автоматом для продажи сигарет. Разговоры возобновились. Я жду своего шкипера… Комната опустела. Я снова наливаю себе кофе, когда дверь внезапно открывается.

— Ну и как, воробышек, ты идешь?

И я бегу за ним снова. Мой кофе выплескивается через край, я выпиваю его одним глотком и обжигаюсь. Я не знаю, что делать с этим картонным стаканчиком, я комкаю его и засовываю в карман. Клерк точно убьет меня за это. Я бегу. Перед нами док. Матча «Мятежного», ванты, антенна «Фуру-но», которая вырисовывается в тумане.

— Я вам возвращаю воробышка! — кричит шкипер.

Я спускаюсь через несколько ступенек по железному трапу, мои ноги иногда сражаются с пустотой, мои руки помогают мне не промахнуться. Наконец под ногами я чувствую палубу корабля. Я прыгаю на борт.

Буй фарватера сверкает в тумане. Все дальше и дальше удаляется город. Корабль набирает скорость. Приходит ночь. Шкипер выкрикивает команду. Джуд отвечает ему хриплым криком с носа корабля. Дэйв бросил мне ведущий трос кормы. Саймон занимается катблоком. Я освободила палубу от крючковых снастей, отложив их в сторону. Я свертываю спиралью снасти, привязав их крепко. Миновав базу морской пограничной охраны, корабль поворачивает в открытое море. Мы удаляемся, и поднимается ветер.

Мы делаем наживку на палубе до очень черной ночи. Мужчины довольно молчаливы.

— Нам тебя не хватало, — говорит Дэйв.

— Это действительно были твои маленькие каникулы? — спрашивает Саймон.

Джуд меня обнимает за талию, когда я склоняюсь, чтобы поднять загнутое крючком шило. Джон не загрузил повторно. «Этого никто не заметит», — говорят парни. И только поздно вечером наступает тот момент, когда шкипер зовет нас. Наконец-то мы отдохнем.

— Чертовски хорошо пахнет… Это пахнет едой для людей! — кричит Йан из рубки внизу.

Перед плитой он толкает Саймона и накладывает себе три ложки соуса на огромное блюдо со спагетти, еще в кастрюле варятся большие куски мяса. Он садится за стол и как бы делает вид, что не замечает Саймона, который стоит и ждет своей очереди. Дэйв ест напротив меня, Саймон сидит в конце стола.

— Нам тебя не хватало, — снова говорит Дэйв. — Мы думали, что ты уже где-то в другом месте, на борту или тебя похитил какой-то красавчик рыболов…

Не говорим больше. Мы едим.

— Черт побери! — внезапно восклицает Джесс. — Мы забыли запастись водой.

Йан опечалился.

— Что ж, будем растягивать то, что у нас осталось, — говорит он очень быстро, и тон его голоса становится резким. — Вы поняли, парни? Больше ни единой потерянной капли. Вы вытираете посуду с помощью кухонных бумажных полотенец, моете кастрюли в морской воде. А свои зубы почистите, когда будете на Кадьяке. Воду бережем для кофе и еды.

— Сегодня утром я принес канистру воды. Десять галлонов. Я набрал ее из-под крана в доках доков. Это должна быть питьевая вода, но все-таки требуется прокипятить ее один раз, — говорит Дэйв.

Я вижу, что есть новенький на борту — блондин с румяным лицом, на него бросают удивленный взгляд. Он не осмеливается ни о чем говорить и сутулится в углу.

Важно, что подумали о газойле, — я говорю серьезно, поглощая огромный слоеный пирожок с начинкой.

Шкипер бросает на меня недобрый взгляд. Я клюю носом в свою тарелку.

Мужчины пошли спать. Дэйв принял вахту первым. Я вышла на палубу. Ветер свистит в такелаже. Морские волны перекатываются через палубу. Запах открытого моря. Вдыхать воздух, как лошадь, до головокружения, тело становится твердым от холода. Волна во мне. Я нашла соответствующий ритм, ритм глубоких толчков, которые передаются от моря судну, от судна мне. Они возвращаются к моим ногам, катятся по моей пояснице. Наверное, это любовь. Быть лошадью и наездницей одновременно. Ловля рыбы будет только с завтрашнего дня. С завтрашнего дня… Через несколько часов криков, страха в животе, крючковых снастей, которые бросят в волны, шума, волн и ярости… Это как вихрь, в котором твое напряженное тело уже не будет больше принадлежать тебе, просто организм из плоти и крови, с одним-единственным желанием — сопротивляться безумному сердцу, ледяным брызгам, обветренному ветром лицу, финальному якорю на рифе ожидаемого линя как избавления. И скоро будет струиться рыбья кровь. Где-то еще в этот час чего-то ждут старые неподвижные грузовики, голубой корабль, гниющий в доке. Они погружаются в твой фантастический сон, уже мертвые, замороженные до конца опустошенной земли. И Стив, между этими стенами, внутри других стен, жизнь Стива, которая укрывается в середине разных объектов, между скоплением грязного белья, телевидением, красным креслом, термосом. Вернулся ли он из бара, споткнулся ли он о сумки? Спит ли он уже?

Но не мы. Нас больше не существует. Неподвижные контуры этого мира мы оставили земле. И мы вновь обретем жгучее великолепие наших жизней. У нас захватывает дыхание, которое никогда не останавливается. Вход мира вновь закрылся на нас. И мы собираемся отдать все наши силы, чтобы упасть почти мертвыми. Для нас это — удивительное наслаждение.

Мой шкипер мечтает перед лицом моря. У его прозрачных глаз тот же серый оттенок. Высокий худой парень уцепился очень длинными руками за поручень. Его тонкий и нежный, возможно женский, рот приоткрыт. Я не люблю его таким образом прерывать. Я кашляю. Он поворачивается ко мне, проводит пальцами по своему высокому лбу. На лице усталая улыбка.

— У тебя на этот раз есть койка?

— Да, именно та, что и раньше.

— Та же, что и раньше?

— Наконец та, что должна быть моей.

Он смеется.

— Видишь, в один прекрасный день все устраивается… Теперь ты действительно будешь нести вахту, как Дэйв и Джуд. Хотя и не так часто, чтобы сохранить это для завсегдатаев. Это тебя устраивает?

— О да.

— Я это подозревал… Именно последняя поездка ловли трески решила все. У нас впереди целая неделя, чтобы подготовиться к открытию ловли белого палтуса. Это будет после двадцать пятого числа. Сегодня — седьмое.