Все ради любви - Петерсон Элис - Страница 8

Но не могу же я начать рассказывать ей про бутерброд с собачьим мясом, поэтому я делаю вид, что мой смех – исключительно нервного характера. Только женщина все равно глаз с меня не сводит.

– Я сегодня должна познакомиться с новым начальником, – говорю я, заметив, как она прекрасна, прямо-таки роза. Ее светлые волосы уложены в стильный боб, из которого не выбивается ни единого волоска.

– Да? А кем вы работаете? – спрашивает незнакомка.

Как я ненавижу этот вопрос!

– Я агент по продаже недвижимости, – отвечаю я извиняющимся тоном. – Ну, на самом деле не совсем агент. Скорее работаю на агента по продаже недвижимости, отдел загородных домов и особняков. Нет, это только звучит так красиво, а на самом деле все куда прозаичнее! Во всяком случае, радости от встречи мало, потому что еще ни одного хорошего отзыва о будущем начальнике я не слышала.

Я делаю еще глоток шампанского.

– Слышала, что он отвратителен, – продолжаю я. – Со слов Спенсера, который был здесь минуту назад.

Она кивает. Становится понятно, что она его заметила.

– Он говорит, что Уорд – настоящий рабовладелец без чувства юмора. – Я отпиваю еще немного шампанского, уже чувствуя легкое головокружение. Вот что происходит, когда у тебя ребенок и ты редко бываешь на вечеринках.

– Спенсер говорил, что он и бабник, хотя я думаю, что он женат…

– Вот же сволочь, – говорит женщина и проводит по краешку бокала, не сводя с меня глаз.

– В точку. Хотя… Спенсер, например, неплохой собеседник! Так вот, Уорд… – продолжаю я, наслаждаясь тем, что смогла отвлечься. – Уорд? Уорд… Хотела б я знать, какой родитель назовет так своего ребенка?

– Я бы в суд подала, – поддакивает она. Ее взгляд обезоруживает, и я снова начинаю болтать.

– Кстати, я Дженьюэри. Каких только фамилий не придумают. Сэйлз! Дженьюэри Сэйлз!

Она встает, и взгляд ее тут же тускнеет.

– Простите, – говорит она. На ней кремовые брюки и золотой кардиган. У нее фигура балерины, и я вижу восхищенные взгляды мужчин, заметивших ее появление.

Когда она выходит из бара, в дверях я замечаю Надин в фиолетовом платье с вязанным вручную поясом. Я собираю свои заметки и провожу рукой по медальону, шепча:

– Пожелайте мне удачи.

– Джереми – настоящее солнце, – говорю я. Впереди – море лиц. В горле у меня пересохло, а руки трясутся, как желе, и колени подламываются. Я поднимаю стакан с водой.

– Он сердился лишь изредка, – добавляю я.

И замечаю Эмму, жену Джереми, рядом с Грэмом, с которым мы работаем в одном офисе. Эмма слегка полновата, у нее теплое, открытое лицо, и хотя ей всего-то за сорок, она не стесняется своей седины.

– Мне не очень понравилось работать в тот день, когда Эмма вместо неэтилированного бензина заправила его машину дизельным топливом…

Кто-то в зале смеется, и это дает мне стимул продолжить:

– Во многих отношениях он старомоден – просит отключать мобильные телефоны во время совещаний; вообще их не любит…

Джереми, стоящий рядом со мной, аплодирует.

– На самом деле он – полная противоположность моему представлению об агенте по продаже недвижимости!

Зал смеется, а я ловлю на себе взгляд Спенсера. Он стоит в задней части зала, разговаривает с блондинкой, которая была в баре. Невероятно. Сколько же женщин он в состоянии уболтать за неделю? Стоп. Я вспоминаю все, что ей сказала. Кто она такая вообще?

– Я могу с уверенностью сказать, что по вам будут скучать все здесь присутствующие, без исключения, – продолжаю я, понимая, что по-прежнему не могу поймать мысль.

– Спасибо за то, что ты был лучшим начальником и другом.

Облегчение переполняет меня, когда я вручаю ему нечто прямоугольное, завернутое в коричневую оберточную бумагу. Это пейзаж – акварельный рисунок любимого места Джереми на побережье рыбацкой деревушки Броры.

Джереми благодарит коллектив, особенно отметив Надин – лицо нашего офиса в Лондоне в течение многих лет. И тут я замечаю, что Уорд направляется к сцене. Рядом с ним женщина с темными волосами в оранжевом платье.

– Джереми! Кто эта женщина за… – хватаю я за руку Джереми и тут же замолкаю. Ее нет.

– Дженьюэри, – он берет меня под локоток и отводит в сторонку. – Хочу сказать тебе лично: ты сделала мои последние три года незабываемыми.

– Как мило, – отвечаю я и краем глаза выхватываю Уорда. Он говорит со Спенсером.

– А твое собеседование было… пожалуй, одним из самых ярких в моей карьере, и в тот же момент, когда ты только зашла, я знал, что буду полный дурак, если тебя не возьму. Меня подкупили твоя искренность и надежность.

– В самом деле? – рассеянно роняю я, а сама думаю: «Куда она делась?»

– Твои родители и бабуля гордились бы тобой, – улыбается Джереми.

– Что? – Я вдруг спохватываюсь, что не расслышала последнюю фразу.

– Ты ведь ни слова не слышала из того, что я сказал? – посмеивается он.

– Прости меня, пожалуйста, прости! – Я поворачиваюсь к нему, целую в щеку и треплю по ладони. – Спасибо тебе за все.

– Вот увидишь – я отдаю тебя в надежные руки, – говорит Джереми, а потом очередной доброжелатель отвлекает его.

Вдруг я замечаю, как ко мне приближается Уорд. Как и Спенсер, он высокий и стройный, и на нем тоже костюм с иголочки и галстук, но он кажется старше своего возраста (Джереми как-то упомянул, что Уорду сорок один.)

– Хорошая речь, – говорит он и проводит рукой по своим густым темным волосам.

– Благодарю.

– Надо думать, вы нервничали.

– Никогда не отличалась ораторскими способностями.

И вдруг улыбка сходит с моего лица – как он узнал, что я нервничала перед речью?

Уорд всматривается в толпу и провозглашает:

– Дорогая, мы здесь.

Он поворачивается ко мне спиной:

– Я хотел бы познакомить вас с моей женой, Мариной. Она с нетерпением ждет встречи с моим новым помощником.

Рядом проходит официант с подносом, на котором стоит шампанское. Я хватаю бокал и залпом выпиваю его. Мне очень, очень крупно не повезло, если та, с кем я в баре разоткровенничалась… Сейчас окажется передо мной. Нет, пожалуйста, не останавливайся. Иди дальше. Иди же!

Но, конечно, она останавливается, кладет руку на плечо Уорда и смотрит мне в глаза, явно чувствуя мое смущение.

– Как я понимаю, вы уже встречались, – говорит Уорд. – И даже успели немного поболтать.

На мгновение все в зале останавливается. Мне трудно дышать.

Но и Уорд, и Марина остаются совершенно невозмутимыми.

– Приятно познакомиться, – произносит его жена, пристально глядя на меня и пожимая мне руку. У меня вдруг пропадает голос.

– До завтра. Увидимся в офисе, – говорит Уорд.

Я готова от стыда сквозь землю провалиться. Они уходят, и Марина оборачивается в мою сторону, обжигая ледяным взглядом.

– Я идиотка, просто идиотка! – Возвращаясь домой на такси, я разговариваю с дедулей.

Я уже и Лиззи позвонила, но ее не было дома, так что я оставила плохо сформулированное сообщение с просьбой перезвонить.

– Сама себе могилу вырыла. Что делать, если Уорд меня уволит?

– Никого он не уволит. Не переживай.

– Но, дедушка, я сама похоронила собственную карьеру! Что мне теперь делать?

Я в ужасе перед завтрашней встречей с ним. Слышала, что он отвратителен. Настоящий рабовладелец без чувства юмора. Как я теперь в глаза ему буду смотреть? Может, сказаться больной? Но он поймет, что у меня просто похмелье, и тогда подумает, что я просто трусиха. Тем более с Уордом мы увидимся только послезавтра. Конечно, можно сделать вид, что я заболела чем-нибудь неизвестным.

– Дедуль? Ты еще там? – интересуюсь я, испугавшись повисшей в трубке тишины.

– Я думаю.

– Не думай слишком долго…

Спенсер говорил, что он и бабник, хотя я думаю, что он женат.

Может, Марина не все ему передала? Да нет, точно все. Он все знает.

– Джен, завтра ты придешь на работу с высоко поднятой головой и извинишься за все это недоразумение. Если в нем есть хоть чуточка такта, он примет твои извинения, и можно будет жить дальше.