Все ради любви - Петерсон Элис - Страница 46

– Вы уверены, что этот здоровяк его не сожрет? – шепчет Уорд.

– Скорее наоборот, – говорю я. Спад выскакивает из машины и несется по направлению к Уиллоу, как бы говоря – я, может, и маленький, но со мной лучше не шутить. Томас ведет нас в дом, а собаки резвятся в саду.

– Вот кухня, – говорит он, и я ловлю взгляд Уорда. «Серьезно, Шерлок?» – шепчет он одними губами. Кухня представляет собой уютную, хотя и захламленную комнатку, на подоконниках горшки с кактусами и цветами. Довершают обстановку старая черная плита и полка со специями.

– Страшно подумать, сколько лет этим специям, – говорит Томас, заметив, как я рассматриваю бутылочки и баночки на полке. – Наверное, столько же, сколько мне.

Я смеюсь и спрашиваю, умеет ли он готовить.

– Я потрясающе разогреваю еду в микроволновке!

Через пару минут появляется жена Томаса. Она учится играть на фортепиано – только что с занятия. Ее зовут Пенни. Она среднего роста, с мягкими каштановыми волосами, оливковой кожей и карими глазами. Она пожимает Уорду руку. Тот говорит, что его мать тоже стала брать уроки.

– Ах, как интересно. И какой у нее уровень?

– Пятый.

– Правда? – спрашиваю я шепотом, когда мы начинаем экскурсию.

– Какое там… Только начала учиться, – отвечает Уорд.

Юли-Мэнор – настоящий муравейник из комнат, и у каждой свой характер. На стенах висят картины, в комнатах множество статуэток, которые мне очень нравятся: два жокея на лошадях, кобра, собака, верблюд, носорог, рыба, выпрыгивающая из реки, влюбленная пара. Движение и выражение в каждой захватывает дух. Узнав, что все это работы Томаса, мы с Уордом рассыпаемся в искренних похвалах.

На втором этаже в гостиной мы видим фотографии детей Томаса и Пенни. Уорд спрашивает, почему они собираются расстаться с домом. Они объясняют, что хотят переехать поближе к детям, в Лондон, и к тому же теперь этот дом и сад для них великоваты.

– Но я буду скучать по этому дому, – откровенно признается Пенни. – Когда мы сюда приехали пятнадцать лет назад, я сразу поняла, что это идеальное место. Сначала я жила в этой комнате, прямо здесь, – говорит она, стоя у окна с видом на яблоневый сад.

Потом описывает близлежащую деревушку.

– Тут есть клуб садоводов, кружок по рисованию, а еще мы шьем одежду для африканских детей и одеяла для беженцев.

Пенни показывает Уорду черно-белое фото их с Томасом в день свадьбы, красивых и счастливых. Рядом с этой фотографией – еще одна, в их нынешнем возрасте. На ней они стоят рука об руку.

– Не знаю, кто теперь кого поддерживает, – смеется Пенни.

– Вы восхитительны, – говорит Уорд.

– А вы женаты? – спрашивает его Пенни.

Он кивает. И мы идем дальше.

В спальне мы восхищаемся отделкой и кроватями. Заканчивается экскурсия в детской, где стоит кроватка, накрытая парой одеял в клеточку.

– У моего сына только что родилась дочка, – говорит Пенни.

Я замечаю, что Уорд встал к окну и смотрит в никуда.

– У меня тоже маленькая дочка, – говорю я, компенсируя его внезапную задумчивость.

– Ну, вообще-то не такая уже и маленькая. Ей одиннадцать.

– О, прекрасный возраст.

– Да, – соглашаюсь я, ожидая от Уорда реакции, но он, кажется, сейчас где-то в своих мыслях. Я слегка касаюсь его рукой.

Он поворачивается.

– Теперь у меня сложилась полная картина. Давайте пройдемся по окрестностям?

Пенни и Томас ведут нас с Уордом в сад. Уиллоу радостно скачет по лужайке, как спортсмен; Спад, который намного старше, плетется за ним. Пенни с Томасом рассказывают, как здорово здесь гулять. Часто они выгуливают Уиллоу в старинном форте Бири. Мы с Пенни обсуждаем цветы – у нее восхитительный «космос», розы и лиловые гортензии. Мой рассказ о бабушкиной теплице, похоже, ее весьма впечатлил. Дойдя до края лужайки, мы поворачиваем налево от пруда к небольшой тропинке, ведущей еще к одной лужайке, засаженной экзотическими деревьями.

– Знакомьтесь с нашими очаровательными мальчишками, – говорит Пенни. Перед нами загон с целым стадом альпак, и все они разного цвета. Задыхающийся от восторга Спад пытается залезть под изгородь – ему очень интересно, что это за существа, похожие на небольших верблюдов. Пенни уверяет меня, что со Спадом все будет в порядке, потому что альпаки не любят только собак с черной шерстью.

Мы с Уордом прислоняемся к воротам. Мы стоим очень близко, но почему-то нас это не смущает.

– У них есть иерархия? – спрашиваю я Пенни. Томас кормит альпак.

– О да, Большой Браун – босс, – Пенни показывает на крупную альпаку с шерстью карамельного цвета.

– И какие преимущества дает статус босса? – спрашивает Уорд, толкнув меня локтем. Мы все еще слишком близко. Я даже вспоминаю время, когда только начала встречаться с Дэном. Только на этот раз я боюсь. И, от греха подальше, отодвигаюсь.

– Приоритет в кормежке как минимум, – отвечает Пенни, и мы видим, как Большой Браун отхватывает порядочный кусок сена.

– Вот, запомни, Дженьюэри Уайлд! Так что я первым получаю шоколадные бисквиты!

Он снова дотрагивается до моей руки, и мне стыдно сказать, что это мне нравится. Что бы это «это» ни означало.

Пока Пенни помогает Томасу кормить альпак, Уорд притулился к воротам.

– Быстро, – бормочет он, и наши лица оказываются в опасной близости друг от друга, и я даже задаюсь вопросом, что будет, если я его сейчас поцелую, – на сколько, ты думаешь, тянет это место?

Я шепотом называю цифру и заставляю себя отойти. Зная, что Уорд наблюдает за мной.

По дороге домой я стараюсь говорить исключительно о работе.

– По-моему, цена их устроила, да? Хорошая сделка. Спасибо, что взял меня с собой. Ты был прав, хорошо иногда поехать на сделку, а не сидеть все время в офисе, сменить…

– Джереми сильно недооценил тебя, – прерывает меня Уорд. – Но ты и так сама это знаешь, да, Уайлд?

– Зачем все время называть меня Уайлд? – возмущаюсь я, отклоняя его комплимент. – Мы же не в пансионе для благородных девиц.

– Это короче, чем «Дженьюэри», а «Джен» мне не нравится.

Мои мобильный звонит. Я роюсь в сумке, достаю его и с ужасом вижу на экране – «Руки». Странно. Она никогда не звонит, только в самом крайнем случае. Неужели Айла потерялась? Помимо нее в школе девятьсот детей. Не могут же учителя следить за всеми девятью сотнями?

– Что случилось? – Я не могу скрыть тревоги.

– Все хорошо, – говорит Руки. Но по ее голосу я понимаю, что все совсем не хорошо.

– Что случилось?

– Айла упала.

Айла все время падает.

– Она говорит, что ее толкнули.

– Кто?

– Джемма Сандерс.

Я знаю, что они с Айлой не слишком ладят.

– Она сильно ушиблась?

Уорд смотрит на меня.

– Нет, просто ее немного пошатывает, так что я хотела тебя предупредить.

– Понимаю. Скажи ей, что я буду дома как можно скорее.

– Пожалуйста, не волнуйся. С ней все в порядке.

Я пересказываю Уорду, что произошло. Айла никогда не врет, она на это вообще не способна. В глубине души я боюсь, что это далеко не последняя стычка с Джеммой. Я смотрю в окно, вспоминая свои школьные годы, и вижу перед собой Тоби Брауна и его друзей. Они прижали меня к стенке после уроков и по очереди били в живот. «Сильнее!» – кричали они. Когда бабушка в ужасе обнаружила, что у меня сломано ребро, она увезла меня подальше от этого маленького монстра по имени Тоби.

– Я так боюсь, что Айла станет изгоем, – признаюсь я Уорду.

– Над ней издеваются? – спрашивает он.

Я киваю и вкратце рассказываю ему, как надо мной издевались в школе. Бабушка даже посоветовала мне не рассказывать новым одноклассникам, что мои родители погибли, чтобы не провоцировать их.

– И помогло? – спрашивает он скептически.

– Какое-то время да, но потом я, как полная идиотка, растрепала все Аманде Янг, а та растрезвонила на всю школу.