Евангелие зимы - Кили Брендан - Страница 33

Полицейский обошел спортплощадку, посветив в каждый из бетонных кубов. Спустя целую вечность он вернулся в машину и выключил дальний свет. Потом еще посидел, не глуша двигатель, наконец развернулся и уехал. Когда свет фар исчез за поворотом, я поднялся на колени и хлопнул Марка по плечу.

– Пошли.

Мы спрыгнули на нижнюю террасу и молча оделись. Марк казался подавленным. Я часто топал ногами и потирал руки, стараясь согреться, но никак не мог прогнать холод.

– Давай убираться отсюда, – сказал я.

Марк поколебался, потом шагнул ко мне и обнял. Сперва я не шевельнулся, но он сжимал меня все сильнее, и я понял, что это не просто дружеский жест. Я попробовал высвободиться, но он стиснул руки.

– Брось, – сказал я. Он ничего не ответил, и я оттолкнул его. – Пожалуйста, я не буду этого делать.

Марк отступил.

– Ого, как ты умеешь! Включаться и выключаться, когда нужно, да?

– Что?

– Я вот так не могу, – сказал Марк. – Быть совершенно свободным.

– Можешь.

– Что? Да пошел ты!

– Слушай, все нормально, все в порядке. Но об этом, извини, меня не проси.

– Ага, конечно. – Он скрестил руки, глядя на меня в упор.

– Слушай, мы просто друзья. Мы можем быть друзьями, это здорово.

Марк отвел взгляд. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза покраснели и казались дикими, взгляд метался.

– Пожалуйста, – взмолился он. – Что, по-твоему, было бы, если б нас здесь застали?

– Ну, не застали же. – Я шагнул к нему и положил руку ему на плечо. – Пошли отсюда.

– Ты не понимаешь. – Марк сбросил мою руку.

– Ты о чем?

Он забегал передо мной, обхватив себя руками.

– Я так больше не могу. Я схожу с ума. Как тебе это удается?

– Возьми себя в руки, я отказываюсь тебя понимать!

– Перестань прикидываться!

– Чего ты взбесился, я не понимаю?

– Что за треп насчет того, чтобы остаться друзьями? Мы же можем обойтись без вранья и объясниться начистоту! Я уже говорил, что никогда в жизни не вернусь в Драгоценнейшую Кровь Христову! Я об этом сказал, а ты пропустил мимо ушей. Хорош выпендриваться!

Несколько мгновений я молчал в надежде, что, если я ничего не отвечу, Марк успокоится и самообладание вернется к нему настолько, что можно будет предложить какой-то план. Молчание меня ужасало. Мне казалось, еще можно что-то сделать, чтобы сменить тему и никогда не возвращаться к этому разговору, но Марк смотрел на меня в упор, и мне хотелось кричать.

– Пожалуйста, – сказал он, – я же пытаюсь тебе сказать. – Он подошел ко мне совсем близко. – Я схожу с ума, чувак, разве ты не видишь? Тебе не кажется, что у нас с тобой общий секрет?

Я взял его за плечо и отодвинул на некоторое расстояние.

– Замолчи. Закрой рот, – велел я. – Ничего не говори. Больше ни слова, пожалуйста.

Марк отшатнулся.

– Зачем ты так? У меня крыша едет, я больше не могу молчать! Это повсюду!

Я протянул к нему руку, но он отступил.

– Что за хрень, ты меня не слышишь, что ли? Я подыхаю от молчания, чувак! Родители хотят пригласить психолога, им нужно знать, что меня можно «спасти», что меня можно починить, прежде чем я окончательно обесценюсь!

– Не говори так, – начал я, но он не слушал.

– Они уже думают, я ни на что не годен. А что подумают остальные? Я не могу ходить на занятия. Я никуда не могу пойти! Я конченый человек. – Он посмотрел в небо и вздохнул. – Я сам не понимаю – это началось, и все. Я был в восьмом классе. Отец Грег сказал мне, что это любовь. Но мне не дает покоя мысль, что с отцом Грегом все было неправильно. Однако я чувствую, я точно знаю, что мне нравятся парни. Он меня не любил. Я думал, что любит, но это не была любовь. Но я могу полюбить другого парня. – Он поднял на меня взгляд: – Брось, ты же знаешь, о чем я! Не можешь не знать! – Я не ответил, хотя Марк повторял это снова и снова. Он подошел ближе: – Ну же, чувак, ответь!

– Замолчи, – сказал я, – ты не понимаешь, что несешь.

– Понимаю! Это и сводит меня с ума. Мне не с кем больше поговорить, кроме тебя. Ты все знаешь. Я не один такой. Ты тоже там работал.

– Перестань говорить об отце Греге. Забудь о нем. Ничего у тебя с ним не было.

– Было, еще как было! Мне надо с кем-то поговорить. Нам необязательно страдать в одиночестве. – Он подошел, и я обнял его. – Ты ведь тоже к нему ходил. Разве тебе не все равно, что ты не один такой? – Его руки напряглись. – Ты меня понимаешь. Зачем нам прятаться друг от друга, мы ведь можем об этом поговорить… – Он прижимал меня к себе и гладил по спине. – Поцелуй ведь многое значит.

– Прекрати. – Я оттолкнул Марка.

– Да ладно тебе. Нас только двое, значит, мы можем поговорить только друг с другом.

– Нет. Прекрати говорить об этом! Ни слова больше об отце Греге. Ничего не было!

Марк потряс кулаками.

– Черт побери, не делай из меня дурака! Я не сумасшедший, это остальные психи! – Он двинулся на меня. – Я видел его на вашей рождественской вечеринке. Я к нему не подходил, но заметил, как он смотрел на тебя через весь зал. Я не сумасшедший, ясно? Я это видел. Значит, это было и с тобой. Я знаю.

Я толкнул Марка, он попятился и сел.

– Ничего подобного! Все совсем не так. Не говори такого никогда! Не начинай больше этот разговор! Со мной ничего подобного не было! И ни с кем, черт возьми, не было! Ясно?!

Марк поднял на меня взгляд.

– Я хочу поговорить об отце Греге, дошло? Я считаю, что ты тоже был с отцом Грегом. Помнишь свою фразу – сорвите свои маски? Сними свою маску, чувак, будь со мной откровенен! Мне надо с кем-то поговорить. Я не один такой!

– Да что с тобой? – не выдержал я. – Ты меня не слышишь, что ли? Я не знаю, о чем ты говоришь. – Я подошел и остановился над ним. – Зачем ты мне это рассказываешь?

Марк заплакал.

– Я не могу быть один!

– Возможно, ты все-таки один, – произнес я. Меня трясло, и я старался унять эту дрожь. – Это не тот отец Грег, которого я знал. Я никогда больше не желаю о нем слышать.

– Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне, – всхлипывал Марк. – Мне нужна помощь! Это было! Я чувствую себя чудовищно одиноким. Я не могу больше держать это в себе. Это сжигает меня изнутри, чувак! Это меня убивает. Пожалуйста, мне так нужна помощь! Пожалуйста!

– Слушай, я не такой, как ты, понял? Не такой! Может, ты такого ищешь? В этом дело? Ты это имел в виду? Но я не такой, как ты, понятно? – Я едва смог это выговорить, но повторил: – Перестань об этом говорить. Похорони это в себе. Похорони так глубоко, чтобы даже не думать об этом. Так все делают. – Я заставил Марка подняться на ноги. – Никогда не упоминай при мне об отце Греге. Ты рискуешь испортить жизнь и себе, и другим. Никогда больше не поднимай эту тему. Обещай, что больше никому не скажешь.

Марк покачал головой.

– Ты сам-то себя слышишь? Кто ты?

– Не мели чушь! Начни жить своей жизнью.

Марк долго смотрел на меня, потом отвел взгляд. Он подошел к металлической решетке, ведущей к пожарной лестнице, и перебросил ноги через бортик. Задержавшись на секунду, посмотрел на меня.

– Это и есть моя жизнь, – сказал он. Затем нырнул в темноту и исчез из виду, оставив меня смотреть во мрак без него.

Глава 11

На следующий день я встал очень поздно и нашел мать в кухне за чашкой чая: она просматривала газеты, разбросанные по кухонному столу.

– Я вчера полдня провела в банке, – начала она, будто продолжая разговор.

– При-вет.

– Да-да, привет, но ты дослушай: твой отец согласен помогать. Детали контракта мы еще обсуждаем, но дело решенное, так что у меня наметился прогресс. – Она сидела, положив ногу на ногу и покачивая ступней. – Я уже говорила с Синди. Я-то думала, у нее туго с деньгами, а она вдруг дает мне место в здании галереи! Я уж и не знаю… Ее семья переживает трудные времена…

Мне с трудом удалось не вздрогнуть.

– Почему?

– Из-за Джеймса. Знаешь Джеймса, да? Он учился в Кантри-Дей… до этой недели. Она забрала его из Кантри-Дей и перевела в Буллингтон. Этим же все сказано! Это все равно что повесить на доме объявление: «Соседи, если кто не слышал, у моего ребенка проблемы». Ей кажется, это все ее вина. Мне ее ужасно жаль. Не знаю, почему она себя так казнит. Бедный Джеймс эмоционально раздавлен – когда он не в школе, он в галерее с Синди. Но я не стану совать нос в чужие дела… Нет, ну ты представляешь?!