Вкус крови - Бут Стивен - Страница 81

– Значит, нам опять не повезло.

– Кости другого ребенка, которые мы обнаружили, не делают ситуацию яснее. Если нам удастся получить из них образец ДНК, то мы сможем доказать, что это был первый ребенок Теннент. Хотя одежду на месте, где были найдены кости, оставила точно Мари – ее опознала мать Теннент. Такое впечатление, что Мари поднялась к обломкам, чтобы оставить там одежду в память об умершем ребенке…

– Не слишком ли мрачно, Фрай? – Тэйлби с ужасом посмотрел на свою коллегу.

– Это просто мое предположение, – ответила сержант. – А иначе зачем Мари Теннент было взбираться к обломкам самолета в тот день?

Обломки «Милого Дядюшки Виктора» начинались в ста ярдах от вершины холма, на подветренной части Айронтонга. Между крупными обломками земля была вся усыпана расплавившимися фрагментами металла, осколками стекла и ошметками разорванной резины. Несколько клоков кучерявой шерсти прилипли к обломкам шасси в том месте, где овцы терлись о них спинами, радуясь тому, что смогли найти столь крепкий и твердый объект посреди мягкого торфа. На большом ободе колеса все еще висели остатки резиновой покрышки.

Рядом с основными обломками лежали венки из маков, а отдельные цветы были прикреплены к небольшим самодельным крестам. Некоторые из них были сделаны из дерева, а другие – из кусков металлических труб каркаса самолета, скрепленных обрывками проволоки. Часть кусков металла на фюзеляже и остатках шасси была все еще свободна от ржавчины, даже после всех прошедших лет. А вот маки, напротив, были совершенно белыми – их изначальный красный цвет легко поддался влиянию солнца и дождя.

– Один выживший и пять трупов, не считая самого пилота, – сказал Купер, провожая взглядом хвост небольшого самолета, который направлялся в сторону Глоссопа.

Казалось, что Джейн Кодвелл его не услышала. Ее ботинки и брюки были все в снегу в тех местах, которые женщина испачкала, пробираясь по глубокому снегу. Одета она была во все черное – не самый лучший цвет на покрытых снегом торфяных пустошах. Здесь надо надевать одежду ярких цветов на тот случай, если погода испортится и поисковым группам придется вас разыскивать. Яркие цвета они обнаружат сразу, а вот черный в данном случае будет равняться камуфляжу.

Кодвелл сняла правую перчатку, показав бледную пухлую руку с золотым кольцом на среднем пальце. Она подняла ее так, словно хотела, чтобы Купер тщательно осмотрел ее, а пальцами при этом делала такие движения, как будто хотела показать ему неприличный жест, и не один, а сразу несколько.

– Да, пять, – сказала она. – А вы абсолютно уверены, что в тот момент лейтенант Мактиг был на борту?

– Что?

– Да так, просто пришло в голову, – улыбнулась сержант. – Кстати, мне совсем не нравится, что она, кем бы она ни была, стоит там.

– Кто она?

– Вон там…

Бен обернулся и увидел Элисон Моррисси, которая стояла среди скал рядом с вершиной холма. В руках у нее был фотоаппарат, хотя она не пыталась фотографировать офицеров, которые осматривали место катастрофы. Капюшон куртки был накинут ей на голову, чтобы защитить уши от ветра, который сметал снег со всех плоскостей Айронтонга. Куперу показалось, что он смог рассмотреть выражение ее глаз – гремучую смесь удовлетворения и страдания.

– Я, пожалуй, пойду и поговорю с ней, – предложил он.

– Нет, – ответила Джейн. – Этим займутся другие.

Она сделала знак констеблю Стиву Нэшу, который осклабился и стал взбираться на холм, проваливаясь ногами в глубокий снег. Моррисси наблюдала за тем, как он приближается к ней, как будто это двигался представитель местной фауны. Когда он был уже в нескольких ярдах от нее – двигался Стив с опущенной головой, стараясь удержаться на мокром щебне, – женщина подняла камеру и сфотографировала его. Нэш услышал звук спускаемого затвора и поднял на нее злые глаза, а потом бросился наверх, хватаясь руками за осколки скалы.

Купер сделал пару шагов в их сторону, но почувствовал руку Кодвелл на своем предплечье и остановился. Моррисси тоже стояла не двигаясь и с заинтересованным вниманием слушала то, что говорил ей Нэш. Видя, что она не отвечает, констебль замахал руками, жестами показывая ей, что она должна спуститься вниз по холму, но женщина продолжала стоять не шевелясь.

Тогда Стив попытался схватить ее камеру. Канадка не поддавалась. Нэш нависал над ней, но в ее позе было то упрямство, которое сразу показало мужчине, что Элисон не позволит наезжать на себя.

– Нет! – Бен вырвал свою руку у сержанта и побежал вверх по склону.

– Бога ради! – крикнула ему вдогонку Кодвелл. – Что с вами происходит?!

Купер ногами отбрасывал куски снега, взбираясь по мокрому щебню и цепляясь за скалы. Он посмотрел вверх. Нэш уже завладел камерой, но ее ремешок все еще был перекинут через плечо Моррисси, и когда он дернул, женщина чуть не потеряла равновесие. Одной рукой она ударила его по плечу, одетому в светоотражающую куртку, и Стив схватил ее за эту руку.

– Отпустите ее! – крикнул Бен.

Констебль Нэш повернулся и посмотрел на него. Он не улыбался, но Купер чувствовал, что этот парень наслаждается создавшейся ситуацией. Бен видел, что его положение крайне невыгодно. Он стоял ниже Стива, а тот возвышался над ним, и на мгновение Бен подумал, что сам загнал себя в ситуацию, из которой нет выхода. Нэш посмотрел ему за спину и выпустил фотоаппарат Моррисси из рук.

– Вернитесь к дороге, Элисон, – попросил Купер. – Я вас прошу.

Наконец канадка повернулась и пошла в сторону от него. Обернувшись, она бросила на него прощальный взгляд, а мужчины вместе сползли по склону.

Бен Купер глубоко вдохнул холодный воздух, стараясь успокоиться. Этот воздух был совершенно не похож на атмосферу в бунгало Лукашей или в доме Уолтера Роланда и отличался даже от воздуха в сарае Джорджа Малкина. Он был чист и безупречен и спускался прямо с вершины холма. Бену показалось, что даже ходить по этому нетронутому снегу сегодня стыдно. Одна дорожка следов была своего рода заявлением, которое подтверждало девственность окружавшей их природы. А вот когда несколько пар ног, потоптавшись на снегу, превратили его в слякоть, испачканную грязью с их ботинок, окружающая местность стала выглядеть тусклой и убогой.

– Так вот, эти маки, – начала Кодвелл. – Кто их сюда приносит?

– Не знаю, – честно признался Купер. – Может быть, члены каких-то ветеранских организаций, которые считают, что экипаж нельзя забывать? А может, кадеты местной летной школы…

– Вы думаете, что они приходят сюда каждый год на День памяти погибших?

– Вполне возможно.

– А тогда что вы скажете вот об этом?

Бен подошел к тому месту, где стояла сержант. На деревянном кресте, спрятанном под остатками шасси, был закреплен один-единственный цветок мака. Он совсем немного высовывался из кочки тающего снега и был ярко-алым, как артериальная кровь в свежей ране.

– Думаю, что ваша сотрудница была права, – заметила Джейн. – Маловероятно, что цветок простоял здесь целых два месяца.

– За это время было слишком много дождей, – подтвердил Купер. – Так что краску с него смыло бы, как и с остальных.

– Напомните мне, когда произошло крушение?

– Седьмого января сорок пятого года.

– Седьмое было неделю назад, – напомнила Бену Кодвелл. – В тот день был убит Ник Истон.

– И что?

В глазах женщины промелькнула жалость.

– Мужчины этого не знают, – сказала она, – но для некоторых людей очень важны годовщины. Годовщины рождения, годовщины смерти… Годовщины того дня, когда вы впервые встретили человека, в которого потом влюбились. Знаете, такие даты, которые никогда не забываются.

– Мне об этом известно, – ответил Купер, думая о ежегодных посещениях могилы отца, которые для них с Мэттом стали ритуалом и останутся таковым до тех пор, пока они оба не постареют или не ослабнут до такой степени, что им трудно будет дойти до кладбища.